Небо

Армин с самого детства и по сей день верил в соулмейтов. Ну а как тут не верить, когда твои родители прямое доказательство этого? Его всегда забавляли некоторые люди, которые не верили в это, считали какой-то сказкой, придуманной глупым ребëнком или, не дай Бог, взрослым, которая почему-то стала очень популярной. Но ещё смешнее то, что Армин всегда знал и чувствовал, что именно у него есть свой соулмейт и, да, скорее всего парень. Сложно объяснить, как и почему, но, видимо, дети соулмейтов, если у них тоже есть соулы, как-то чувствуют их сильнее, нежели остальные. В любом случае, если он кому-нибудь это и рассказывал, кроме родных, все всегда говорили, что это бред. Армин любил рассуждать на разные глубокие темы (и не только на те, когда он задумывался о том, что, может быть, его соулмейт старше его на лет так десять-двадцать), но каждый раз, неважно какой то был вопрос, это заводило его в тупик из собственных же мыслей. И каждый раз искать выход из таких ситуаций начинало ему надоедать. Но ему всё равно это нравилось, особенно рассказывать обо всëм этом родителям, которые с интересом слушали его рассказы. Но когда Армин говорит, про какие-то моменты из своей жизни, которых никогда не было, мать и отец беспокойно переглядывались и говорили сыну особо не задумываться об этом. Ведь они подозревали, о чëм их сын мог говорить, но они как раз именно по этому поводу и волновались. Армин до определённого момента их не понимал. На хоть Арлерт и был послушным ребëнком — он всë равно продолжал размышлять о каких-то воспоминаниях, многие из которых его веселили. Он хорошо понимал, что они не его, но очень близки ему, как-будто собственные. Ведь вряд ли у него когда-либо была сестрëнка с чëрными волосами и забавным красным шарфиком, который Армин сам однажды и повязал ей. Но после какого-то момента эти воспоминания стали слишком странными и расплывчатами, было такое ощущение, что сам обладатель этих воспоминаний не помнит о них или не хочет помнить. Будто он специально загоняет их в самый дальний угол, стараясь даже лишний раз не поворачиваться в ту сторону. Собственно, Армин был не особо против. Его почти не интересовали те мрачные воспоминания, от которых так и веяло безнадëгой. Он всегда волновался о своëм соулмейта, хоть до сих пор и сомневался об его существование. Со временем Арлерт стал в чаще заходить в тупик в своих же мыслях и раздражаться каждый раз из-за этого всë больше и больше. Благодаря этому, он начинал чаще срываться, но как-то стараясь свести все последствия к минимуму. Но однажды он накричал на мать. Это была какая-то обычная просьба, но Армин не выдержал и накричал. Он до сих пор, спустя столько лет, жалеет о тех ужасных словах, но особенно о том, что его мама услышала их за пару часов до своей смерти. И это были последние слова в сторону своей матери. После этого Армин старался держать всë в себе, чтобы не вывалить это на кого-то. Иногда, конечно, случались срывы, но в основном это происходило тогда, когда он кричал на себя, при этом глядя на отражение и стараясь не замахнуться, чтобы разбить чëртово стекло. Но в основном он успокаивался думая о своëм соулмейте, который точно должен быть и который обязательно ему поможет. После того случая смерти матери что-то в Армине поменялось. И не только в нëм. Отец стал всë чаще где-то пропадать, а потом и вовсе уехал, оставив сына на дедушку. Тот, собственно, был не против, стараясь как-то сгладить всю ситуацию и помочь внуку. Но Армин закрылся, старательно не вылезая из своего кокона, созданного долгими месяцами саморазрушение изнутри. Его всë чаще стали посещать навязчивые мысли, которые он с лëгкостью игнорировал раньше и даже не вспоминал о них. Он жалеет, что сейчас не может так просто их отогнать и приходится всë больше терпеть. Но со временем они начинают слишком сильно въедаться в черепушку, из-за чего хочется пристрелиться. Но хоть он и понимает насколько эта мысль обсурдна, Арлерт всë ещё верит в то, что у него есть соулмейт. Дедушка замечает эти изменения, но Армин каждый раз делает вид, что всë хорошо. Он прекрасно понимает, что в таких ситуациях, наверное, надо идти к психотерапевту, но он не уверен, что хватит денег, да и не настолько у него серьёзный случай, ведь верно? Хотя, как бы Армин не старался отгонять навязчивые мысли, которые его скорее раздражали, нежели прямо интересовали, есть именно те которые и вправду его волнуют. Нет, это не простые мысли о том, что он виноват в смерти матери или что-то такое, это именно те вопросы, которые он старательно отгонял ещё давно. Чаще всего наступает этот момент ночь, но иногда это происходит и в другом любом месте, и Армин не может понять, почему каждый раз он задумывается о том, что бы было, если бы вдруг пропал из этого мира? Что бы было, если бы он перестал на что-либо реагировать? И много других неясных вопросов. Но пугало Армина скорее не это, а то, что он каждый раз, каждую ситуацию, представлял слишком детально. Очень часто детально настолько, что начинал плакать... или улыбаться, чуть ли не смеясь, но, честно говоря, это было похоже на истерику. Иногда он даже представлял, как бы отреагировал его соулмейт. В любом случае, люди смотрели на него, как на психа. Хотя, не то чтобы он далеко от этого определения... Многие из параллельных классов считали его, как минимум, странноватым. Армин вообще никогда не понимал, с чего это вдруг он — странный? А Жан, смеясь, отвечал, что однажды поймëшь. С того момента прошло два месяца, но он так и не понял. К счастью, в его классе никто не считал его настолько странным, все прекрасно знали, что Арлерт просто нереально застенчивый, очень закрытый в себе и добрый, но пожалуй, злить или раздражать его все-таки не стоит. Они попробовали один раз. До сих пор все вздрагивают от результата этого эксперимента.

