Наш альфа. Наш омега

Тюлевые занавески насквозь прожигало солнце, прозрачные осколки дизайнерской люстры, казалось, хотят свалиться на голову, чтобы избавить Оливера от мук совести. — Олли, мы все понимаем, — Лекс сидел в кресле напротив, потирая лицо усыпанными кольцами руками. — Ты уже взрослый, мы только переехали, но каждый день получать замечания от директора выше моих сил, — папа вдруг встал во весь свой немаленький рост и обнял Оливера, утыкая его голову в свое плечо. Рекс-старший прекрасно понимал, как сложно подросткам влиться в компанию, привыкнуть к новой обстановке. Но детям школьная ассимиляция совсем не давалась. Сложно стать своим, если ты кажешься не таким, как все остальные. В соседней комнате просторного дома Дейв общался с Руби, обсуждая плохое поведение на уроках. У обоих подростков оказались трудности с привыканием к новому месту, оно и понятно: бывший дом Алексиса пришлось продать и переехать в другой город в виллу побольше. Причем проделано все было по совету отца Алексиса, дедушки Рональда, который славился в определенных кругах даром предвидения. Близнецы негативно отнеслись к переезду, часто упоминая, как им хочется вернуться в свои комнаты и жить спокойно. Лекс с Дейвом и сами уже были не рады от своей затеи, но старались не обращать внимание на нарочитый протест и на то, что с первого дня Олли ночует в комнате сестры. Накануне Руби выслушивала, поглаживая аквамариновые волосы брата, лежащего на ее животе, как жестоки родители и как токсична школьная среда. В итоге Оливер так и заснул, утомленный за день. Сестра всегда могла успокоить его, даже если не говорила ни слова. Их связь крепла на протяжении всей жизни, от момента, когда глубоко беременный папа-Алекс привез папу-Дейва со схватками в больницу. Родители вспоминали, как после первого крика Руби Оливер тоже запросился на свободу. Поэтому близнецы родились с разницей всего в два часа. Дейв никогда не удивлялся близости детей и никак не пытался их как-то разделять даже в мыслях, думая об обоих вместе, а Лекс старался оказывать поддержку и прислушиваться к подросткам, которые вдруг стали совсем взрослыми. Открылась белая резная дверь, на которой не было привычной таблички с рисунком купающихся русалок или пира фавнов, и Алексис наконец отпустил сына из объятий, потершись носом о колючую щеку. Оливер в ответ положил голову отцу на плечо, пока сестра в обнимку с папой-Дейвом заканчивали начатый в другой комнате разговор. — Что решили? — Лекс с интересом глянул на мужа с дочерью. — Да ничего, — раздался низкий голос Руби. — Просто на этот раз мы будем всячески игнорировать все подколки и не лезть в драку. На территории школы, — последняя фраза была сказана с широкой улыбкой, которая могла устрашить и другого альфу: клыки у девушки были явно в а-отца. По росту она уже давно перегнала родителей на полголовы. Вообще Руби очень миролюбива, но стоит кому-то косо посмотреть на Оливера, и все спокойствие летит к чертям. Олли всегда будет ее мелким братцем, которого хочется защитить и укрыть от жестокости мира. В то же время сама девушка вызывала у парня такие же чувства. Руби для него — лучший друг, проверенный временем длиною в жизнь. *** Папина машина, больше похожая на космический корабль — такая же гигантская и непонятно как работающая, остановилась на обочине дороги у школы. — Дети, — папа обернулся к нам с переднего сидения, сверкнув глазами и улыбаясь. — Помните, мы с Лекси в вас верим. И в любом случае — мы с вами, но драки лучше не устраивать, — подмигнув, Дейв вышел из машины, папа-Лекс тоже. Мы тоже вышли, по очереди обнимая отцов и желая им хорошего дня. Когда машина тронулась с места и стремительно унеслась, мы поймали несколько насмешливых взглядов, обращенных на нас. Закатив глаза, Руби схватила меня за руку и потянула меня в сторону школы. — Они просто ничего не понимают, — сестра подмигнула мне на входе в кабинет. Мы пришли вовремя, попав на урок, пока в классе еще не было учителя. — А вот и наша сладкая парочка, — сегодня даже голос Джима не казался таким раздражающим. Сестра с тихим смешком переместила руку с моих плеч на талию, двусмысленно прижав к себе, на что я хмыкнул. — Чую, вы будете королем и королевой выпускного бала. Королем, естественно, будет Руби, — останавливаться Джим, видимо, не планировал. — Джимми, не стоит так открыто завидовать, что моя прекрасная ягодка не для тебя расцвела, — я вдруг смутился, осознав, что сестра говорит обо мне: в этот момент она прижала меня к себе, притискивая к своей высокой груди и выбив дыхание. Пока я пытался отдышаться, Руби уже посадила меня за парту в конце класса, сев рядом. Зашел учитель и начался урок. *** После четвертого урока наконец раздался звонок, и все тут же высыпали из кабинета, чтобы успеть пообедать. Мы неспешно собрали свои конспекты с ручками в рюкзаки и спустились в кафетерий. Не обращая внимания на несколько косых взглядов, мы набрали себе еды и сели за маленький стол в дальней части столовой. Пока я жевал свой стейк, который не шел ни в какое сравнение с мясом, которое готовит папа-Лекс, кто-то вдруг опустился на скамью рядом с сестрой. — Привет, — незнакомый омега с робкой улыбкой поставил свой поднос на наш стол. Сестра непонимающе глянула на парня. — Я Ноа, новенький. Можно я с вами пообедаю? — Можно, — ответил я и представился: — Я Оливер, это моя сестра Руби. — Наслышан, — мы с интересом наблюдали за смутившимся парнем, у которого от взгляда сестры слегка порозовели веснушчатые щеки. Омежка был миловидным: большеглазый, с густыми светлыми ресницами и рыжими кудряшками. Причем на фоне красноволосой сестры парень казался солнечным зайчиком, а Руби была словно объята пламенем собственных длинных кудрей. Пока я доедал салат, у сестры с Ноа завязался диалог, в который я не вмешивался. Омега что-то рассказывал, Руби отвечала, улыбаясь и даже смеясь. Я иногда удивленно посматривал на парня: вне семейного круга сестра была холодной и доминантной, словно вырабатывая альфью энергию за двоих. Я, хоть и тоже альфа, всегда оказывался слабее, но сестра никогда не подавляла, только защищала меня от других. И сейчас что-то кольнуло в груди: все это время Руби была отдельным человеком, у которого есть куча своих интересов, но из-за меня ей приходилось терпеть насмешки, ведь ходи она без своего слабого брата-альфы, к ней относились бы иначе. Я осознал, что это не просто моя сестра, это эффектная девушка, которой приходится со мной возиться, из-за чего за все восемнадцать лет жизни у нее так и не случилось серьезных отношений. И глядя, как Руби с Ноа мило беседуют, я первым встал из-за стола, чтобы успеть убрать свой поднос и подняться в кабинет для следующего урока вовремя. *** Дейв не сразу почувствовал неладное. К проблемам детей в школе он относился ответственно, но не считал их чем-то неисправимым. Особенно на это влиял факт, что больша́я часть негодования со стороны учеников была спровоцирована политикой самой школы, которая подразумевала раздельное обучение близнецов. Но чисто технически Олли и Руби не были единоутробными, поэтому Дейв с Лексом смогли добиться совместного обучения для детей. Первый месяц в школе был адом, который семья успешно пережила. Даже Алексис старался быстрее закончить работу, чтобы больше общаться с детьми. Дейв замечал старания мужа и тоже всячески помогал, стараясь быть хорошим папой, и давал понять сыну и дочери, что отцы их любят. В середине октября Руби высказала неожиданную просьбу. — Можно я приведу к нам омегу? — Лекс с Дейвом переглянулись: они не запрещали детям приглашать к себе друзей и даже иногда сами предлагали устроить вечеринку. Но близнецы обычно сами отказывались. — У него будет течка. — Мы не против, — ответил за мужа Алексис, прижимаясь к боку Дейва и словно ища поддержки. — А как на это смотрит Олли? — Он уже пару недель спит в своей комнате, — взгляд Руби напугал мужчин: дочь выглядела расстроенной. Присмотревшись, Дейв заметил синяки под глазами девушки, вид которой был почти изможденным. Даже длинные волосы были спутаны, хотя обычно кровавые локоны были красиво уложены или забраны в необычную прическу. И тут омега вдруг осознал, что волосами сестры все это время занимался Оливер, который как-то даже ходил на парикмахерские курсы. Лекс с мужем гадали, зачем ему это, если свою вьющуюся шевелюру сын никак не укладывал, оставляя