Кристалл силы: дьявольская любовь

Как бы ни было странно, но дальнейший день в школе прошел вполне обычно. За исключением, разве что, урока немецкого языка. Это была альтернативная дисциплина, которую ученики могли выбрать для изучения по желанию. Однако в этот день класс чуть ли не ломился от желающих познать сей язык. И никто вокруг словно не замечал, что все новые ученики с горящими глазами исключительно женского пола. Даже Дана, ранее фанатеющая от французского, сегодня была здесь и боролась за право сидеть за первой партой. Вся эта картина заставляла Еву лишь мысленно жалеть бедных одногодок. Они ведь даже не подозревали, что кроется за этим черным костюмом. И дело было не в дьявольской натуре «учителя», ох, нет. В первую очередь девушка думала об его дрянном характере. Впрочем, стоило отдать Райнхарду должное. Вымеренным движением поправляя свои очки и выдавая очередной вопрос на немецком без акцента, он казался профессионалом своего дела. А в скупе с его темным образом этот язык и вовсе казался само собой разумеющимся дополнением. Да уж, наследница готова была поклясться, что слышала томный женский вздох с каждой стороны класса в момент, когда дьявол решил снять пиджак и остался в одной белой рубашке. Но внимание самый Евы было приковано весь оставшийся день к Дэниэлю. Сифт, в свою очередь, больше не лез в голову девушки и полноценно играл роль новенького ученика. Он быстро с первого же дня попал за столик спортсменов в столовой, поскольку Дана положила на него глаз и протащила туда. Оно и лучше. Нагло глазеть за столиком звезд легче, это делает почти вся школа, так что тебя никто не уличит и не осудит. Сразу после школы Ева настояла отправиться вместе с Райнхардом в больницу к мистеру Осмонду. Никакие предупреждения дьявола о том, что это может быть небезопасно и их могут заметить, не действовали на юную наследницу. Для неё и речи идти не могло о какой-то там вечеринке, пока она не будет уверена, что с её учителем всё в порядке. С помощью магии они появились прямо в палате, перед этим убедившись, что жена мистера Осмонда ушла. Учитель истории, мужчина лет пятидесяти, крепко спал. Его нога и рука были в гипсе, а всё лицо выглядело так, словно ранее в него вонзились десятки осколков стекла. Увидев белую повязку с пятнами крови, прикрывающую глаз, Ева ужаснулась. Неужели в ходе аварии историк потерял глаз? Если кости восстанавливаются, то со зрением уже куда сложнее. — Кажется, он спит под чем-то медикаментозным. Давай скорее, я постою у двери. Если кто-то появится – тут же телепортируемся. – прошептал Райнхард. — Но я же не знаю, что мне делать. — Всё то же самое, что вчера только без меня. Раны твоего учителя не смертельны, для их лечения тебе не нужно много энергии, и ты можешь использовать только кристалл. Вряд ли у тебя получится заставить его кости моментально срастись, да и это было бы очень странно для вашего мира, но ты сможешь спасти ему глаз. — Ты сказал, что с ним всё в порядке! – осуждающе тихо зашипела Ева, понимая, что её опасения не напрасны. — Я сказал, что он не умер. — Дьявол! – несдержанно выругалась девушка. — Ты только заметила? Кинув на Райнхарда еще один взгляд, полный презрения, Ева выдохнула и постаралась сосредоточиться. Она положила одну руку на лоб спящего мужчины, а второй коснулась Слезы Авеля. В мыслях она снова представила себя нитью, связывающую два энергетических канала. Во тьме появилась слабая белая энергия по форме напоминающая лежащего человека и горящий голубым ярким свечением кристалл. Наследница зажмурилась сильнее и начала передавать силу от одного объекта к другому, пропуская её через себя. Сгустки света перетекали по её руками, плечам и груди медленно и будто бы прерывисто. Кристалл жёг ладонь и непослушно дрожал. Тогда Ева начала, как первый раз, нашептывать себе под нос рифмованные строки. Это успокаивало её и, кажется, действовало сродни заклинанию, пусть очень глуповатому и наивному. Она открыла глаза, когда белый силуэт был полностью охвачен голубой теплой энергией. Лицо мистера Осмонда теперь не выглядело таким болезненным, раны на нем зажили, а белая повязка на глазу перестала окрашиваться новой кровью. От увиденного Ева ощутила невероятный душевный подъем и с силой сжала в своей маленькой ручке кристалл, как бы выражая благодарность ему. Наверное, ей показалось, но амулет на секунду стал заметно теплее, как бы отвечая ей, а после вновь