Курим.

– Ты должен пойти и познакомиться с соседями! - едва не кричал в отчаянии отец, вбивая в меня эту информацию. На самом деле, мне это просто казалось, ведь каждое его слово сопровождалось ударом по поверхности кухонного стола нашего нового обиталища. Я лишь поморщился под слоем пластика и обречённо кивнул. Спорить бесполезно.-Так иди! - сказал мой собеседник и воздел руки к небу. «Хах, будто бы это поможет донести до меня информацию» - подумал я и встал со стула. –Сейчас, только наушники возьму. - ответил я, направляясь в свою комнату, но... –Сал, - преградил мне путь отец, - что тебе сказал психолог? Гнев и отчаяние начали закипать в груди, поднимаясь к горлу и тем самым обжигая его. Я ненавижу психологов, они мне напоминают о прошлом, делая больно. –Завести, - сдавленно произнёс я, снова морщась, - друзей. Но не забывай, пап, я фрик! Кто захочет дружить с таким как я? —последние слова я с горькой усмешкой произнёс для себя, обходя «преграду» и скрываясь за дверьми своей комнаты. Чёрные наушники, плеер – всё отправляется в карманы. Со вздохом я оглядываю комнату, пытаясь вспомнить, куда я положил сигареты в попытке спрятать их от отца. На ум приходит тёмное подкроватье, и я, становясь на четвереньки, полез рукой прямо во мглу. И пары секунд не прошло, как пальцы нащупывают почти не начатую пачку любимых сигарет, и я, довольный своим неожиданно лёгким успехом, сунул их в карман и хотел было встать, но тут под кроватью обнаружился и рюкзак, наверняка в порыве гнева пинком отправленный «в изгнание». Озадаченный такой находкой, я достал его, оттряхнул от пыли, и расстегнул громко трещащую молнию. Внутри обнаружилась разбитая, неизвестно: от пинка или от неаккуратной перевозки, семейная фотография, пустой картон старой пачки дешёвых сижек, книга «Война и Мир» какого-то русского писателя (Прим. Автора: не забываем, что Сал - американец) и приставка «Gear Boy». –Вот где ты спряталась! А я тебя искал! - сказал я приставке, а затем отметил, что завести хотя бы собеседника стоит, уже начинаю разговаривать с предметами. Приставка так же отправилась в глубокий карман чёрной толстовки, рукав которой уже измазан в пыли. К слову, в последнее время карманы – это что-то типа склада для всякой всячины, которая попала под определение «А вдруг пригодится?». От резкого принятия вертикального положения потемнело в глазах и я, ослеплённый этим явлением, ударился носком голубых кед о тумбочку, которая, поддаваясь удару, отодвинулась куда-то в сторону. Вздохнув, я остановился, ожидая то время, когда это секундное-не-секундное явление пройдёт. Как только я снова смог видеть, мои ноги понесли меня в коридор, а я только и успел крикнуть: –Я ушёл! Правда, не знаю, для кого. В комнате отца раздаётся стук клавиш и поскрипывание старого кресла на колёсиках, а значит, Генри Фишер работает. Пытается действительно заработать немного денег, или же отвлечься от суровой реальности, в которой из его родственников остался только сын-урод, это ещё вопрос. «Не хочешь – не надо» - слегка обиженно пробормотал я. Хотя, уже давно нужно смириться, что моё существование – лишь обуза для всех. Входная дверь с тихим скрипом закрылась, а следом подошвы кед застучали по кафелю коридора, гулко отдаваясь от стен. Холодная кнопка лифта вызывает табун мурашек, что неприятно бегут по спине. Тихий «дзинь», и я уже захожу в прохладный лифт, который терпеливо продолжает держать двери открытыми, ожидая, пока я не надумаю, какой этаж обследовать первым. «Пятый.» - с непонятной решимостью