сине-зеленые пряди распущенными. — Руби, что случилось? — Алексис коснулся руки дочери в попытке привлечь внимание. И тут вдруг девушка всхлипнула и почти упала на отцов, заходясь в рыданиях. Шокированные родители переглянулись и сели на огромный диван, подняв Руби на руки и укачивая, как маленькую. Вскоре истерика прекратилась и альфа, положив голову на плечо Дейва, стала рассказывать о событиях, произошедших за последний месяц. *** Ноа оказался классным парнем. В первое время я не могла понять, как я к нему отношусь. Но с каждым днем я все больше убеждалась, что он мне нравится. Возможно, это даже влюбленность. Когда мы впервые пошли на свидание, сначала я не могла привыкнуть, что рядом со мной кто-то такой миниатюрный. Олли был ниже на десяток-другой сантиметров, но любил кроссовки и ботинки на платформе, из-за чего наш рост примерно уравнивался, и я видела его глаза на уровне своих. В последние дни, когда брат отдалился, я постоянно ищу знакомый взгляд везде, словно он был важной частью моей повседневной жизни. А теперь я гуляю с парнем, который ростом мне по плечо. Мы с Ноа по параметрам типичная пара, хоть я и девушка. Нас мало, а женщин-альф еще меньше, поэтому мне всегда казалось, что если кто-то на меня и смотрит, то лишь из исследовательского интереса. Но Ноа оказался другим: он видел во мне свою альфу и оказался по уши влюблен. В моем присутствии у него даже запах менялся, что замечала только я ввиду сильного нюха. Когда парень пригласил меня к себе, я не удивилась: нам хорошо вместе, поэтому я подумала, что Ноа хочет, чтобы я познакомилась с его родителями, подтвердила серьезность своих намерений на его счет. Но дом оказался пустым. Матери Ноа уехали по работе в другой город, и омега привел меня к себе. С какой именно целью, я поняла, когда он, накормив меня вкусным ужином, привел в спальню. Намеков на течку в запахе парня не было, поэтому я решила, что мы будем играть в приставку или что еще там парочки делают. Наши с Олли отцы обычно вместе рисовали животных маслом (в прошлом доме у нас повсюду висели картины с котами и зайцами), иногда уезжали за город, оставляя нас с Олли у бабушек, дедушек или у дяди Нейта, и мы играли с кузенами Вилли и Каем. А еще Дейв с Лексом готовили, причем разные блюда: пока Лекс жарил и варил, Дейв пек что-то сладкое. Обычно готовка заканчивалась тем, что испачканные в муке и креме родители убегали в спальню, возвращаясь через полчаса обратно на кухню. Только недавно я поняла, для чего они регулярно отлучались. Но в тот день Ноа сократил программу: увидев голого парня, я ощутила прилив недоумения. Видеть обнаженного омегу вживую мне не доводилось, поэтому я с любопытством рассматривала худощавое тело, поблескивавшее золотистым пушком. Особенно заинтересовали меня рыжие кудряшки в паху, в которые я зарылась носом, вызвав дрожь щекотки у парня. Ноа покраснел всем лицом и шеей, краска перешла даже на плечи, обозначив на них россыпь веснушек. Запах омеги был приятным: сладковатым, но ненавязчивым. Кокосовая стружка, фруктовая карамель, красный перец и горечь травы переходили друг в друга, раздражая мои рецепторы. Аромат стал насыщеннее, когда парень вспотел. Стоило лишь коснуться аккуратного розоватого члена языком, как Ноа взвизгнул и попытался оттолкнуть меня. Но я оказалась настойчивее и в итоге все-таки сделала минет, наградой за который была лужица смазки под ягодицами парня. Для меня все было в новинку: к утренним стоякам брата я относилась философски, ведь у меня были точно такие же, да и в целом к телу альфы рядом с собой я привыкла. Да и папа-Дейв никогда не был обычным омегой, с которым можно было сравнить. По сути, в нашей семье только дедушка Тим и бабушка Грейс были омегами в традиционном понимании этого слова. Мы с братом выросли в скорее альфьем окружении, а отношений ни он, ни я не заводили, поэтому только сейчас, в почти восемнадцать лет я наконец смогла понять на практике, как же работает омежий организм. И, видимо, изучала достаточно подробно, так как Ноа в какой-то момент просто забыл о смущении, пытаясь получить максимум удовольствия. Я к тому моменту сняла футболку, и омега беззастенчиво сжимал мою грудь, прижимаясь к ней лицом и посасывая соски. Парень и раньше часто забывал смотреть мне в глаза, стоило ему взглядом натолкнуться на мой не то чтобы огромный бюст. Женщин в этом городе почти не было, поэтому неудивительно, что для Ноа это был новый опыт, от которого он был в восторге. Вдоволь наигравшись с моими сосками, парень робко поцеловал меня в губы. И тут я поняла, что это наш первый поцелуй. То есть он у нас произошел уже после достаточно интимных ласк и минета, — от комичности ситуации я хохотнула. На лице омеги проскользнула тень стыда, и я прижалась к полноватым губам своими, углубляя поцелуй и напомнив себе, что не стоит смущать невинного парня. Посмотрев на меня шальным блестящим взглядом, парень слегка раздвинул ноги, словно он жаждал и в то же время не был готов полностью предложить себя. Я глянула в зеленые глаза, спрашивая разрешения. После паузы Ноа кивнул, предоставляя мне свободу действий. И тут я увидела главное отличие омег от всех остальных: светлый блестящий от смазки анус, чуть припухший и яркий в сердцевине. Запах у естественных выделений был почти химический и концентрированный. Я широко лизнула вход в тело. Парень взвизгнул, пытаясь сдвинуть ноги, но я их раздвинула еще шире, ведь смазка оказалась вкусной. Чуть солоноватую жидкость было приятно ощущать во рту. Я поглаживала распластанное тело везде, куда могла дотянуться с бедрами Ноа на плечах. Парень ловил мои ладони в свои и переплетал наши пальцы, сжимая их, стоило мне прижаться губами к его анусу и попробовать втянуть его в рот. После долгой игры дырочка покраснела и приоткрылась, и я смогла беззастенчиво проникать в нее языком, дурея от вкуса и ощущений. В какой-то момент я почувствовала, словно мой язык аномально длинный и он проникает очень глубоко, но ненадолго забыла об этом, потому что все мое внимание сосредоточилось на Ноа: омега вдруг почти удивленно застонал, сжал мои пальцы и выстрелил семенем себе на живот. Вытащив язык из теплого и влажного ануса, я склонилась над поджатым животом парня и лизнула нежную кожу, пробуя сперму Ноа на вкус. Та оказалась не такой пряной, как смазка, но довольно вкусной. Облизав и ставший вновь мягким член, я потянулась выше, внюхиваясь в шею омеги и тяжело дыша. — Спасибо, — робкий шепот на ухо вызвал приятную дрожь. Я поцеловала светлое плечо с россыпью веснушек, пребывая в отличном настроении: яркие эмоции оказались на переднем плане, позволив мне забыть о проблемах. — Ты проведешь со мной течку? — Я? — тут же переспросила я, словно в спальне был кто-то еще. Я приподнялась на локтях, всматриваясь в ставшее настороженным выражение лица парня. — Хорошо. Мы проведем течку вместе, — словно пробуя мысль на вкус, сказала я. — Только к тому времени отцы вернутся домой, а они вряд ли оценят, что я привел домой альфу, — Ноа отвел взгляд, бездумно вплетая пальцы в мои волосы и перебирая пряди. В груди кольнули воспоминания, которые я заткнула подальше внутрь сознания. — Я договорюсь с родителями, они вряд ли будут против, — заверила я, хоть в душе и сомневаясь, но надеясь на пап. Они у нас очень понимающие. Парень счастливо улыбнулся и притянул меня к себе, крепко обнимая. И опять ощущения незнакомые, но безумно приятно, когда к тебе прижимается хрупкое тело. В тот вечер мы действительно поиграли в приставку, попивая газировку и целуясь. Ноа постоянно улыбался и смотрел на меня с обожанием. Я пока не могла ответить с таким же пылом, но этот парень растопит любой лед вокруг меня своими чистыми эмоциями. Уже достаточно поздно пошла домой, на прощание крепко обняв Ноа, а омега в ответ напоследок помял мою грудь и, смущенно улыбнувшись, поцеловал, встав на носочки и положив руки мне на плечи. Когда со мной был Ноа, мне было хорошо. Он вызывал во мне душевную бурю, которая провоцировала реакции тела. Ощущать физическое влечение было непривычно, но омега так открыто демонстрировал свои желания, что сложно было этим не заразиться. На каждой короткой перемене мы старались уединиться то в туалете, то в подсобке, чтобы просто стоять, обнявшись, и словно заряжаться друг другом. Ничего интимного с вечера, когда Ноа предложил провести с ним течку, не было. Мы