Курим.

      Месяц, словно загадочный принц с волосами цвета платины вошел в свои владения. Большие серые глаза с разочарованием смотрят на сожжённый мир, который ему оставили люди. Скатилась слеза по впалой бледной щеке и посыпались с неба звёзды, рассыпаясь в труху и укрывая землю перламутровым туманом, в ночи сверкающий всеми звёздами, безмолвно крича всеми голосами этого мира. Так бы начинался рассказ про эту прекрасную ночь, но мы сейчас не об этом.       Два идиота вместо того, чтобы подняться на лифте, бежали, смеясь и задыхаясь, по лестнице. Зачем, почему – а черт его. Зато весело.       От этого смеха пыльный пятый этаж, до этого, будто паутиной, обвитый тоской минувших дней и пылью, растерял всю свою пробирающую до мурашек жуть. Лом в руке Ларри блекло сверкнул в сиянии ночного светила, которое едва пробивалось сквозь, казалось, многовековой слой грязи. — Куда идём? – весело спросил Ларри, по-царски оглядев коридор. Правда это «по-царски» звучало слегка приглушенно, чтобы не разбудить никого снизу, но не суть. — Да без разницы. – пожал плечами Сал, поправляя протез, съехавший чуть правее, чем нужно, во время их бега по лестнице. — Значит в 504-ую. – ака великий воевода сказал Джонсон, ломом величественно указывая направление. Сал улыбнулся, перешагивая деревяшку, об которую недавно чуть не убился.       С противным скрипом дверь открылась. Парни в нерешительности застыли на пороге. И куда дальше?       Ларри предложил: «Пойдём в ванную.». А Сал что, а Салу всё равно. Дверь с оглушающим треском открылась. Противный звук отдавался от голых стен помещения, словно в паутине затухая в пыльном полу. Это не назвать классической музыкой, поэтому Салли поморщился, слегка отворачивая от источника столь неприятного шума голову. «Сейчас всех разбудим, вот и сказочке конец…» - подумал он, но после того, как дверь вскрикнула, открываясь, воцарилась тишина. Ни единый шорох не смел её нарушить. — Идём? – неуверенно спросил Ларри, с какой-то непонятной брезгливостью посмотрев в мрак ванной комнаты. — Идём. – согласился Салли, глядя в эту же комнату со сверкающим интересом.       На полу собралась совершенно непонятная слизь и куски шпаклёвки, судя по всему, отлетевшие от потолка. Противно пиздец, интересно не меньше. Ларри скривился, наступая на плитку. — Как думаешь, тут работает свет? – спросил Сал с академическим интересом в голосе, а затем щёлкнул выключателем. Свет сначала вроде бы включился, но потом, несколько раз мигнув, потух. – Блять, выглядело жутко…       В темноте позади них кто-то ли всхлипнул, то ли вздохнул. Ларри чертыхнулся, оборачиваясь, а Сал лишь повернул на звук голову.       Из крана начала капать вода вперемешку с этой слизью. Ларри не знал, куда ему отскакивать – в комнату, в которой лишь он и препятствовал тому, чтобы дверь закрылась, или в гостиную, где кто-то, видимо обитал. —Кто бы ты ни был, шутка плохая. – пробормотал Салли в темноту. Ларри посмотрел на него как на одно из чудес света. —Тебе типа вообще не жутко? – спросил Ларри, поднимая брови так, что те едва не затерялись в темно-каштановых волосах. —Ну, нет. – пожал плечами Фишер. Ларри восхищённо покачал головой, а затем, вздохнув, зашел ради интереса в комнату. Удивительно, но дверь не закрылась, лишь кеды прилипли к вязкому полу. Металлист сказал что-то типа «Ой, фу», закрывая нос и морщась. —Мерзость… - пробормотал он. Хлопнула входная дверь.       Парни переглянулись, один с недоумением, а другой с ужасом, а затем выскочили из комнаты. У двери стояла бледная худая старуха.       Седые волосы её, словно серебристый водопад, рассыпались по плечам. * Взгляд серых впалых глаз, которые от старости почти потеряли всякий пигмент, смотрели без всяких эмоций. —Розенберг? – растерянно спросил Ларри. Кажется, этот человек был меньше всего ожидаем в этой комнате. Старуха не ответила и Фишер тихо спросил, в чем дело и кто это вообще. —Она на первом этаже живёт, в 102-ой. Знаешь, она не встаёт с коляски последние лет десять, плюс-минус, я уж думал, что она умерла… - прошептал Ларри, не сводя с соседки глаз. — Зря… - прохрипела Роуз и парни, казалось, перестали дышать. —Что «Зря»? – осторожно спросил Салли. —Бегите. – тихо сказала та, всё так же смотря не на подростков, а куда-то в пустоту. Салли и Ларри переглянулись, - БЕГИТЕ. – неожиданно громко крикнула она, а затем скрылась за дверью.       Повторять в третий раз не пришлось. Парни. Подхватив лом, выбежали из квартиры. Удивительно. Но старухи не было видно ни в коридоре, ни на лестнице. Лифт тоже молчал.