охладел. — А теперь уходим. – тяжелая рука дьявола легла на плечо и уже через мгновение они стояли у черного выхода больницы. Осмотревшись и удостоверившись, что никто не заметил их яркого появления, Райнхард кивнул сам себе. — Если бы тут мимо проходила сейчас какая-нибудь медсестра и увидела нас, что бы ты сделал? – с отголоском подозрения в голосе спросила Ева. — О, ну… – дьявол театрально протянул это «ну», с наигранным пафосом поправляя запонку на рукаве, – … мне бы пришлось ее убить, разумеется. Ева успела побледнеть и измениться в лице, когда Райнхард ни с того ни с сего слегка щелкнул её по лбу указательным пальцем. Во взгляде его читалось откровенное: «да ты серьезно?», и этим жестом он, видимо, хотел вернуть девушку обратно на Землю, пока она не провалилась куда-нибудь в ад от ужаса. — Разве я сказал не то, что ты хотела услышать? – он хмыкнул. – На деле же я просто стер бы ей память. За кого ты меня принимаешь? — За дьявола? — Не все дьяволы – убийцы, а ангелы – святоши. Запомни это как можно скорее. Мужчина пошел вперед, и Еве пришлось догонять его, быстро передвигая ногами, дабы поспеть за размашистым солдатским шагом. Какое-то время они шли молча. Райнхарда словно оскорбил очередной стереотип смертных, прозвучавший из уст девушки. — А почему мы просто не переместились домой? От больницы до нашего особняка идти довольно долго. – Ева не выдержала и нарушила неловкую тишину. — Хочу прогуляться по вашему миру. – его голос был сух и бесцветен. — Разве он тебе не противен? – девушка же, напротив, старалась вложить в свой тон отголосок некой детской подкупной наивности и заинтересованности. — О, мне много что противно. Твой образ матери Терезы и стереотипное мышление о дьяволах, кстати, возглавляют этот список. Ева вдруг затормозила на пятках и остановилась. От возмущения ноздри её надулись, а губы теперь были нервно поджаты. Она сжала покрепче кулак и, когда Райнхард всё-таки обернулся, опять смотря на неё с поднятой бровью, девушка недовольно выпалила: — Ну, знаешь ли! Мне сегодня пришлось лечить кого-то по твоей вине! И вообще я очень добрый и скромный человек, иногда даже слишком, но когда ты открываешь рот, мне хочется… – она звучно выдохнула и вдолбила свои пятки посильнее в землю, – … хочется огреть тебя чем-нибудь тяжелым! Подобные слова и поведение в целом были совершенно непривычны для Евы. Она всегда была довольно тихой и неконфликтной, во многом потому что боялась кого бы то ни было обидеть. Но этот экземпляр за два дня пробудил в ней какую-то незнакомую скрытую ярость. Хотелось не просто его «обидеть» и «чем-то огреть», но еще и закопать где-нибудь на заднем дворе. Может он начнет там прокапывать себе путь вниз, обратно домой? В ответ на такое пылкое откровение наследницы Райнхард вдруг расплылся в какой-то очень уж противненькой улыбке. С секунду неотрывно смотря на девушку, он пожал плечами и ядовито усмехнулся вслух. Поворачиваясь к ней спиной и уже делая шаг вперед, он кинул в ответ лишь: — Может, я просто тебе нравлюсь, глупенькая смертная? — Чтооо? – протянула Ева вслед уходящему дьяволу. – Какой же ты… самодовольный болван! Это даже не смешно! Она скрестила руки на груди и всё-таки проследовала следом за мужчиной, который более на неё не оборачивался, а просто тихо усмехался себе под нос. Он воспользовался очередной возможностью уязвить наследницу, и это отчего-то приносило ему невероятное удовольствие. В своей обычной жизни (насколько жизнь в аду можно таковой назвать) Райнхард не слыл пикатным шутником. На личном фронте он оставался солдатом – приходил, брал, уходил, не говоря лишних слов. Зачастую он попросту считал, что женщины не столь интересные создания, чтобы распыляться для них на шутки и кокетливые разговоры. Мог сыграть роль джентльмена, когда того требуют обстоятельства, но как только рубеж личного пространства был пройдет – девушку ожидал не жар страсти, а сдержанный высокомерный холодок. Случай с Евой же был какой-то особенный. Пожалуй, она была самым женственным существом, которое он встречал, просто благодаря её чистому сердцу, этой наивности и доброте. Кто бы ни были ее родители, они не зря окрестили её именем прародительницы. Впрочем, была еще причина, по которой дьявол не мог воспринимать юную Мерриман как просто красивую женщину, которой он может завладеть: — Не волнуйся. – он сказал это так, как будто кидает в воздух какую-то ненужную фразу. – Как бы