словно ждали момента, когда сможем полностью быть вместе, подтвердить права друг на друга по-настоящему. Но я часто чувствовала легкий флер возбуждения в аромате омеги. В такие моменты красный перец чувствовался особенно ярко. Но мы лишь целовались, желая быть ближе друг к другу. Я старалась не задумываться, что со звонком бегу из кабинета не только из-за желания увидеть своего омегу, но и из-за странного страха. Оливер все еще ходит на те же предметы, что и я, но он даже не смотрит в мою сторону. Мне почти физически больно видеть аквамариновую макушку среди толпы, больно не ощущать его твердый бок рядом с собой. Дома еще хуже: Олли просто избегает меня, даже в школу едет на своем мотоцикле, которым раньше почти не пользовался. И ночью, когда я ложусь спать, сразу вспоминается, что раньше брат обычно оказывался в постели раньше меня, чтобы согреть мою сторону кровати и откатиться под мое возмущение, что на этой половине сплю я. Только сейчас я начинаю понимать, что в быту Олли старался во всем мне помочь, за семейными приемами пищи подкладывая мне лучшие кусочки, и ухаживая за моими волосами. Я даже хотела отрезать их, потому что самой их мыть, сушить и укладывать было мукой. Длина ниже ягодиц совсем не упрощала задачу: даже плетение обычной косы оказалось сложным. А Оливер всегда делал это играючи, ему нравился процесс, а я «терпела». И сейчас, когда никто больше каждое утро и вечер не усаживается позади меня и не делает одному ему понятные манипуляции расческой, копна моих волос оказалась лишь когда-то бывшей красивой красной мочалкой. Но пиком моей внутренней агонии стал момент, когда я нашла знакомый синеватый волосок на своей кофте и, прижав ее к груди, разревелась. Я никогда не думала о том, насколько важен для меня брат. Он всегда был рядом, казалось, он со мной дольше, чем я помню себя. Со своими страхами, желаниями, мечтами, но Олли всегда был частью меня. И когда он ушел, предоставив меня самой себе, это оказалось слишком жестоко. Родители ничего не замечали: Алексис снова засел в своем кабинете, работая, а Дейв уезжал с утра в другой город, ведь после переезда место работы он не сменил. В школу меня подвозил папа-Лекс, который обычно был очень чутким, но в последнее время он словно о чем-то постоянно волновался и не мог сконцентрироваться. В моей жизни настал момент, когда единственной отдушиной стал Ноа, с которым мы начали официально встречаться. Мы гуляли, ходили в кафе, но не заглядывали в гости друг к другу, предпочитая быть наедине на нейтральной территории. Омега все также восхищал меня своей искренностью и чуткостью, он не спрашивал, что случилось у меня с Оливером, лишь сказал, что, если мне понадобится с кем-то поговорить, он рядом. А я не могу! Не получается у меня вылить на своего парня историю о том, что я нуждаюсь в собственном брате. Вряд ли это можно счесть нормальным. Сложно осознавать, что Олли, мой маленький братец нужен мне не просто как друг. Я точно также, как и раньше, хочу его защищать, быть рядом, быть с ним. Эти странные собственнические порывы сводят меня с ума, ведь почти то же самое я чувствую и к Ноа. Но если влечение к привлекательному и интересному парню противоположного вторичного пола — это норма, то влечение к собственному брату-альфе никак не оправдать. А Оливер меня всячески игнорирует, не выходя из своей комнаты и избегая меня на переменах в школе. Что же я тебе сделала, Олли, на что же ты так обижен? Не из-за того, что я встречаюсь с Ноа: брат в первые дни нашего с омегой знакомства сам старался оставлять нас наедине, а потом резко просто оборвал все общение. Что же случилось на самом деле? *** Руби пересказала события последних двух недель, опустив все интимные подробности. Чувства к брату пришлось описать полуправдой, ведь девушка действительно очень скучает по нему, но рассказать о всей гамме ощущений она просто не могла. Отцы слушали, не перебивая. Оба мужчины чувствовали вину за то, что вовремя не поняли, насколько накалились отношения у детей. Нужно было обратить внимание на то, что близнецы даже в школу теперь отдельно ездят, а ответ, что Оливер просто решил стать более самостоятельным, проанализировать тщательнее. Ведь месяц назад сын с дочерью в один голос протестовали против этой самой самостоятельности и разъединения хотя бы на уроках, а теперь вдруг Олли решил отдалиться от сестры. — Только вы ему ничего не говорите, — шмыгнула носом Руби и встала, посмотрев на оставшихся сидеть отцов. — Мы с братом сами разберемся. — Хорошо, — Дейв сжал руку хотевшего возразить Лекса. — Но, если случится что-то, о чем мы должны знать, вы всегда можете прийти к нам за помощью. — Спасибо, — расчувствовавшаяся девушка порывисто прижала к себе отцов, словно собираясь с силами. А они ей понадобятся. Поднявшись в свою комнату, Руби, желая отвлечься, начала читать в сети о течках. Как бы не было все сложно с братом, нельзя забывать о своем парне. Девушка планировала удовлетворить Ноа по полной. *** Вот уже который день я стараюсь держать дистанцию. И как же заметно, что Руби стало от этого только лучше: никаких подколов от других учеников, она наконец по-настоящему встречается с прекрасным омегой. Все годы, что мы провели в близости почти сиамских близнецов, я не обращал внимания, насколько сильно мешаю сестре. И лишь теперь я убедился, что без меня ей действительно лучше. Заболел бок. Пришлось в очередной за последнюю неделю раз остановить свой мяч в полете, чтобы сказать тренеру, что сегодня я посижу на скамье. Мистер Коллинз поднял бровь, смотря в немом осуждении, но кивнул мне, разрешая пропустить урок. Я тут же направился в пустую раздевалку, желая принять душ и хоть чуть-чуть расслабиться. Уже несколько дней я чувствую себя обессиленным. Видимо, сказывается смена рациона: я стал намного реже есть дома, стараясь не сталкиваться с Руби, а уличную еду я в принципе не признавал, предпочитая есть то, что готовят отцы. Так что мое питание практически сократилось до одного раза в день в школьной столовой, из-за чего все еще растущее тело альфы взбунтовалось. Я встал в одну из пустующих кабинок и включил воду. Струи тут же обдали меня сверху, согревая, но расслабления я так и не получил. Чертыхнувшись, выплюнул из бутылочки на руку шампунь и начал массировать гудящую голову, намыливая. Смыв пену и чувствуя себя лучше, я вышел из-за полупрозрачной дверцы, вытирая волосы полотенцем. И тут же осознал свою непредусмотрительность: на лавке у шкафчиков сидел Джим, сложив пальцы домиком и уставившись расфокусированным взглядом в одну точку. Парень вдруг повернулся ко мне, и я почувствовал себя неловко: альфа с непонятным выражением лица оглядел меня, совершенно голого. Наконец, отмерев, я перестал вытирать голову и в спешке повязал полотенце на бедрах. Я зажмурился на мгновение, решив никогда не думать о том, что парень только что беззастенчиво пялился на мой пах. — Оливер, — Джим подошел ко мне, когда я уже надел трусы, не снимая полотенца, и замер рядом, пугая меня своим странным поведением. — Прости меня. — За что? — я намеренно переспрашивал, прекрасно зная, каким козлом был альфа, когда мы с сестрой появлялись в поле его зрения. — Я вел себя неподобающе, натравляя учеников против вас с Руби, — парень вроде говорил искренне. Глянув в его глаза, я тут же смущенно опустил взгляд, не хотя анализировать все то, что в них увидел. — Ты был мудаком, Джим, — я быстро надел джинсы с толстовкой и сел на лавку, чтобы завязать шнурки кроссовок. Альфа все еще стоял рядом. Это уже начало раздражать. Я положил спортивную форму в рюкзак и надел его, не смотря на перегородившего мне дорогу парня, и толкнул Джима плечом, чтобы тот дал мне пройти. — Оливер, — альфа положил ладонь на середину моей груди, останавливая: — Ты мне нравишься. Я недоуменно на него глянул. Мое негодование чуть поутихло от вида ожидающего моей реакции парня. — Я альфа, — уточнил я на случай, если это незаметно. — Я знаю, — Джим переложил руку мне на шею, и я глубоко вдохнул носом воздух, переживая приступ ярости. Я не хотел его бить, пока совсем рядом находятся посторонние. Мы же обещали папам больше не попадать в неприятности. Но те, видимо, находят меня сами. — И я совру, если скажу, что это не одна из причин, почему ты меня заинтересовал. — Я не по этим делам, Джим, — я скинул со своей шеи чужую руку, но парень тут же