afterworld

«Атомная тревога! Внимание! Это не учебная тревога. Проследуйте к ближайшим убежищам!» Ким Намджун был смышленым малым. Политика Кореи в отношении США давно перешла дипломатически-приемлемые рамки, поэтому такая реакция Штатов совершенно не удивляет молодого человека. Ему бы испугаться, забиться в ванную со всеми пожитками и переждать волну, но что-то внутри заставляет его мыслить более рационально. Ближайшее убежище в 4 минутах небыстрой ходьбы, однако, оно одно на весь центральный район, а значит, будет переполнено. У них есть еще примерно 15 минут времени, если учитывать скорость распознавания корейскими военными баллистической ракеты, поэтому в общий чат отправляется сообщение со следующим содержанием: «Через 12 минут на паркинге в Чонногу, возьмите с собой только самое необходимое». 12 минут, по расчетам Намджуна, хватит даже самому медленному и далеко живущему Чимину. В рюкзак отправляется несколько пачек пакетированного сока, не скоропортящаяся еда, в основном разные снеки, бумажные салфетки и антисептик, пара бутылок чистой и негазированной воды. Зарядка, портативка, наушники, покетбук, сменные носки и нижнее белье. На дальнейшие сборы времени уже не хватит, поэтому Намджун запрыгивает в свои вансы, хватает куртку и шарф на всякий случай и сверяется с наручными Casio, оставшимися еще со времен папиной молодости. По намджуновым расчетам, до времени встречи остаётся 9 минут, до взрыва 12. Если прикинуть маршрут, то он справиться с дорогой быстрым шагом за 7 или 8 минут. Времени на подумать больше не остается. Город объят хаосом, контролируемым и бесконтрольным. На жилой улице, куда выскочил парень, относительное спокойствие, разрываемое сереной и несколькими удивленными голосами соседей. Они выходят на балконы, высовывают головы в окна лишь бы понять, что происходит в этот раз. Никто не бежит к защите, будто дом – это и есть их крепость. В какой-то степени, думается, так оно и есть. Главное, от окон подальше, чтобы не пораниться, да и в воде, чтобы не обжечься. Через две улицы путь преграждается ровным рядком малышей из школы, идущих парами за учителем, и с опаской и страхом оглядывающих мир, объятый слишком громкими звуками. Буквально через три дома – страх и паника, люди снуют туда и обратно, таская вещи. Эта улица, кроме разрывающих перепонки звуков, полна еще и криками людей. Красочные пакеты, сумки и мешки лежат рядом с дверями, взрослые и дети бегут в сторону центра – единственного ближайшего укрытия. Где-то уже разбиты стекла – в поисках халявы бездомные выносят из магазинов провизию и алкоголь, лишь бы быть сытыми и пьяными, пока будут прятаться от угрозы, которая с их бытом никак не вяжется. Сеул похож сам на себя в выходные, с двумя лишь отличиями – сегодня никакой не праздник, и вместо рая на земле город превращается в настоящий ад. С самого утра было жарко как в топке. Как в топке у дьявола, забавляет Намджуна сравнение. Мир рушится на глазах, а погода даже не показывает предзнаменований – только яркое слепящее солнце, отражающееся от городских стекол, и никакого ветра. Может и не понадобится шарф, который парень взял скорее из чувства ответственности, нежели из рациональности. Если бы хоть кто-нибудь сказал всему человечеству, что конец света – это не что-то столь пугающее, это всего лишь день из жизни людей, обычный, но последний, тогда бы отпала необходимость бояться чего бы то ни было. А сейчас… Сейчас уже не страшно, решает Намджун, сейчас никак. Нет эмоций, нет никаких предположений – в голове только строится маршрут до парковки. Тем временем он уже видит перед собой бегущего Хосока с дорожной сумкой и в кепке. Что-то щелкает в голове – почему же он не подумал, что Чон не ограничится рюкзаком? Или что снимет, наконец, бейсболку Лейкерс? Все это так глупо и так предсказуемо, что смешно становится от самого себя. Даже перед лицом смерти Хосок себе не изменит. И что это может значить для всех остальных? Что, Чонгук потащит камеру? А Чимин? Паркинг в двух минутах. Намджун даже не старался выбирать нелюдное место, однако вокруг него – пустота, разбавляемая тяжелым дыханием Хосока после бега. Где люди – всем известно, ближе к центру, там, где у них, по их мнению, есть хоть малейший шанс спастись. Только шанса у них нет, как бы не старались они под