горячо ты ко мне не относилась… — Желание огреть чем-нибудь – это не «горячее отношение». – несдержанно процедила Ева. — Многие женщины, с которыми мне приходилось спать, с тобой бы поспорили. – театрально задумчиво ответил дьявол, а после стал неестественно спокоен, желая закончить свою прошлую мысль. – По закону мироздания между главными наследниками разных ветвей не может быть никаких связей. Это и обычным представителя наших рас запрещено, но часто закрывают глаза, а в нашем же случае – одного из нас или обоих просто лишат сил и любых почестей. Лицо его было абсолютно бесцветным на эмоции. Повседневным движением он запустил пятерню в свои волосы, поправляя те. Плевать. Ему ведь до этого совсем нет дела, и он просто потешается над добренькой наивной смертной девочкой, вот и говорит об этом между делом. В трех мирах огромное количество горячих женщин, а он наследник Каина, которому простят даже межрасовый секс. Со всеми кроме неё. Да какого вообще черта? По писаниям религии здешних смертных это Ева должна тянуться к запретному плоду. Однако пока в черной душе дьявола с болью и скрежетом вырывалось наружу странное зернышко сомнений, его юная спутница вдруг громко, искренне расхохоталась. В излюбленной эмоции скепсиса изогнув бровь вверх, Райнхард взглянул на хохочущую девчонку, которая впервые вот так раскатисто смеялась перед ним. Мужчина не сдержался и даже его уголки губ приподнялись, как бы дьявольскому сыну не хотелось сохранять полную отчужденность. — Ну и чего смеешься? — Я честно старалась расплакаться от новости, что мы никогда не будем вместе, но у меня не получилось. – она приложила ладошки к лицу и посмеивалась теперь в них, отчего выглядела по-детски чудесно, даже несмотря на всё ехидство ситуации. Райнхард издал пару издевательских смешков ей в такт и покачал головой, как бы признавая, что девица не так проста, как кажется. Этот наплыв смеха разбавил шлейф негатива, тянущийся ранее за ними из самой больницы. Ева продолжала посмеиваться и старалась ловко беззлобно шутить на затронутую тему, но это явно была не её стезя. Впрочем, после очередной глупой шутки, когда девушка сама над собой же и рассмеялась, улыбаясь во всё лицо, Райнхард искоса как-то странно взглянул на неё. Еле заметный вдох и медленный выдох, в котором собралось всё мирское разочарование. Пусть вся бездна в один миг замерзнет или провалится еще глубже в недра Земли, однако, чёрт возьми, образ этой смертной находил в его черством сердце непонятный ему отклик. Всё внутри противно зудело от этого осознания, которому всё-таки дали пробиться наружу. Это шутка мироздания? Единственная женщина недоступная для его дьвольского влияния оказалась самым чудесным и женственным созданием во всех трех мирах. И какого вообще пекла ему так нравится некто столь светлый? Просто потому что она «запретна»? Или потому что он за свою жизнь насмотрелся на грязные души на всю оставшуюся вечность? Райнхарду не оставалось ничего кроме как, скрипя зубами, недовольно нахмуриться. «Мда. Судьба, а ты, оказывается, редкостная сука», – подумал он, поджимая губы. Фатум ему не ответил. Зато кристалл на шее Евы вдруг блеснул ярким свечением, которое, кажется, не заметила сама наследница, но которое заставило дьявола ощутить сильное жжение в глазах, как если бы ему за одно мгновение захотели сжечь роговицу. Райнхард резко остановился и зажмурился, потирая теперь веки большим и указательным пальцами. — А? – Ева остановилась, перестав смеяться. – Ты в порядке? — Да. – уже через секунду он снова видел, будто ничего и не произошло. – Идем скорее, по графику твоей странной шумной подружки, мы уже опаздываем. — Ты что, говорил с Мари?! – девушка вскрикнула, моментально переключая внимание на внезапную новость. — Ну да, она успела уговорить меня присутствовать на вашей глупой вечеринке, а также привести тебя домой к назначенному времени. До сих пор удивляюсь, как у неё это получилось. Клянусь бездной, она была бы отличным дьяволом-контрактником. Ева громко зашумела, отчитывая Райнхарда за подобную шутку и прося ни при каких обстоятельствах не втягивать во всё происходящее Мари. Однако сам мужчина теперь шел молча, не скрывая своей задумчивости и лишь изредка кивая наследнице, почти её не слушая. Он иногда посматривал то на саму Еву, то на Слезу Авеля, и внутри зарождалось бурное желание сломать кому-нибудь кости от всего того, что он теперь чувствовал и обдумывал.