переложил ее на мою ладонь. Подняв мою кисть, он вдруг прижал ее к своему лицу. Я в шоке наблюдал за альфой, который вдыхал мои феромоны, выделившиеся в его присутствии. Вообще, запах — это средство коммуникации, которое может передать сотни оттенков эмоций. И прямо сейчас я видел, как другой альфа вдыхал враждебный альфий феромон. Это было одной из причин, почему гомо-пары сходились реже других: в присутствии друг друга мужчины и женщины одного пола испускали особый аромат, который должен отпугивать чужака. Мало кому нравится этот запах. И сейчас я смотрел, как такой же, как и я, альфа стоит и тяжело дышит, прижавшись носом к моему запястью. — Хватит, — я вырвал руку, тут же натягивая задравшийся рукав толстовки до пальцев. Парень только лишившись моего запаха открыл глаза, которые меня напугали: огромный зрачок окаймляла тонкая насыщенно-голубая полоска радужки. Можно было бы счесть такой щенячий взгляд милым, если не обращать внимания на сбитое дыхание и массивный стояк, натянувший тонкую ткань спортивной формы. — Прости меня, — я стремительно направился на выход из раздевалки, на секунду замерев, когда услышал слова Джима. — Ты знаешь, как меня найти. Когда спустя секунду до меня дошел посыл парня, прозвенел звонок. Вне себя от возмущения при мысли о том, что этот альфа решил, что я сам решу к нему обратиться, я направился домой. Но в то же время я не мог с парнем не согласиться: вечером он подрабатывал официантом неподалеку от нашего нового дома, поэтому я действительно знал, где его искать. Следующий день начался также, как и весь месяц до этого: я на полчаса раньше, чем обычно, улизнул из дома, чтобы не столкнуться с Руби. — Олли, держи, перекусишь по дороге, — я удивился, увидев на кухне родителей. Папа-Дейв протянул мне контейнер с едой, и я, впервые за долгое время, чмокнул их с папой Лексом в щеку перед выходом. Я даже не обратил внимания на два чемодана, стоящих в прихожей, ошеломленный внезапно ранним пробуждением отцов. Заведя мотор байка, я подумал, что не все так плохо. По крайней мере, для всех остальных жизнь идет своим чередом. Приехав почти на сорок минут раньше начала уроков, я съел собранный отцом завтрак, сидя на ступенях у второго входа в школу, которым никто давно не пользуется. Занятия проходили как обычно, и только ко второму уроку я вдруг осознал, что Руби в классе нет. Обычно она пропадала только на переменах, обжимаясь со своим омегой на класс младше. Я был удивлен своим наблюдением и даже не сразу отреагировал на брошенный в меня клочок бумаги. Нагнувшись и подняв его, я развернул комок, прочитал то, что там написано, и тут же выбросил, мечтая провалиться сквозь землю и чувствуя, как мои щеки краснеют. Один взгляд в сторону соседнего ряда подтвердил, что автор послания — Джим, который, на мое удивление, смотрел без усмешки, а чуть ли не серьезно. Это помогло мне успокоиться. Если уж тот, кто подробно описал, что бы он хотел сделать с моей задницей, не смущен, то и я не собираюсь бурно реагировать. Хотя само внимание, хоть и было спровоцировано лишь физическим влечением одного альфы, было приятно. Ведь даже самому себе я старался не признаваться, как же сильно мне одиноко. Я хочу снова быть рядом с Руби, снова быть тенью на ее фоне и просто перебирать ее волосы по вечерам, чувствуя себя почти счастливым. Нет, я не настолько эгоистичен, чтобы мешать сестре жить нормальной жизнью. На большой перемене я решил не идти на обед, ведь сегодня я завтракал. Когда прошла уже большая часть ланча, я пошел в туалет. Направившись не к писсуарам, а к достаточно просторным для такого места кабинкам, я помочился и хотел было выйти, но тут дверь распахнулась, и в ставшее сразу тесным пространство вошел парень. Я уже хотел было возмутиться, но тут заметил знакомый белый ежик волос. — Пожалуйста, — тон Джима был почти молящим. — Я не сделаю ничего плохого, — с этими словами альфа начал расстегивать мою ширинку. Опустив мои джинсы до колен, парень, не обращая ни на что внимания, опустился на колени, пачкая свои строгие брюки, и вжался лицом в мой пах. Я все это время стоял в диком шоке без возможности пошевелиться. Джим жарко дышал, уткнувшись носом в мои трусы и слегка постанывая. Без согласия с мозгом мой член ожил, делая ситуацию еще более плачевной. Альфа взрыкнул, стягивая с меня трусы и целуя мои поджавшиеся яйца. Я впервые в жизни видел настолько животное проявление желаний: казалось, парень в бреду обнюхивал мои гениталии, хотя пахло там явно не чайными розами: я принял душ с утра, но сейчас уже обед. С закрытыми глазами, Джим обхватил ртом головку, прежде тыкаясь губами в пах, словно слепой котенок в поисках соска. Я зажмурился. Но оказалось, так ощущения становятся лишь сильнее, и пришлось распахнуть глаза, видя, как передо мной на коленях стоит парень и делает мне минет. Будь мы в другой ситуации и в других отношениях, я бы относился к этому иначе. Джим, если отбросить обиды и проигнорировать его характер, действительно привлекателен. Высокий мускулистый спортсмен, который играет в баскетбол намного лучше меня, а оно и понятно: он капитан школьной команды. Не то чтобы меня интересовали альфы такого типажа, просто меня и омеги не очень привлекали, но оценить внешность этого парня меньше девяти из десяти сложно, все же не зря по нему текла половина школы. И я всегда удивлялся, почему один из самых популярных учеников не проводит ночи с течными омегами, которые не раз сами предлагали себя, чему я к своему неудовольствию несколько раз был свидетелем. Но сейчас, когда я словно со стороны видел, как альфа, сжав мой член у основания кулаком, таранит свое горло и давится, не обращая внимание на то, как слюна вместе с моими выделениями стекает по его подбородку, все вставало на свои места. Я хохотнул, но занятый своим делом парень не заметил этого: мне было смешно от того, какой же сюрреалистичной была ситуация. Кровь стучала в висках, и я сквозь пелену смешанных эмоций наблюдал, как Джим, поскуливая особенно высоко, принимает мое семя. Я обессиленно сел на крышку унитаза позади себя, прикрыв глаза руками, чтобы не видеть, как парень сытым котом смакует мою сперму у себя во рту. — Оливер, — неожиданно убитым голосом прошептал Джим, все еще сидя на коленях. — Прости меня, — альфа отнял мои руки от лица, тут же обхватывая его своими ладонями. — Боги, малыш, — парень прижался своим лбом к моему, шепча мне в губы: — Что же я наделал? Я же люблю тебя. Я ничего не говорил, ощущая ком в горле, который мог прорваться слезами. Но Джиму и не нужны были слова, он поднял меня, прижимая к себе, и натянул на мой зад нижнее белье и джинсы, поправляя одежду. — Малыш, все хорошо? — альфа посмотрел мне в глаза, и я, ощутив внезапно накатившее безразличие, помотал головой, прижавшись лицом к чужой груди. Джим поглаживал меня по голове, шепча бессмысленные, но успокаивающие слова, осторожно прижимая меня к себе. — Я отвезу тебя домой. Я отстранился, вдруг осознавая, чем именно только что занимался с этим парнем. — Спасибо за предложение, но я сам, — и я просто сбежал из кабинки, из туалета, из школы, лишь бы не видеть боль в голубых глазах. Снова взревел мотор, и я поехал куда глаза глядят. Лишь глянув на часы, я понял, что уроки уже закончились, и я должен быть дома. Достаточно быстро приехав из незнакомого района, я, не обратив внимания на чужую куртку на вешалке в прихожей, направился к себе. Неожиданно чихнув, я удивился, вроде не простывал же. В примыкавшей к моей комнате ванной я смыл с себя воспоминания, перестав натираться мочалкой лишь когда мой член стал болеть и покраснел. Шипя от собственной неаккуратности, я оделся и зашел в свою комнату, планируя отвлечься от всего и поиграть в видеоигры. Но тут я ощутил его. Запах. Незнакомый, сладковатый и очень острый, причем острый не только по своей насыщенности, но и по вкусу: по всему дому витал аромат красного перца. Подозрения укрепились, когда из соседней комнаты донесся стон. Прикусив губу, я, прекрасно зная, что увижу, вышел в коридор. Соседняя дверь была приоткрыта, но даже если бы я ее сам открыл или распахнул ногой, и резная ручка с грохотом ударилась бы о стену, никто в спальне сестры бы не отвлекся. К своим годам я, конечно, знал, как появляются дети. Но родители всегда были осторожными в этом вопросе и всегда вовремя увозили нас к бабушкам и дедушкам, поэтому отцов