подумал я, нажимая на кружочек с цифрой пять. С мягким толчком двинулся вверх, а через секунду открылся. Этаж заброшен. Я, чувствуя, как холодок проходит по коже, переступил порог разваленного коридора, и лифт с громким ударом закрылся, от чего я отскочил. Споткнулся, едва не упал, навалился плечом на стену: это уже всё в порядке вещей. Такое чувство, что я как-то слишком часто стал падать. И хер с ним. Потирая ушибленное плечо, я затуманенным взглядом пробежался по зелёным дверям. Они были в пыли, вокруг валялись доски, краска со стен облупилась... Депрессивненько, мне нравится. Подойдя к 504-ой квартире, я обнаружил, что непонятного цвета ручка поблёскивает во мраке, обделённая пылью. «Значит, сюда кто-то любит ходить. Логично» - пожал плечами я, с опаской открывая противно скрипящую дверь. Внутри темно и пахнет пылью, какой-то непонятной затхлостью. Втягивая носом воздух, мне подумалось, что это идеальное место для курения. Естественно, я закрыл дверь, морщась от противного звука и надеясь, что не останусь здесь навсегда, в то время как пальцы потянулись картонной коробочке. Непонятная старая зажигалка лениво высекла искру, а затем и вовсе «умыла руки», заставляя меня, произнеся «пару ласковых», оглядеть кисельную тьму гостиной в надежде найти чью-нибудь нычку, или хотя бы просто забытую зажигалку. Пройдя гостиную, взгляд заскользил по кухни, никак не отделённой, окно которой было, наверное, изначально заколочено досками, но сейчас те уныло стояли рядом, тяжело опираясь на стену, местами имевшую дыры непонятного происхождения. Догадка пришла незаметно, но сразу заставила оторваться от созерцания этой тишины, шагая сквозь пыль к окну. К слову, когда я пригляделся, то заметил аккуратную дорожку шагов, протоптанную среди толстого слоя пыли. «Забавно» - мысленно хмыкнул я, выуживая спички из пространства меж досок. Спичка, ярко сверкнув, подожгла сигарету, которая начала медленно тлеть, испуская красивый дымок, который сразу растворялся в пространстве комнаты. Протез мгновенно отъехал в сторону, оголяя рот, на котором не доставало куска губы, и я начал медленно втягивать дым, смотря одним глазом в туманную летнюю даль. Когда я курю, я вдыхаю с этой смертью эти горькие минуты, эти жалкие причины лжи самому себе, что всё рано или поздно наладится. Я, конечно, понимаю, что я просто умираю по минутам, ведь вместе с смертоносным, в некоторых случаях, дымом не вдыхаю жизнь, но истерзанная до неузнаваемости совесть редко когда начинает шевелиться в груди. Вдруг входная дверь со скрипом, режущим слух, открылась, и я услышал пару шагов. Сердце забилось чаще, и я, по привычке пряча сигарету за спину, повернулся спиной к окну. У порога стоял парень, мой ровесник: длинные тёмно-каштановые волосы, торчащие в разные стороны, слегка удивлённые карие глаза, под которыми залегли глубокие тени, а над которыми сдвинулись к переносице кустистые брови, длинный нос. Почти что самый обычный неформал. Спустя секунду я достал руку из-за спины, и, отворачиваясь обратно к окну, продолжил курить, надеясь, что парень уйдёт, не решившись подойти. В руке уже оставался окурок, который я потушил о запястье, и только сейчас мой незваный-негаданный нарушил молчание, подходя к нычке. –Курить вредно. - с ухмылкой сказал он, смотря в щель, минуту назад в которой я взял спички. С моих уст сорвалась усмешка, и я хмыкнул, пряча руки в карманы и собираясь уходить, - Я что-то не так сказал? - спросил недо-собеседник, и интересом оглядывая меня. –Так, -подтвердил я, опасаясь, что