***

Сегодня Армина выписывали из больницы. Доктор сказал, что хоть у того больше и нет пневмонии, пусть только попробует пойти куда-нибудь без шапки. А если он так и сделает, то доктор сам не возьмёт его лечение так ещё и подговорит других врачей. Тогда Жан настолько энергично закивал на слова доктора, уверяя того, что Арлерт и шагу не сделает на улицу без шапки, что Армину стало страшно, вдруг у Кирштайна оторвëтся голова. — Марко, а ты не знаешь, где сейчас дедушка? Просто он куда-то неожиданно ушëл... — обеспокоенно спросил Арлерт шëпотом, смотря на Жана, который всë ещё кивал доктору и что-то отвечал. — Насколько я помню, он пошëл в магазин. Наверное, будете отмечать твоё выздоровление, — улыбнулся Марко, наблюдая за Жаном, который, закончив беседовать с доктором, подхватил обоих за руки и почапал к выходу из этого неприятного места. — Ненавижу больницы, — поморщился Жан, выходя из здания и осматриваясь в поисках нужного магазина и, заметив его, поторопился. — Я сейчас! — Армин удивлëнно приподнял брови, смотря на убегающего Жана и, стесняясь опять спросить что-то настолько глупое у Марко, промолчал, гадая, куда Кирштайн направился. Спустя пару минут Марко тоже куда-то отлучился, из-за чего Арлерт остался один, решаясь пока что просто пойти в Центральный парк, вспоминая о недавнем открытие.