завязку набиться в бомбоубежища и укрытия. Центр – это основная цель, и за годы мысленных дебатов с самим собой Намджун это понял. По счастливой случайности, все его друзья тоже не любили районы с повышенной плотностью населения и держались ближе к окраинам. Ким решает все-таки догнать друга, когда сирены вместе с отсутствием людей на улице достигают эффективных результатов, и у Намджуна начинает крутить в животе. Хосок дергается, когда на его плечо ложиться рука, однако опознав владельца, выдыхает. Еще бы, какой ещё дурак будет докапываться до него в такое время? Да и вдвоем паника переносится легче: тебе половинка, половинка другу. Страх перед неизведанным начинает отпускать, раз Намджун выглядит так непробиваемо и спокойно. Сухо буркнув приветствия, ребята продолжают без остановки идти к цели. До паркинга один дом и поворот направо. До взрыва 6 минут. За последним поворотом они встречают Юнги, второго непробиваемого друга и почти что самого старшего из компании. Он как обычно не изменяет себе: черные тренировочные штаны, серый свитшот и черная олимпийка. Кроме того, на нем барсетка и рюкзак, в котором уже сейчас в боковых карманах можно рассмотреть большие бутылки с водой, а значит, хоть кто-то еще подумал о важных вещах. Намджун всегда знал, что Юнги ответственный, но сегодня эта мысль ударила его по-другому, заставив почувствовать облегчение. Они есть друг у друга, ему не придется быть безусловным лидером ситуации, он всегда сможет положиться на друзей. Времени до сбора – одна минута. Трое влетают на первый этаж паркинга, где еще трое уже ждут остальных. На Сокджине футболка и джинсы, хен как обычно оделся легко. Намджун быстро передал другу шарф, потому что сам не нуждался в утеплении, и принялся считать: Юнги и Хосок пришли с ним, Сокджина немного потряхивало рядом, Тэхен ботинком пинал камушек, а Чонгук, как и ожидалось, стоял с камерой и техникой наперевес, репортер гребанный. Удостоверившись, что все на месте, Намджун было повернулся в сторону лифта, однако жалобное: «Подожди, Чимин уже подбегает» от Тэхена, напомнило, что блять самый медленный на свете Пак опять опаздывает. Серьезно, он опоздает на свои похороны когда-нибудь, если сейчас, конечно, успеет и не превратится в горящие атомы из-за ядерного взрыва. Пак успевает ровно за две секунды до назначенного времени, судя по часам Намджуна. Этот человек, слов нет, выглядит ровно так, как Киму бы не хотелось. Видимо, когда Чимин посещал детский сад, ему плохо объяснили значение слов «самое необходимое». Его сумка через плечо по размерам могла посоперничать лишь с сумкой Хосока, однако одной важной деталью, в которой никто не мог сомневаться, был рыжий кот, которого Пак прижимал к себе с особенным трепетом. И хотя Намджун был зол, в душе он понимал – Чимин сделал правильный выбор, когда взял пушистого с собой. Он бы никогда не оставил любимого питомца, когда впереди было лишь два исхода: умереть или выжить. Семеро человек плотно заполнили собой маленькое пространство лифта подземной парковки района Чонногу. Негласный лидер зашел последним, развернулся и, возможно, в последний раз взглянул на солнечный свет между закрывающимися дверями. Сзади кто-то остервенело щелкал по кнопке минус третьего этажа, и Ким мог только предположить, что это был Джин или Хосок. До взрыва оставалось две минуты, секунды бежали быстрее, чем бежали к спасению жители Сеула. Темнота и отсутствие сирены поглотили семерых парней. Если и ждать спасения, то только на дне городских джунглей. Подземный мир стоянки встретил своей прохладой. На размеченном асфальте было всего несколько машин, а на выезде были черные полосы от спешно уезжающих автомобилей. Тишина сопровождалась только потрескиванием ламп. Бежать больше не нужно. Нужно ждать. Рационально рассудив, что около входа на лестницу будет спокойнее всего, Намджун неспешно направился туда. Страх потихоньку начал охватывать каждого, ведь их укрытие не означало, что они выживут. Ничего в этой ситуации не могло означать спасения, и каждый знал это как истинный факт. Однако эмоции не подвластны разуму, поэтому каждый из семерых старался подавить разрастающееся чувство. Становилось все неспокойнее. Кот Чимина впервые за всю дорогу, кажется, начал издавать жалобные звуки. Хосок жался к Юнги, а Сокджин