Чего стоит жемчуг?

      Колокольчик на двери оповестил о приходе нового посетителя. Продавец стоял спиной к двери, поправляя на полке склянки и бутылочки с коричневыми этикетками.       — Привет, — сказал Влад и закрыл за собой дверь, краем глаза посмотрев нет ли ещё желающих зайти в лавку.       — Какие лю-юди. — Железяка был явно недоволен. Это читалось в его взгляде и интонации. — Тебя долго не было, я начал волноваться, как ты без моих мазей?       Железяка подошёл к Владу и пожал ему руку, впрочем не очень крепко, после чего повернул вывеску на «закрыто» и уселся за прилавок. Влад стоял рядом и как-то неловко крутил в руках жемчужину на тонкой цепочке, что висела у него на груди. Она приятно грела пальцы, по началу парню всё это казалось сентиментальной чушью, но он вспомнил, что порошок из жемчуга марваридов самовспламенялся, так что…       К черту эту науку, ему просто хотелось верить, что она рядом с ним!       Глаза Железяки наоборот загорелись. Влад знал, чт у друга на такие вещи, как у него на шее, глаз намётан.       — Всамделишная?! —поражённой спросил он, уже сняв жемчужину с шеи Влада. Да и он особо не сопротивллся, знал, что Железяка не кинется тут же растворять её в какой-нибудь кислоте или измельчать пестиком в ступке. Теперь жемчужина болталась у него на руке, пока парень разглядывал её то с одной то с другой стороны. — Марваридов?       Влад посмотрел на него печальными глазами. Он потратил достаточно времени и сил, чтобы добраться обратно в город, всё же они с Варей ушли далеко. Но до сих пор стоило только услышать её имя — в ушах вставал крик, а перед глазами окровавленное тело.       — Да, настоящая. — Каждое слово было тяжелым, как камень.       Железяка обеспокоенно посмотрел на Влада, в его глазах читалось искреннее непонимание того, что случилось с его лучшим другом за время отсутствия самого хозяина лавки.       И каким бы грустным и убитым не был взглд Влада — у него в руках была жемчужина марварида! Такая редкая вещь, что за неё и убить можно. Не только обладателя, но и самого марварида. В голове Железяки одна мысль проносилась вслед а другой, но самое главное то, что он мог приготовить для Вовда отвар, который обязательно должен подействовать на его магическую гангрену. Не придётся больше пичкать его отварами и мазями, жгущими кожу. оставалось только вспомнить рецепт…       Вероятно Железяка думал так громко, что его услышал Влад.       — Я знаю о чем ты думаешь, — сказал Влад, присаживаясь на сундук у стены. — И я тебе её не для того принёс.       Если бы Железяка стоял, то сел бы прямо на пол. Он всегда считал, что если Владу попадётся малейший шанс вылечиться — он схватиться за него, как утопающий за соломинку, и не отпустит пока не добьётся своего или шанс не пропадёт, что заставит его искать следующий.       А тут он приносит ему жемчужину марварида и говорит, что это не для отвара. — Я тебе сейчас все расскажу и ты поймёшь.       Влад забрал у Железяки цепочку и положил её себе в руку, перекатывая жемчужину между пальцев. Её тепло умиротворяло его, давало собраться с мыслями. — Я встретил её в тот день, когда ты сказал, что уедешь, по пути домой…       Влад рассказывал всё, не упускал ни одной детали, и все эти детали в точности описывали её. В пути он только делал вид, что не обращал внимания на Варю, на самом деле подмечая каждый шаг, каждое изменение в интонации голоса, в мелодии баллад, которые она пела.       Он рассказывал не приукрашивая и даже краснея от стыда, проклиная себя за минуты, когда был груб с ней. От воспоминания того, что случилось после того как её почти сожгли — не отёрлось зарыться под землю. Но на его спокойствие Железяка не показывал никаких эмоций, осуждения или недовольства, он просто слушал это как что-то невероятное, что-то, что не могло случиться с Владом. Его Владом, который больше не хотел рисковать жизнью, хотел жить и не бороться больше за неё. Он никак не мог понять, почему Влад решился на такое.       Пока он не рассказал, что было после той маленькой, бессмысленной битвы у полуразрушенного дома в неизвестном селении. Как Влад сидел неподвижно с головой Вари на коленях пока солнце полностью ну вышло из-за горизонта, как в первые минуты, после того как её грудь перестала едва вздыматься, хотелось выть. Выть как волколак. Но больше всего хотелось разорвать им пасти, медленно и мучительно, как они сделали это с Варей.       Как он потом уложил её на свою насквозь промокну куртку и пошёл в село, искать хотя бы лопату, не надеясь на то, что здесь есть священник. Как копал сырую землю рядом с лесом, под осинкой, пока Варят лежала неподалёку. Он копал и просил прощения за то, что не как положено, за то, что без гроба и чадящего благовониями священника. За то, что не смог бы довести её обратно в город ни физически, ни морально.       Не смотря в яму, он засыпал её землёй, кинув первую горстку рукой, и искренне обещал, что будет приходить. Пусть далеко — это будет часть его искупления.       Его воротило и он не мог даже посмотреть на неё. Не от того, что она была некрасива сейчас, для него она всегда красива, от того, что она была мертва. Ему было противно от мыслей о том, что Варя никогда больше не запоёт, не встанет и не посмотрит на него, не наденет свои перчатки, не огрызнётся и не заварит самый восхитительный чай на свете.       На нём уже висела жемчужина, подвязанная тогда на ниточку, после в городе он купил для неё цепочку. Чтобы частичка её всегда оставалась с ним.       — То есть ты не будешь готовить из неё что-то, — сказал Железяка. Его взгляд был теперь такой же грустный, полный печали, потому что Влад рассказывал так, что он будто сам пережил эту историю.       — Сейчас — нет.