в бреду течки я не заставал, а других близко знакомых пар у меня не было. Я с минуту стоял, остановившись взглядом на бледных лодыжках, скрещенных на пояснице Руби. Парень сладко стонал под сестрой, которая умело удовлетворяла своего омегу. Меня словно перемкнуло. Отмерев, я выметнулся из дома. Сначала вечерняя прохлада словно ударила в грудь, первые вдохи давались с трудом, прокалывая легкие иглами. В конце октября днем было еще тепло, зато ночью становилось морозно. Выдохнув клуб пара, я не знал, куда мне идти. Снова накатила усталость, хотелось лечь на землю и ощутить поглощающий тело и сознание холод, но рациональная часть меня понимала, что ничего, кроме сильной простуды, это мне не даст. Идея пришла неожиданно, и сначала я ее отмел, как самую глупую: казалось, проще поехать к бабушкам в другой город, чем обратиться к Джиму. Но ехать в одной пижаме и тапочках в соседний город было чревато, а зайти обратно в дом я просто не мог. Поэтому, заглушив панические мысли, я направился в сторону кафе неподалеку. Уютный зал встретил меня теплом, и я вдруг поймал себя на мысли, что я идиот. Куда я бегу? Чего я так боюсь? Взявшись за ручку двери, я хотел было выйти обратно на улицу, но меня окликнули: — Оливер, — альфа в форме официанта подошел ко мне с радостной улыбкой, но, заметив мой испуганный взгляд, спросил: — Что случилось? Я хотел ответить, но понял, что стоит мне начать рассказывать, и я уже не смогу остановить истерику. Парень посмотрел в мои влажные глаза и ушел. Я вышел из кафе, пытаясь не заплакать уже от разочарования: не хотелось в это верить, но я надеялся на то, что Джим меня поддержит. Не обернувшись на звон дверного колокольчика, я удивился, когда почувствовал тяжесть пропитанной чужим запахом куртки на своих плечах. — Что же ты так не по погоде вырядился, — альфа повел меня к своей машине. Усадив меня на переднее сиденье и пристегнув ремнем, парень сел за руль и, ничего не спрашивая, молча куда-то меня повез. Глядя в окно, я удивился, когда мы пересекли черту города и заехали в коттеджный поселок. Мы остановились у высокого кованого забора, и плавно въехали, когда ворота распахнулись, сомкнувшись обратно, когда машина оказалась на территории двора. Я посмотрел на Джима, который совершенно спокойно управлял своим механическим монстром, привычно заезжая в гараж. Альфа вышел из машины и, обойдя ее, открыл дверь с моей стороны. Когда я вышел из теплого салона, парень тут же смял меня в объятьях. Я обнял его в ответ, с облегчением понимая, что не один. Мы так и стояли, прижимаясь друг к другу. Дыхание альфы вдруг участилось. Отстранившись, я заглянул в его глаза. Зрачки были расширены, но не так, как в тот раз в раздевалке. Я надавил на нижнюю губу парня большим пальцем, обнажая ровные зубы с выделяющимися клыками. Жаркий язык лизнул подушечку, а после и всю мою ладонь. Я отрешенно подумал, что с Джимом я скоро разучусь удивляться, ведь понятие нормальности рядом с ним стиралось, обнажая лишь потаенные желания: страх, похоть, раскаяние. Альфа без усилий закинул меня на капот, но сделал это осторожно, не причиняя боли. С меня стянули свободные штаны на резинке, под которыми не было белья. Верхняя часть пижамы тоже куда-то делась. Я впервые ощутил себя полностью голым под чужим взглядом. Контраста добавляло и то, что сам Джим был полностью одет и смотрел на меня так, словно увидел что-то чудесное или что-то пугающее: широко распахнув глаза и шумно дыша ртом. Склонившись надо мной, парень начал меня обнюхивать. Прохладный нос проходился по всему моему телу, вызывая дрожь. Иногда альфа передвигал меня, поднимал ноги и трогал мои волосы, то просто поглаживая по голове, то сжимая пряди в кулаке. Я лежал на мягкой куртке и млел от прикосновений. Смущение не приходило, даже когда Джим задирал вверх мои руки, прижимая их к лобовому стеклу и вынюхивая мои подмышки, вылизывая их. Чужой язык забрался в каждый уголок моего тела, уделив внимание каждому пальцу на ногах и каждому позвонку. Парень переворачивал меня, словно куклу, заставляя изгибаться и чувствовать себя мышью, с которой кот решил поиграть. Казалось, что альфа решил меня съесть, и звуки он издавал соответствующие, постанывая от удовольствия и сглатывая слюну. Я находился в достаточно трезвом состоянии до того момента, как Джим, до этого намеренно игнорируя зону выше бедер и ниже живота, раздвинул мои ягодицы. Сначала большой палец ощупал мою дырочку. Потом моя промежность была шумно обнюхана. Спустя пару секунд, когда я уже расслабился, решив, что тылы мои останутся неприкосновенными, горячий язык вдруг без предупреждения проскользнул в меня, вызвал отчаянный стон. Я ощутил незнакомое ранее удовольствие. Подмахивая, вжимая альфу лицом в мой зад, я стонал, не желая прекращать сладкую пытку. Колечко мышц оказалось очень чувствительным, и Джим намеренно разбивал мое самообладание, насилуя мой анус языком и губами. — М-м, — вдруг раздался рокочущий голос. — У тебя дырочка влажная, — уведомил меня альфа, припечатав смачный поцелуй в самую сердцевину. — Да, ты же ее вылизал, сдобрив слюной, — неожиданно для себя я смутился от слов парня и решил просто прояснить очевидное. — Нет же, — Джим чмокнул меня в выставленную ягодицу. — У тебя тут волосы тоже синие, — почти пьяно хихикнув, парень провел носом по расселине между моих полушарий, чем сильно меня смутил. — На, сам попробуй, — сначала я почувствовал, как в мой зад что-то протолкнулось, а потом в мой рот сунули палец. Я тут же начал его посасывать, чувствуя на языке мятный холодок со вкусом цитруса. Моим вкусом. Я перевернулся с живота на спину, просовывая в себя один, а потом, не чувствуя сильного сопротивления, и второй палец. Исследуя неизвестную ранее особенность своего организма, я сначала не понял, куда пропал Джим. А потом опустил взгляд: между моих ног виднелся белый ежик. Парень сблизи наблюдал, как я растягиваю себя. Смутившись, я вытащил пальцы, которые удержали и отпустили, предварительно пройдясь по ним языком. Вылизав и обсосав расслабленный анус, альфа склонился к моему лицу, целуя. — Позволишь мне… — договорить Джиму я не дал, накрывая его губы своими и раздвигая ноги. Парень понял все верно и начал раздеваться, в считанные секунды стянув с себя всю одежду и сверкая каплями пота на коже в тусклом свете гаража. Его член оказался соразмерен моему, я облизнулся, глядя на прозрачную каплю на вершине головки. Альфа усмехнулся и внезапно запрыгнул на капот, широко расставив колени по сторонам от моего торса, и похотливо прогнулся, выпячивая молочно-белую задницу и утыкаясь членом мне в губы. Я на пробу лизнул нежную на ощупь кожицу и тут же заглотнул треть ствола, посасывая и играя языком с головкой. Живот над моей головой напрягся, и я погладил твердые кубики пресса, вызвав жалобный стон. Пока во рту оставался горячий член, я не мог убрать руки от накачанной спины, с нажимом проходясь по дуге от поясницы до объемных полушарий, которые оказались совершенными. Касаясь пальцами окруженного жесткими волосками ануса, я заглатывал все глубже. Решив взять своего рода реванш, я просунул под себя руку, набрав собственной смазки на пальцы. Сначала Джим хотел отстраниться, но тут я наконец смог пропустить член в горло, и парень, получив дозу удовольствия, просто проигнорировал влагу между собственных ягодиц, двигая бедрами и постанывая. Я тер теплую дырочку, смазывая, и решился просунуть одну фалангу. Альфа сжал меня гладкими стенками, а потом шумно выдохнул, когда я нащупал бугорок внутри. Я сглатывал, сжимая горло вокруг головки, и растягивал анус Джима уже тремя пальцами, когда парень обессиленно беззвучно обмяк. Посадив его к себе на колени, я обеспокоенно вгляделся в его лицо. — Я уже говорил, что люблю тебя? — полные, сейчас припухшие и потерявшие четкий контур губы нежно коснулись моих, без былой поглощающей страсти, осторожно лаская и делясь теплом. Мы начали собирать разбросанные вещи, и я смущался каждый раз, когда бросал взгляд на яркие отпечатки своих пальцев на бледных ягодицах, когда Джим наклонялся, чтобы поднять одежду. Альфа повел меня в дом. Испугавшись того, что нас, все еще голых, могут застукать, я попытался отказаться, но парень успокоил меня: он живет один и никто нам не помешает. Я чувствовал себя неуютно в большом особняке, но Джим умудрялся делать все так, чтобы я чувствовал себя как дома. Я