старался держаться рядом с Чонгуком. Каждый выбрал себе того, кто казался им более надежным, чем он сам. Часы отсчитывали последние полминуты. Секунда за секундой, цифры менялись на циферблате, оставляя на языке вкус железа и кислоты. Страх приобретал первобытный характер с приближением конечного времени отсчета. Парни сели на асфальте вокруг лидера и начали шепотом считать как дети от 10 до 1. - Десять, - и вся жизнь уже казалась далекой и будто никогда не существующей. - Девять, - мир пугал своей непредсказуемостью. - Восемь, - бесконечность не значит вечность. Время ограничено. - Семь, - парней сидит на паркинге бог знает где и молиться бог знает кому о том, чтобы продолжать просто жить. - Шесть, - число дьявола уже не пугает так сильно, как реальность, обрушившаяся сейчас как снег в мае. - Пять, - ни дать, ни взять. Они молоды и бедны, но полны жизненной энергии. - Четыре, - кажется, будто должно становится спокойнее, но давление нарастает, а к лицам приливает кровь. - Три, - их не спасет ни бог, ни удача. - Два, - кажется, где-то здесь они схватились за руки, как утопающие за соломинки - Один, - простота и признак начала. Старт новой жизни. Перерождение. За последней цифрой не последовало ударов, толчков, взрывов, пугающих звуков. Тишина нагнетала. На середине отсчета Тэхен свалился на асфальт лицом вниз, в настолько закрытой позе, что и психологи не нужны, чтобы понять, что угроза вызвала в нём животный, первобытный страх. Часы Намджуна продолжали показывать время, будто мир и не пытался умереть пару секунд назад. Опасность, должно быть, миновала. Мировые лидеры решили все без человеческих жертв. Юнги отпустил руку Чонгука и поднялся. Когда он выдохнул и с широкой улыбкой повернулся, чтобы сказать хорошие новости, мир сошел с ума. Или с ума выжила парковка под землей. Или все вместе. Сильнейший удар сбил с ног стоящего Мина. Громкость слившейся какофонии стала настолько запредельной, что через 6 секунд Джин уже не был уверен, а были ли когда-либо в его жизни звуки. Каждый лежал на асфальте, плотно прикрывая уши, и спрятав голову. Здание тряслось. Температура в помещении стала стремительно подниматься, лампы перестали работать. Единственное, в чем сейчас был уверен каждый – они пока живы. Пока одним боком они чувствуют друг друга, а вторым – толчки земли, их жизни не закончены. Никто не знал, прошли сутки или всего пять минут. Все дело в том, что звуки, тактильные ощущения, темнота и горячий воздух слились в одно ощущение – опасность. Чонгук перестал чувствовать свои колени и руки, маниакально зажимающие уши, и на секунду оторвал их от себя. Все остановилось. Видеть, дышать и слышать было сложно. Единственным признаком того, что все, кажется, закончилось, стало окончание потряхиваний. Чон пытался осмотреться, но не мог поднять голову выше – температура над телом значительно превышала ту, которую он мог вынести. Раскалённый воздух врезался в легкие, продышаться было невозможно. Справа кто-то пытался нащупать его или хоть кого-то. Когда слух начал немного возвращаться, Чонгук услышал низкий и осипший голос Намджуна, пытающийся докричаться до остальных. Чон подал голос и в лицо ему тут же прилетела смоченная салфетка. Быстро сообразив, что к чему, и сопоставив реальность американских фильмов про пожарных со своей, он приложил её ко рту. Стало легче дышать. Глаза слезились, но уже могли видеть силуэты в темноте. Кажется, все в порядке. Все шестеро двигались и держали белоснежные салфетки у лиц. Опасность миновала, осталось лишь найти выход туда, откуда раньше они бежали. Хосок когда-то был скаутом. Из всех лекций по спасению жизней он запомнил только одну: как вытаскивать людей из горящих зданий, и то только потому, что был очень впечатлен фильмом о теракте 11 сентября. Он пополз в сторону лестницы, по пути толкая друзей и показывая примером, что нужно делать. Салфетка, которую передал Намджун, очень быстро стала горячей, но все еще могла выполнять свою функцию, поэтому помогать себе в передвижениях он мог только одной рукой. Если встать сейчас, будут ожоги, сгорит кожа и все слизистые, а значит, жизнь, спасенная такой ценой, станет бессмысленной от боли и страданий. За его ногу кто-то схватился, и Хосок надеялся, что каждый сделал подобное, чтобы не потерять впереди-ползущего. Лестница