***

—Что за…- прошептал Салли, пытаясь отдышаться и стоя уже в комнате у друга. Пожалуй, ближайшие пару ночей заснуть он точно не сможет. И ходить по коридорам одному ему будет жутко. —Куда она делась? – со страхом в голосе спросил друг и Фишер вопросительно уставился на него, - Мы выбежали почти сразу за ней, она физически не могла никуда уйти, уже молчу о том, что она была без коляски и хер пойми, как она попала на пятый этаж, ведь мы бы услышали, как открывается-закрывается лифт. —Призрак...? – предположил Сал. Ларри предпочел не отвечать, ведь если Салли-Кромсали и был прав, то Ларри теперь не сможет спокойно жить и спать в этом доме. – Вообще, - протянул Салли, смотря на часы. Час ночи. – Мы можем сходить к ней утром. Посмотрим, жива она вообще или таки давно откинулась, а мы видели её призрак. —Ты совсем ебанутый… - восхищенно прошептал Ларри. Салли так и не понял, воспринимать ему это за комплимент или как. – Нужно рассказать всё Лине, она наверняка не спит. – уже громче сказал он, доставая из кармана телефон и набирая номер подруги. — Она точно подумает, что мы её или разыгрываем, или просто спятили. – покачал головой Фишер. Ларри остановился. — И то верно, она не шибко суеверная. – слегка как-то расстроено сказал, смотря в телефон. — Ты говорил про каких-то Тодда и Пыха? – вспомнил Сал, услышав разочарование в голосе друга, — Вот им и расскажем после того, как проведаем ту бабушенцию. — Тодд просто ахуеет. – улыбнулся парень.       Повисла тишина. Каждый из парней вслушивался в неё, надеясь не услышать в ней чей-то всхлип. Салли понимал, что ему нужно пойти к себе, но оттягивал этот момент как можно дальше. По коридору будет идти страшно до усрачки, а заснуть он и вовсе не заснёт. Ларри тихо кашлянул: — Я официально ссусь оставаться один в комнате. Поэтому не мог бы ты, - Джонсон замялся, - остаться у меня на ночь? Сал облегченно выдохнул, улыбнувшись. Ларри ждал ответа, напряженно перебирая край футболки. —У нас, кажется, оставались чипсы? – с улыбкой в голосе как бы невзначай спросил Фишер. Джонсон улыбнулся и кинув нового друга открытой пачкой чипсов с беконом.

***

      Джонсон уже вроде как спал и поэтому Сал, максимально аккуратно встав, подошел к выходу на задний двор, расположенному в комнате Ларри. Дверь хоть и туго, но поддалась. На улице всё та же прекрасная летняя ночь. Стрекочут где-то в углу заднего двора сверчки, клубится у нок необычайно густой туман, который Сал отогнал от себя, повозив по изумрудной траве кедами, которые удивительно, как ещё не стёрлись в труху. Сал посмотрел вдаль, на загадочно мерцающие огоньки придорожных фонарей. Город спит, казалось, не спит лишь Фишер-младший. Он закинул голову, вдыхая воздух, пахнущий свежестью и хлебом, а затем достал сигареты и зажигалку, купленную накануне. Протез отодвинут наверх. Тихий щелчок, ласковое пламя зажигалки и по лёгким уже струится сладкий дым. Кажется, синеволосому нужно много чего обдумать.       «Надолго ли эта дружба? Может стоит её как можно скорее закончить?» - подумал парень, сорвался с губ сигаретный дым. «Ведь в одиночестве намного проще. Если ты будешь один, то ты никого не потеряешь, никто тебя не ранит. Ты будешь жить в своё удовольствие, наслаждаться обществом книг, телевизора и пачки сигарет, на людях делая вид, что ты – галлюцинация, созданная их медленно умирающим разумом.» Когда первая сигарета закончилась, Сал подпалил вторую.       «Да и вообще, что для меня значит дружба? Наверное, для меня это общение, смех. Поддержка в трудную минуты, тихие вечера и совместные мечты. А нужно ли мне это? Вряд ли. Скорее всего, потом будет больно, невыносимо больно. Я уже натерпелся, разве я похож на мазохиста? Может, стоит утром сказать, что я сейчас дружбы не ищу?» —Ага, а потом ночами рыдать, смайлики на предплечьях, десятки скуренных пачек, да? – ехидно поинтересовался внутренний голос.       Салли не ответил. Он лишь потушил окурок о ближайшую стену, кинул его себе под ноги и натянул протез обратно. Как бы не было грустно, обидно или больно, мы переживём. Мы всё переживём, лишь бы сжать зубы и не закричать, лишь бы до рассвета протянуть, лишь бы маска не порвалась. Ничего в этом мире не вечно, стоит только подождать. *на самом деле у Розенберг коротко остриженные волосы, но я сделала её версию из 4-ого эпизода.