парень, которого я мысленно окрестил металлистом, сейчас презрительно фыркнет и толчком отправит меня прочь из обителя старости и грусти, - Только ты не выглядишь как ЗОЖ-ник. Тот с ухмылкой вздохнул, бормоча что-то типа «А жаль...», а затем оглядел пол в поисках, видимо, спичек. –Спички на подоконнике, спасибо, кстати. - грустно сказал я, уходя к двери. Парень кивнул, а затем резко сказал: –Стой! Ты тут новенький? Никогда не видел тебя раньше... Я застыл, занося ногу для шага. Он не брезгует говорить со мной? –Да, сегодня заехали. - подтвердил я, опасаясь спугнуть момент. –Ну тогда меня зовут Ларри. Ларри Джонсон. - сказал парень, чиркая спичкой. «Бонд. Джеймс Бонд» - мысленно прокомментировал я, а затем, чуть помедлив, сказал: –Сал Фишер, можно Салли-Кромсалли. Обычно в таких случаях говорят «Для друзей просто...», но в том-то и дело, что друзей у меня нет. Ларри насторожился, а затем шепеляво спросил, держа сигарету в зубах: –Шалли-Кромшалли? Кто тебя так окрештил? –Люди. - сказал я, а затем, понимая абсурдность сего суждения, добавил, - одноклассники. —Ясно... - выдыхая дым после затяжки, сказал Джонсон, а затем сказал, - Ну, заходи, если захочешь, я живу в подвале, ключ возьмёшь на вахте. Я удивлённо кивнул, а затем выскочил за дверь. Это типа сейчас предложение дружбы было?

***

За окном неспешным караваном наползали тучи, делая атмосферу и без того мрачного города ещё более серой и жуткой. А казалось бы, куда ещё дальше. Фишер сидел на подоконнике в своей комнате, почесывал за ухом рыжего, до жути пушистого кота, Гизмо. Тот мурчал, сладко зевая и жмурился на последних лучах солнышка, которое таки пробивалась сквозь серость. - Приятель, как думаешь, - обратился к коту Сал, - может стоит наведаться к Ларри? В ответ слышалось лишь тихое мурчание. - Всё-таки он вроде и не такой уж и плохой тип… - продолжил синевласый. Голос в голове поинтересовался, он действительно хочет совета от кота и ему нужно искать психиатра в Нокфелле, или же он старается убедить себя. Стук в дверь заставил его вскочить с подоконника. А затем застыть, понимая, что отец задержится на работе до поздней ночи. Гизмо недоуменно мяукнул. А стуки повторились. Надвинув на лицо протез, Сал сделал вдох-выдох и широкими шагами направился к двери. В дверном глазке показался, вроде бы, Ларри, держащий в руках бумажку. Сал отстранился от глазка. Пробормотав что-то в стиле «Лёгок на помине», парень сжал-разжал кулаки, пытаясь успокоиться, а затем открыл дверь. - Здра… - начал патлатый, судя по всему, ожидая увидеть за порогом не низенького Фишера-младшего, а его отца, - А, ой. Привет, Сал. – поздоровался металлист, а затем уже чуть более расслабленно продолжил, - Терренс сказал передать вам херню какую-то. Сал кивнул.Знать бы ещё кто такой Терренс. Ларри слегка неловко передал ему бумажку, которая сразу отправилась на ближайшую коробку. Салли тихо поблагодарил парня и начал было закрывать дверь, как Джонсон придержал её, псевдо-спокойно смотря прямо в глаза новому жильцу. - Ты уже неделю не выходишь из дома, и мама сказала показать тебе хотя бы где ближайший магазин. – оповестил парня Ларри, - Ты пойдёшь? Салли слегка озадаченно посмотрел вверх, в лицо патлатому. Всё-таки разница в росте была не хилая. Хочет ли он сказать, что ему не будет стыдно идти с Салом по улице, разговаривать с ним? А может, это вообще ловушка, и его сейчас изобьют где-нибудь за гаражами, как это забавы ради делали в Джерси? - Ты чего завис? – усмехнулся собеседник. А к черту. - Да, пойдем.