была спасением. Ступеньки, прямоугольные бетонные блоки, нагрелись куда меньше. За пять минут передышки парни успели немного прийти в себя и сменить салфетки. Температура постепенно опускалась, дышать становилось легче. Чимин уже мог слышать копошение, слышал вздохи Джина и стоны Тэхена. Он также слышал напуганное мяуканье своего кота, но не мог придать этому особое значение из-за испытанного шока. Мир больше не райское место ни для кого из нас, решил Чимин, это физически и теоретически котел у дьявола в аду, а каждый из них – грешник, не успевший даже толком накосячить за свои 20 с небольшим. Дорога наверх составляла 3 этажа. Три этажа разделяло людей в аду и Сеульское чистилище. Идти, полностью разогнувшись, особенно наверх, все еще было небезопасно, однако пригнувшись, волоча свои сумки по ступенькам, парни преодолевали пространство пролет за пролетом. Наконец, ступеньки закончились. Вокруг не стало светлее или холоднее, но было понятно – конечный пункт спасения достигнут. Ориентиром служили красные огни, выход становился все ближе и ближе, а значит, ближе становился привычный Сеул, его горожане и улицы. Значит, все обошлось. Однако, кажется, кто-то или все очень ошибались. Красные огни, служившие на пути ориентиром, на улице оказались пожарищами. Горели дома, высокие небоскребы и маленькие частные. Кажется, все погрузилось во мрак, но Бог зажег свечку в виде людских жилищ. Поистине пугающее зрелище, ведь там, в своих домах, прятались когда-то люди. Они наверняка надеялись, что закрытые двери в ванные комнаты – это то, что их спасет. А теперь, когда случилось самое страшное, спасать стало некого. Чимин вдруг резко осознал, что обычные люди, такие как он и его друзья, сгорели в своих домах заживо из-за каких-то нерешенных разногласий двух президентов. Рыдания начали сотрясать его даже до того, как пришло чувство глубокой скорби. Намджун не повернулся, когда услышать плач. Чимин всегда был самым добрым из всех, кого он знал. Пак любил каждый цветочек, со слезами на глазах относил каждый месяц деньги, сэкономленные на покупке проездного, в приюты для животных. Для него, чувствовавшего особую связь со всем живым, потеря оказалась невосполнимой и абсолютно напрасной. И вот, спасшийся человек оплакивает сотни и тысячи не спасшихся, уткнувшись в черную куртку Чонгука, а кот, все еще не понимающий ничего от шока, чувствует тепло уже двух тел и немного успокаивается. Хосока трусит в прямом смысле этого слова. Некоторое время назад все, что он видел – это солнечный свет, сейчас же это тьма и пожары, а также пепел, оседающий неприятным слоем на волосах и теле. Жара очень быстро сменяется диким холодом, желтая звезда больше не греет свою любимую планету. Чон быстро хватает такого же паникующего Джина под руку, чтобы почувствовать хоть какое-то тепло и присутствие рядом. Тэхен молчит. Тэхен стоит. У Кима шоковое состояние, он не может даже рукой подвигать. Все его нутро – это большое скопление усталости и страха. У его страха глаза велики, а в глазах отражаются остатки прежней жизни, догорающие прямо сейчас. Намджун понимает, что он единственный, кто был хоть немного психически подготовлен. Отпустив переживания о людях, возможно выживших, он принимает решение – выжить любой ценой и всемером. Поэтому Мина он отправляет к догоревшему магазину в поисках чего-то сохранившегося, а сам продумывает план отхода. В Корее сейчас искать укрытия как минимум небезопасно, как максимум, бесполезно. Поэтому, нужно идти на границу. В темноте легко заплутать, карт у них нет, телефоны либо не будут ловить связь, либо сядут. По такой логике, единственный выход из города – железная дорога для грузовых поездов. Идти до неё минут сорок не быстрым шагом, а значит, будет время подумать, прийти в себя и обсудить дальнейшие планы с остальными. Юнги вылезает с пакетами, набитыми какими-то банками, похоже, из подвала магазина, и раздает их всем остальным. Намджун начинает вести всех за собой. Через несколько домов на северо-запад, он резко кое-что осознает и поворачивается к остальным. Фраза, которая вызывает у всех мурашки, а у Чимина повторение истерики, звучит примерно так: - Приветствую Вас в загробном мире. Держитесь друг за друга крепче. Кажется, наш исход еще неизвестен, поэтому, Чонгук, доставай камеру.