жил у него четыре дня, за которые мы успели заняться сексом на каждой горизонтальной поверхности. Мы были друг у друга первыми и не спешили, исследуя и раскрепощая. Последние два дня нашего отдыха мы просто втрахивали друг друга в постель. Причем разделения на то, кто будет «альфой», а кто «омегой», у нас не было, поэтому под конец мы, посмеиваясь, шипели друг на друга, чувствуя вытекающую из анусов сперму. Оказалось, Джим неплохо готовит. Да и я тоже, что для меня было открытием, ведь дома такой надобности не было — родители сами следили за питанием, а мы с Руби были не против. И только сейчас, оставшись наедине с парнем, который за короткое время смог мне понравиться, я понял, какой может быть приятной готовка вместе с кем-то. И мы все-таки повторили ритуал родителей, выключив духовку, чтобы не спалить курицу вместе с домом, пока мы всего на пару часов отвлеклись друг на друга. *** Мы приехали к дому Оливера. Парень бросил на меня неуверенный взгляд, и я протянул руку к его, переплетая пальцы. Нежно улыбнувшись мне, альфа потянулся за поцелуем. Спустя пять минут мы были уже на пороге. Оливер постучал в дверь. — О, здарова, блудные внуки, — на пороге оказалась огромная альфа с громким низким голосом. — Я же говорила, насладятся друг другом и домой придут. Свататься, — клыкастый оскал у этой женщины тоже устрашающий. — Ну бабуль, — Оливер кинулся к ней в объятья. Я не знал, что делать. — Здравствуйте, — поздоровался я и тут же был схвачен и оторван от пола. — Привет, внучок. Я Сара, бабушка Олли, — альфа, прижав нас к себе и держа на весу, прошла, видимо, в другую комнату. Я был слегка в шоке от того, сколько людей сидело в гостиной. — Нашлись, — утонченный мужчина в костюме сидел рядом со шкафоподобным альфой в полицейской форме. — Бабушки, дедушки, дяди, кузены, папы, это мой парень Джим, — абсолютно спокойно представил меня семье Оливер, прижав меня к своему боку за талию и широко улыбнувшись. — Слава богу, хоть один внук выбрал альфу, — облегченно выдал один из дедушек Олли, получив от сидящего рядом омеги укоризненный взгляд вкупе с поднятыми бровями. Вдруг раздался странный гул. Красный ураган вышел из комнаты и стремительно снес только что прижимавшегося ко мне Оливера, падая сверху и придавливая к полу. Знакомые красные волосы рассыпались вокруг упавших тел. Услышав болезненный вскрик моего альфы, я почувствовал дикую всепоглощающую ярость, подавленным инстинктами разумом отмечая, что жуткий вибрирующий вой-рык раздается именно из моей груди. Не замечая крови, стекающей по моим лицу и рукам, я, сдерживая желание убить зло, сделавшее больно моей паре, откинул красную пелену с тела своего партнера и прижал его к себе, бешено завывая. — Тише, малыш, — чей-то ласковый голос проникал в пропитанное болью пары сознание. — Расслабься, щеночек. С Оливером все в порядке, — я издал короткий скулеж, и посмотрел на альфу уже более осознанным взглядом. Его белая футболка была пропитана кровью. Из моей груди вырвался болезненный вой. — Джимми, — я скосил взгляд на сидевшую рядом женщину, которая поглаживала меня по голове и успокаивала, как когда-то мама в детстве. — Джимми, это твоя кровь, Олли не ранен, а тебе нужна помощь. Окончательно отойдя от безумия, удивленно посмотрел на свои окровавленные руки, на которых были длинные плотные когти. У основания когтей кровь уже начала сворачиваться, но выглядело по-прежнему жутко. Я осторожно, стараясь не поцарапать, коснулся руки Олли. Альфа открыл глаза, которые при взгляде на меня тут же округлились. — Джим, — альфа протянул ко мне руку и потрогал указательным пальцем клык, нажимая, словно проверяя на прочность. — Ты себе губы разодрал, — ласковая ладонь коснулась моей щеки, и я прижал ее к себе плечом, не желая отпускать. — Черт, жжется, — Олли второй рукой потянулся к шее и только сейчас я заметил отметины. В горле заклокотало от ярости. — Тише, — меня погладили по голове. — Это всего лишь метка. — Метка? — Оливер посмотрел на женщину. — Бабуль, какая еще метка? — Обычная демоническая брачная метка, — омега бросила мимолетный взгляд на сидящую на полу сестру Олли, потирающую затылок. — Руби? — мой альфа, кажется, начал что-то понимать, и в его голосе послышалась обида. — Я сама в шоке, — девушка глянула на сидящего рядом рыжего парня. Странный какой-то. — Я, конечно, хотела понять, что с тобой случилось, но что-то явно вышло из-под контроля. — Скажи еще, что не рада, что я от тебя наконец отстал, — фыркнул заметно повеселевший Олли, сев и прильнув спиной к моей груди. — Я рада? Да я чуть не сдохла, ты мне везде мерещился, а потом исчез на неделю, ничего никому не сказав, — с чувством сказала Руби, выдавая свое волнение за брата. — Лучше было остаться в доме, насквозь провонявшем течкой? И меня не было всего четыре с половиной дня, ничего же за это время не произошло, — зло выдал альфа. Вдруг все обернулись к двери, откуда вышел очень похожий на Оливера мужчина с бирюзово-фиолетовыми волосами, сосущий леденец. За ним вышел шатен и, отобрав конфету, сунул ее в рот. — Сын, все в порядке? — спросила Сара участливо, прижимая к себе обоих мужчин. Вид у отцов Олли был измученный. — Все идеально, — омега, который был даже шире своего мужа в плечах, передал ему леденец и выдохнул. Несмотря на то, что все это происходило на расстоянии нескольких метров, я все прекрасно слышал и чувствовал запах яблочного ароматизатора, словно тот был у меня под носом. — Я не досмотрел за детьми, решив, что сами справятся, а в итоге от меня ушел собственный сын. — Почти измена, — смахнув несуществующую слезинку, Сара спросила у сына: — Дейв, вы с Алексом только вчера приехали от нас и узнали о пропаже Олли меньше суток назад. — Да! Но мы же переживали, — всхлипнул Дейв, прижавшись к широкой материнской груди. — А мы с Грейс не переживали, когда вы, кролики, месяц из постели не вылазили, а сообщить, что все в порядке, соизволили по телефону. Я была в негодовании, — история была захватывающей, все в комнате с интересом слушали, ожидая продолжения. — А через месяц вы пришли к нам уже пузатыми, — сократила сюжет до неожиданной развязки Сара. — И что? Мы хоть слово поперек сказали? Я же Рона на дух не переносила, а ради вас смирилась с этой горой, — альфа фыркнула. — И я тебя люблю, дорогая. Ты лучшая женщина в моей жизни, — дед Олли, альфа с посеребренными сединой волосами и длинной бородой, хохотнул. — Именно поэтому я и вышел замуж за мужика. — То есть ты любишь меня не за то, что я действительно лучшее, что с тобой случалось? — неожиданно басом выдал сидящий рядом с Роном взрослый омега. — Ты украл мое сердце еще будучи инкубенком, дорогой, — альфа хотел обнять мужа, но не рискнул, остерегаясь оказаться укушенным длинными клыками. — Это так трогательно, — умилился Дейв и внезапно расплакался, вытирая слезы кружевными манжетами своей рубашки. Сара смотрела на сына со счастливой улыбкой, которой можно освещать улицы, настолько солнечной она была. Я мимолетно глянул на дедушек Олли и заметил их понимающие совсем не удивленные взгляды. — Лекс, — альфа в полицейской форме сел рядом с Алексисом. — С сегодня никаких корсетов. — Почему? — отец Олли удивленно оглянулся, с хрустом раскусывая леденец на палочке. — Это не очевидно? — в один голос спросили близнецы-альфы нашего возраста, сидящие рядом с партнером полицейского. — Очевидно что? — Дейв сел рядом с мужем, прижимаясь к его боку. — В семье Рекс-Браун наконец будет пополнение, — сказал дедушка Рон, широко оскалившись. С таким набором клыков слово «улыбка» было бы приуменьшением. И тут я принюхался к облокотившемуся на меня Оливеру. Мой альфа с любопытством слушал родню. Узнав о беременности родителей он счастливо рассмеялся. Я прижался к шее парня и сам не заметил, как довольно заурчал. Мои руки инстинктивно прижались к его животу. Когда довольно продолжительное время в комнате стояла тишина, я открыл глаза и сначала не понял, почему все смотрят на нас. А потом осознал, что я уже пару минут урчу как нагретый на солнце мотор, пока Олли полулежал на мне с прижатыми к его животу когтистыми лапами. — Прошу прощения, нам нужно в душ, — мой альфа встал и потянул меня за собой на второй этаж, оставляя восхищающихся и смеющихся родственников в гостиной. *** — Руби, — Ноа коснулся моего плеча. Я перевела взгляд на парня, который участливо посмотрел на меня и положил