Шепард был, понимаешь?

Кто бы удивился тому, что именно Омега уже через два месяца после уничтожения Жнецов функционировала стабильно? Все те же громогласные вывески, шумные драки, дымная атмосфера… даже после жатвы ничего, казалось бы, не изменилось, Аленко это раздражало и, тем не менее, он был здесь. Прямо в «Загробной жизни», на нижнем этаже, где-то в углу, чтобы не бросаться в глаза кому-то лишний раз лощёной альянсовской формой. Он вдохнул. Тяжелый сладковатый воздух наполнил легкие. Где-то в горле отбивались биты звучащей отовсюду безвкусной, как ему казалось, отвратительно громкой музыки — особенно это ощущалось когда он делал новый глоток виски, прямо из горла, вытирая рот ладонью. Солдат Альянса действительно не должен был быть в таком месте, но… — Не против? — Аленко с трудом поднял взгляд на подошедшего человека. Лицо его скрывал капюшон и, кажется, респиратор: Кайден слышал как тяжело дышал этот человек, а элементы маски от этого издавали какой-то смешной свист. Кайден кивнул. Человек сел напротив. Аленко было плевать на намерения этого странного мужчины. Пусть хоть в экстернет выложит, каждому в обозрение — вот до чего докатился майор, распивает всякое дерьмо на самой криминальной станции системы. Но, кажется, этому мужчине, тоже плевать на Аленко. Возможно, просто наверху не осталось свободных мест? — Тебе что-то нужно? — по доброте душевной Кайден подтолкнул бутылку к незнакомцу — он был достаточно пьян, чтобы не думать о последствиях. Незнакомец отказался. — И ладно, — Аленко сам сделал глоток. — Знаешь, я не могу осуждать всех находящихся здесь, потому что я сам тут, да? — Кайден не дождался кивка, — Но все равно, я нахожу их… отвратительными. Незнакомец склонил голову к плечу, побуждая к продолжению, и Кайдену этого хватило. Он сделал еще глоток. И еще. И поставил практически пустую бутылку со звоном на край шаткого стола. — То есть… я имею ввиду… Что делают эти… существа? — Аленко запнулся, не желая называть всех обравшихся людьми, но вышло еще хуже. — Развлекаются, пьют, танцуют… будто бы ничего и не было, а? Будто бы мир не переживал катастрофу и не умер ни один человек. Ни один герой и… Шепард. Кайден колебался, должен ли говорить об этом первому встречному, но незнакомец выглядел заинтересованно (хотя больше был похож на изваянную статую), а майор слишком долго держал все в себе. Аленко всегда помнил, что у него нет права жаловаться. Он — не особенный, он — один из множества. Один из множества, потерявших всё в этой странной, глупой войне. — Я… ну, служил под его началом, понимаешь? Еще тогда, когда Совет признавал лишь угрозу в виде Сарена, и, кажется, считал Джона умалишенным. Или ещё кем. Но он был прав, понимаешь? С самого начала прав. И я. мог был быть с ним с самого начала. Я должен был быть с самого начала. Я мог быть… с ним… — Кайден сжал кулаки, ногти болезненно впились в кожу. — Взять вот Гарруса и Тали. Вот на кого Шепард всегда мог положиться. Они были с ним до самого конца. Черт возьми, Гаррус вытащил меня в тыл, а я все равно не могу простить его за то, что это он был с Шепардом когда я…. Когда я…. Я ведь и его не могу простить. Какого черта он отправил меня назад? Какого черта его последние слова… — Аленко с силой ударил по столу: бутылка пошатнулась. — И Лиара. Она тоже была с ним. А я? Я… дослужился до майора, — никогда еще солдаты Альянса не улыбались так горько, говоря о своих заслугах. — Два года я просто жил с мыслью, что его больше нет, а когда он объявился… я просто оттолкнул его? — Кайден и сам не понял, почему интонация вышла такой вопросительной. — Я должен был понять, что такой герой как Шепард не стал бы ввязываться в Цербер и предавать свои принципы… просто по тем причинам, что я ему тогда наговорил. Я ведь… так и не извинился. — Майор залпом допил остатки алкоголя лишь слегка поморщившись. — Он ведь реально герой, знаешь? То есть, об этом, конечно, с каждой щели трубят, но… быть героем галактики это… не то. Это не передает того, каким человеком был Шепард. Шепард был… Кайден вздохнул. — Шепард был. Кайден повторял себе это снова и снова, но никак не мог поверить в правдивость этого факта. — Иногда мне хочется… — Аленко не смог выразить словами ни одно из своих желаний. Он подытожил: — по крайней мере, умереть значило бы предать то, за что он боролся. — Кайден, — Но я просто не знаю, что мне теперь делать, понимаешь?! — Кайден, — Я просто… просто не могу вернуться. Я не могу смотреть им в лица, я не могу их простить за то что они так легко живут дальше, за то что я один страдаю, за то что они так легко смирились с его смертью, за то, что…. — Кайден! Аленко резко поднял голову, широко распахнув глаза. Он не помнил, чтобы представлялся, и… — Ты сказал уже достаточно, Кей. … и что-то у старого биотика заслезились глаза. Кайден глотнул воздуха — рыба, выброшенная на сушу, и едва не задохнулся в ожидании, пока человек перед не снимет маску. Новые шрамы, изрешетившие лицо, ничуть не уродовали этого человека со все еще невозможно синими глазами.