Notebook

— Спасибо, — выпаливает Олежа, влетая в салон, и захлопывает дверь. Антон трогается с места. Спрашивает: — Мы спешим? — Да, — честно отвечает Олежа и принимается рыться в рюкзаке. Выуживает круглое зеркало, ставит перед собой, залезает чёрным карандашом под нижнее веко. Антон смотрит — украдкой, — стараясь не отвлекаться и следить за дорогой, пока Олежа выпутывается из толстовки и плотной футболки, натягивая водолазку. — Прослушивание начнётся через час. — Нервничаешь? — Нет, — отвечает Олежа, выглядывая в окно. — Хочу поскорей приехать. Ты не обидишься, если я попрошу остаться в машине? — Ладно, — соглашается Антон, удивлённо вскинув брови. — Спасибо. Пожелай мне... а нет. Не желай ничего, окей? Они подъезжают к театру за двадцать минут. Олежа откидывает волосы в сторону, вздыхает — и выходит из машины другим человеком. Оглядывается на Антона через плечо, прежде чем толкнуть стеклянную дверь. Прикладывает палец к губам, чтоб не испортить широкой улыбкой грим. Он исчезает, растворяется в череде театральных зеркал, распадается на разрозненные образы неопрятных повес и болезненных принцев. Из театра Олежа выходит потерянный и пустой. Дёргает дверь на себя и, отвернувшись к окну, просит: — Поехали. — Что там случилось? — Конверт, — кисло отрезает Олежа, обхватывая плечи сильнее. — Какой... — хочет спросить Антон. — Ты знаешь, — тихо бросает Олежа, прижимая рюкзак к груди.