ладонь поверх моей. — Пошли, — омега потянул меня за руку, и мы направились за Оливером с Джимом. Не скажу, что я сейчас была готова видеть брата, но Ноа направлял меня вперед, обернувшись через плечо и обиженно глянув, когда я попыталась остановиться на подходе к комнате Олли. В спальне никого не было, и я уже хотела трусливо сбежать, но мой омега потянул меня дальше, где за приоткрытой дверью горел свет. Я насторожилась, желая провалиться сквозь землю, но не идти дальше, а парень уже потянул за дверную ручку. На кафельном полу посередине лежал мягкий светлый коврик, который мы вместе выбирали, когда всей семьей покупали мелочевку для переезда. На коротком шелковистом ворсе что-то происходило. Я смотрела на край ковра и не хотела поднимать глаза выше, но тут раздался стон, и мой взгляд без моего ведома упал на два соединенных тела. Брат лежал под другим альфой, удерживаемый поперек груди напряженными руками, и прижимался задницей к чужому паху. — Вау, — удивился вслух Ноа и, совершенно не стесняясь, подошел к сцепившейся на полу паре. Махнув мне рукой в приглашении, парень дождался, пока я подойду, и принюхался к голой заднице Джима: — Чувствуешь? — Что именно? У него же нет запаха, — я говорила о верхнем альфе, ведь от брата хоть и разило мной, но теперь как-то иначе. Точнее, пах брат не только собой и мной. — А я чувствую, — тяжело вздохнув, омега махнул рукой на откляченный зад и, проведя между ягодицами пальцем, сунул его в рот. Я подняла бровь, с интересом глядя на своего парня, который пробует вкус чужого альфы. — Черт. Ноа прижался ко мне, шумно дыша в шею. Его сердце заполошно билось, казалось, вот-вот остановится. — Р-ру-би, — провыл-простонал омега, посмотрев на меня травянисто-зелеными глазами, в которых зрачок вытянулся в тонкую полоску. — Я хочу его. Но я хочу тебя. Я громко довольно зарычала. Парень опустил меня на край ковра, придавливая сверху. Я раздвинула ноги, между которых тут же вклинились. Горячий омежий член ткнулся в мою промежность, где помимо типичных альфьих атрибутов была оставленная в наследство от предков деталь. И хоть чуть ниже был привычный для всех особей независимо от пола анус, Ноа вошел в мое влагалище, заставив вскрикнуть. Ощущения сначала были странными: внутри стало очень влажно и слегка больно, ведь до этого омега предпочитал брать меня более привычным способом — через анальное отверстие. Но оказалось, что почти рудиментарные органы способны доставить огромное удовольствие, ведь вместо клитора у меня был обыкновенный альфий член с узлом, а между стенкой влагалища и прямой кишкой находилась простата, которую Ноа сейчас стимулировал своим немаленьким членом, заставляя меня стонать и терять связь с реальностью. В какой-то момент пара рядом с нами расцепилась, но так и осталась лежать, наблюдая, как мой парень каждой фрикцией выбивает из меня частичку души. Омега умудрялся брать меня именно так, как было единственно верно, не останавливаясь ни на секунду. В какой-то момент мое дыхание стало поверхностным, хотелось одновременно и все остановить, и никогда не прекращать движения. Но тут Ноа несколько раз вбился в меня особенно правильно, и снизу моего живота поднялась огненная волна, выжигая сознание напрочь. Когда сладостные спазмы прекратились, я смогла разлепить глаза и глянула на омегу: он лежал на моей груди с блаженной улыбкой и окровавленными губами. Почувствовав жжение, я коснулась основания шеи, зашипев. — Чертов собственник, — прошипела я, прижимая покрепче жаркое тело к себе. — Это было нечто, — вдруг выдал Джим, возвращая меня в мрачную реальность. Альфа поднялся с лежащего под ним тела, и я просто не смогла отвести взгляд. Оливер смотрел прямо мне в глаза, совершенно не смущаясь от того, что только что видел, и от того, что уже мы с Ноа видели, как он, альфа, кончает, приняв в себя узел и укушенный за холку. Теперь, когда брат лежал на животе, я отчетливо видела две метки на его плече. И ему шло. — Ну нет, — обреченно выдал Джим, и я наконец обратила внимание на то, что этот альфа, удерживая ноги лежащего на мне омеги раздвинутыми, вылизывал ему анус. Причем сам Ноа был не против, никак не реагируя и лежа лицом на моей груди. — Судьба ко мне жестока. Брат немигающим взглядом следил за своим альфой, а потом бросился вперед, повалив Джима на пол, и без предупреждения вошел. Я наблюдала за парнями и не могла не отметить, что они действительно хорошо смотрятся вместе, и физически тоже подходят друг другу, судя по тому, как спустя минуту Джим с жалобным стоном брызнул струйкой семени, прижатый спиной к Олли и не прикасавшийся к своему члену. Пара альф, не спрашивая разрешения, улеглась по сторонам от меня с Ноа. Я не стала шипеть на них, задумавшись о том, что мой первый вагинальный оргазм стал достоянием небольшой общественности. Спустя пару минут омега разлепил глаза, сладко зевнул и предложил помыться. Ванны в наших с Олли спальнях были огромными, поэтому нам не пришлось разделяться: все четверо легли в мини-бассейн. Горячий смешанный с паром воздух тут же впитал в себя концентрированный запах секса, и сложно было выделить хотя бы один аромат. Ноа с Джимом тут же начали о чем-то спорить, пока мы с Олли пытались убить друг друга взглядами. — В смысле ты не позволишь мне тебя пометить?! — наши гляделки прервались неожиданно громким возмущением явно глубоко шокированного омеги. — Ты мой альфа, я твой бета, мы должны поставить друг другу метки, иначе нам обоим не жить нормальной жизнью, раз уж нам не повезло встретиться. — Что за странные понятия у тебя? — альфа пытался защититься от наступающего на него Ноа. — Ты же омега, это очевидно, а то, что мы истинные, никому не помешает, мы просто не будем видеться. — Во-первых, я мужчина-омега, а зверь во мне — бета, — словно ребенку неразумному объяснял Джиму мой парень, пребывая в раздражении. — Во-вторых, у обычных людей истинных нет, а у нас с тобой, как и у Руби и Оливера, сформировался союз. И в отличие от тех, у кого нет предка-существа, мы, если встретили свою пару, отказаться от нее не сможем, иначе будут ужасные последствия. Ну и в-третьих: неужели так сложно просто обменяться метками и разбежаться? — последнюю фразу омега прошипел, прижимая альфу к краю ванны за плечи. — А если я не хочу разбегаться? — зло выпалил Джим, прищурившись и хватаясь руками за бортик, собираясь выйти из воды. — Если я хочу нормальную семью? — Тогда чего же мы ждем? — низко почти промурлыкал Ноа, у которого из пальцев вылезли длинные когти, а клыки вышли за пределы покрасневших губ. Но крови, как в случае с трансформацией альфы, не было. Схватив испуганного Джима за ежик волос на затылке, второй рукой парень прижал альфу грудью к своей груди, фиксируя, и впился клыками в незащищенную шею. Мы с Оливером в ужасе замерли. Я, превозмогая оцепенение, кинулась в сторону своего парня, который, видимо, решил убить альфу, потому что тот не исполнил его просьбу. Сладостный стон показался пощечиной. Аромат возбуждения становился все отчетливее, и я шокировано смотрела на то, как Джим, не обращая внимание на текущую по торсу кровь, вытаскивает Ноа из воды, ставит его раком и входит сзади, кусая в шею своими длинными клыками. Вдруг к моему боку прижалось тело, вызывая волну тепла. Как в старые добрые времена Олли был рядом, наблюдая за тем, как наши парни трахаются по-собачьи. Причем ракурс был такой, что мы могли видеть бьющиеся об омежьи ягодицы тяжелые яйца и яркий припухший анус альфы, который поджимался, когда Джим входил, и расслаблялся, приоткрываясь, стоило бедрам оторваться от подставленных полушарий. Шокирующую осознанием отсутствия ревности мысль прервала рука, обхватившая мой вставший член. Брат, глядя мне в глаза, водил рукой по стволу, волнуя воду в ванне. Я, не прерывая зрительного контакта, обхватила достоинство Олли пальцами, отзеркаливая движения. Спустя пару минут, под одновременный стон кончающих омеги с альфой мы соприкоснулись губами. Мы целовались, не прекращая дрочить друг другу. — Ребят, — позвал нас Ноа. — Кто-нибудь, присуньте ему, а. А то у Джимми после второй за час сцепки узел не опадает, — разорвав поцелуй, мы со стоящими членами наперевес направились к соединенной паре. Собираясь наблюдать за тройничком со стороны, я удивилась, когда Олли направил мой член в своего альфу. Я удивленно глянула на брата, но он в этот момент горящими