***

Он уже долгое время торчит в больнице. Конечно, к нему приходят друзья и дедушка, разговаривают с ним, Марко даже приносит его любимые цветы, но все равно в этом месте очень скучно и очень неприятно находиться. Мало того, что его окружает неприятный запах медикаментов, так ещё и стены какого-то бело-болотного цвета не скрашивают положение. Армин бы хотел поскорее домой, но, по словам доктора, нужно посмотреть на его состояние ещё дня четыре или что-то в районе этого. Ещё и ко всему прочему у него было такое чувство, будто сегодня или завтра произойдëт что-то невероятно важное. Что-то, что полностью изменит его будущее. Из-за этого Арлерту казалось, что стоит срочно выйти из чëртовой больницы, но... Нет, ну вы серьëзно? Его доктор убьёт, если он хоть шаг сделает. Поэтому весь день Армин лежал и смотрел в потолок, пытаясь себя как-то развлечь. Он вспоминал многочисленные формулы, которые когда-либо учил и просто повторял их, анализируя каждое слово. Наверное, впервые он настолько много думает и углубляется в суть. Вообще, он бы с радостью сейчас почитал или что-нибудь в этом роде, но телефон находится далеко, а Армин даже встать не может, так как из-за этого придëтся преодолевать слишком сильную боль, а у него и так всë болит. Переворачиваясь набок, в сторону окна, Арлерт наблюдал на звëздами, которых почему-то слишком много в этот вечер. Наверное потому, что он всего-лишь второй раз в жизни видит такое обилие их, ну, или раньше он просто не замечал. Хотя, тогда это было не так важно. Не то, чтобы сейчас это было важно... Армин тряхнул головой и, собираясь привести волосы хотя бы в некий порядок, замер, удивлëнно анализируя своë непонятное новое состояние. Что-то произошло за этот кроткий промежуток времени. Будто что-то очень важное, что как-то повлияет на его дальнейшую жизнь. Он два дня чувствовал нечто подобное, но теперь это чувство стало более сильным и...понятным? Но он всë-равно не мог как-то точно охарактеризовать это, но возникло такое ощущение, будто у него, теперь уже точно, появился соулмейт?.. Глаза Армина широко раскрылись и тот удивлëнно перевернулся на спину, прикрывая рот ладонями, чтобы не засмеяться. Не хотелось бы будить соседей неожиданным смехом, ведь, наверное, его опять посчитают психом. Арлерт, даже если бы захотел, не смог бы сейчас объяснить своего состояния просто потому, что он всегда верил в соулмейтов и надеялся, что однажды его теория подтвердится и у него окончательно будет соул, но сейчас... Не самый лучший период в его жизни, когда соулмейту стукнуло шестнадцать. «Стоп, тогда получается, я старше своего соулмейта на год?» — Армин нахмурился, слегка не ожидая этого. Ему всегда казалось, что если с ним такое и произойдет, то его родственная душа будет старше его, как минимум, на пару месяцев.

***

Армин оглянулся по сторонам, заходя в неприятный и пустой проход между домами, через который можно было пройти к парку и, поëжившись, продолжил вспоминать то, как впервые встретил во сне своего соулмейта.

***

Тогда Армин долгое время не хотел спать. Он понимал, что надо бы поскорее это сделать, ведь если соул уснëт, а он — нет, нормального совместного сна так и не будет. Поэтому, собравшись с силами, Арлерт постарался лечь в более удобную позу и уснуть... Но всë равно, по его ощущением, уснул поздновато, из-за чего, наверное, у его соулмейта мог возникнуть какой-нибудь дискомфорт. Открыв глаза, он увидел перед собой нечто белое, что было похоже на вату, а вокруг нежно-голубое что-то, похожее, наверное, на небо... Но, честно говоря, у него сразу возникли ассоциации с детской больницей, в которой он часто бывал. Только Армин захотел поморщится и почесать голову, как заметил, что не может двигать руками. Да вообще не может двигать любой частью своего тела. Он непонимающе нахмурился и постарался присмотреться к тому, что происходит вперёди. Он вполне разглядел своего соулмейта и... Сердце йокнуло, ведь этот человек казался ему до невозможности знакомым, будто раньше они где-то виделись. Армин не уверен, что когда-то мог видеть лицо того, но, он уверен, что где-то точно уже видел такого человека. Осталось только вспомнить какого и где. Неожиданно он почувствовал запах мяты. Этот запах был не особо сильный, но он понял, что он исходит от соулмейта. Так, если они чувствуют запахи друг друга, а Армин почти уверен, что тот парень чувствует как от него пахнет васильками, значит, они все-таки когда-то виделись. Может, как-то вскользь? Может, в детстве?.. Но его размышления прервала темнота подступающая буквально из ниоткуда. Просыпаясь, Арлерт чувствовал странное прикосновение к своей ладони. Такое незнакомое, но такое родное... Из глаз полились слëзы, он очень надеялся, что в скором времени встретит своего соулмейта.

***

Неожиданно Армин почувствовал очень сильный толчок в спину, из-за чего споткнулся о камень и упал, разодрав себе колени. Послышались приглушëнные смешки и голоса знакомых людей. — Что... Ч-что вы тут делаете? — он повернул голову в их сторону и, не успев встать, упал обратно, только теперь с удвоенной силой, при этом стукнувшись головой о землю. Весь мир начал плыть, а звуки стали приглушëнными, но даже так он смог услышать недовольный и угрожающий крик Жана, и ещё чей-то голос, очень знакомый голос...