неоново-синим глазами наблюдал за страдальчески искаженным лицом Джима. Медленно войдя во влажный от спермы анус, я с удивлением отметила отличия от секса с омегой. Внутри Ноа после узла почти сразу становилось снова туго, а зад альфы оказался распахнутым, без усилий принимая мой член. Обхвативший ствол анус был ярким и блестел, влажно хлюпая на особенно сильных толчках. Спустя пару минут узел Джима спал, и омега встал, выскальзывая из-под тяжелого тела, которое я прижала к себе, упрощая освобождение из-под него. Стоило Ноа выскользнуть, альфа тут же болезненно заскулил, поджимая дырочку. Я вышла из нее и склонилась ниже, осматривая натруженный анус. Тут же ко мне приблизился Олли и, совершенно не смущаясь меня с омегой, припал к раскрытому отверстию, измазываясь в собственной сперме, смазке и моем предэякуляте. Ноги Джима дрожали от усталости и Оливер, не прекращая вылизывать альфу, обхватил его руками за талию и лег на спину, сажая парня на свое лицо. Ноа бросил вопросительный взгляд, переводя его с меня на стоящий колом член Олли. Я подошла к омеге и глубоко поцеловала его, словно давая понять, что между нами ничего не изменилось, и первой лизнула яркую головку. Мы целовались, соприкасаясь губами, обхватившими ствол, и делали минет альфе, который приглушенно порыкивал и поскуливал, заставляя сидящего на его лице Джима постанывать от удовольствия, несмотря на то, что его член уже не стоял, выдоенный досуха двумя сцепками вне течки. Приняв все выплеснувшееся из Олли семя, Ноа поцеловал меня, делясь теплой спермой. Та на вкус была совершенно обычной, но способ ее получения заставлял бороться за каждую каплю, обсасывая язык омеги и получая ни с чем не сравнимый восторг. Насытившись, Оливер приподнял своего альфу за бедра, отрываясь от его промежности и напоследок широко лизнув заласканный анус. Закативший глаза Джим был отпущен и поцелован покрасневшими блестящими губами. Поднявшись, брат прижался к пострадавшей шее альфы лицом и провел ладонью по идеальной мускулистой спине, сжал крупные полушария руками и просунул несколько пальцев в распахнутый анус, на что Джимми зашипел, шлепнул Оливера по груди и отстранился, покачнувшись от слабости. Мы с Ноа обняли альфу с боков, придерживая, и вместе с присоединившимся к нам Олли встали под душ, смывая пот, смазку и сперму друг с друга. Вытерев почти заснувшего Джима полотенцем, мы вчетвером завалились на большую кровать в спальне брата, прижались друг к другу и заснули. *** — Ой, — проснулся я от тихого шепота, как иногда бывало: стоило проспать слишком долго, и я мог пробудиться от любого внезапного шороха. Приподнявшись на локтях, заметил, как макушка папы Дейва мелькает в полумраке, и он осторожно прикрывает дверь. Удивившись, все еще сонный я перевернулся набок, глядя на стоящие на тумбочке часы. И они почему-то показывали два часа дня. Осознав, что безбожно проспал, и отец заходил, чтобы после вчерашнего проверить, жив ли его сын, я фыркнул, ложась обратно на живот. К бедру тут же прижался теплый стояк, и я улыбнулся, целуя плечо Джима. Альфа спросонья шарил у меня между ягодиц, сжимая половинки и довольно сопя. Альфа довольно вздохнул, и я открыл глаз, чтобы увидеть, как мой парень с чужой ладонью, удерживающей его за талию, выгибается, насаживаясь на член. Закинув на меня ногу, Джим бесстыдно потирался о меня стояком. — Добрый день, — раздался с другого конца кровати голос сестры. — Доброе, — я расплылся в счастливой улыбке: мы снова вместе! И я могу больше не делать сомнительных экспериментов, которые делали больно и мне, и Руби. Определив подступающий оргазм альфы, я опустился с головой под одеяло и обхватил губами влажный член. Спустя полминуты стонущий Джим кончил мне в рот, насаживаясь на ствол парня сестры. Я сглотнул теплое семя, возвращаясь головой на подушку и обнимая расслабленное тело альфы. Еще через четверть часа мы, не сговариваясь, решили вставать. Под душ опять встали вчетвером, натирая друг друга мятным гелем для тела. Я с неописуемым восторгом мыл волосы сестры. Та прижалась ягодицами к моему паху, неожиданно смутив. Несмотря на то, что за вчерашний вечер мы увидели многое из интимной жизни друг друга, каких-то явных поползновений навстречу мы не делали. Лишь помогли друг другу рукой, что тоже было под влиянием наших парней, занимающихся сексом в шаге от нас. В мой зад ткнулся знакомый, такой привычный после долгих дней ежедневных соитий член Джима, который я принял, стараясь не забыться и нечаянно не сделать больно Руби, которая позволяла мне массировать себе голову и мыть красный каскад своих волос, пока сама намыливала смеющегося Ноа. Из душа мы вышли чистыми и удовлетворенными, а мы с Джимом еще и побритые: он хихикал, сбривая синюю щетину с моего подбородка, не забывая постоянно целовать меня в губы с привкусом зубной пасты и крема для бритья. Оставив альфу с омегой сидеть на застеленной кровати, я начал сушить волосы сестры феном, который так и остался в моей комнате, хотя сам я им не пользовался, предпочитая высыхать естественным образом. Руби спокойно терпела, пока я заплетал ей французскую косу. — С возвращением, женщина-пожар, — Джим еще в первую нашу встречу дал это прозвище сестре, сейчас получив за такое обращение не только возмущенное фырканье, но и увесистый шлепок по заднице. Обоим парням подошли по размеру мои брюки, альфе и рубашка оказалась как раз, а на Ноа моя футболка смотрелась чуть удлиненной. Сестра ушла одеваться к себе, благо ее комната была смежной моей. — Доброе утро, — Лекс стоял в фартуке у плиты, жаря панкейки, которые огромной горкой возвышались на столе. Дейв спросил у нас, хотим ли мы чай, кофе, какао или сок, и мы сели завтракать. — А где все? — спросила Руби, имея в виду то, что приехавших вчера родственников в доме не было. — Вернулись к себе, таинственно пообещав кое-что нам рассказать, когда приедут в следующий раз, — Алексис фыркнул, поливая блинчики медом, подлив чуток и мужу. Папа-Дейв налил ему кофе в кружку, мимолетно притеревшись плечом к его плечу: при нас родители предпочитали не так явно проявлять свои чувства. — Когда к врачу поедем? — вновь обратилась к родителям сестра. Те неуверенно переглянулись. — Вместе поедем, — предложил я. Папы с облегчением кивнули: они очень не любили ходить по врачам в одиночку, пугаясь большого количества галдящих людей и незнакомых запахов, поэтому выбирались в больницу только в нашем сопровождении или взяв с собой бабушек или дедушек. Оставшийся день мы провели вместе. Мы с сестрой не вмешивались в диалог родителей с нашими парнями. Папы благосклонно отнеслись к последним, и было ощущение, что их приняли в семью. Вечером я отвез Ноа домой, за что получил поцелуй на прощание. Быстро на байке вернувшись, я оказался в медвежьих объятьях Джима. Не стесняясь Руби, мы терлись телами, вылизывали потаенные места друг друга и кусались, взвизгивая и постанывая. Почему-то нам очень нравилось возиться на постели, смешивая запахи. Руби приняла участие лишь в самом конце, взяв моего альфу сзади, пока я лежал под ними, целуясь с Джимом и чувствуя, как меня распирает его узел. Легли спать мы все вместе, написав нашему теперь омеге сообщение с пожеланиями спокойной ночи, на что Ноа прислал нам фото своего стоящего колом члена и рельефного торса, подписав, что уже скучает и надеется, что мы хорошо развлечемся. После такого ответа нам пришлось помочь друг другу руками. Будучи прижатым к двум сильным альфам, зная, что где-то спит наш общий омега, засыпал я полностью удовлетворенный жизнью. *** — Итак, с чего бы начать, — Сара посмотрела на Грейс в надежде на помощь. — Не-не-не, я чистокровный человек, в ваших демонских шабашах я не разбираюсь, — вторая бабушка близнецов фыркнула, не собираясь помогать жене объясняться перед детьми и внуками. — Мамы, — Нейт фыркнул, закатывая глаза. — Что-то мне подсказывает, что вы со мной и Дейвом опоздали, но хотя бы детям нашим можно все пояснить вовремя? — глава департамента полиции с укором глянул на родительниц, переведя взгляд на своих сыновей и племянников — Вилли с Каем и Руби с Оливером. Младшие близнецы сидели рядом со своими партнерами — улыбчивым рыжим омегой и высоким голубоглазым альфой, которые ощущались как-то непривычно: Нейт пока не определился, кажутся ли эти дети опасными — пока только подозрительными. — Святые провидцы, — фыркнул Тим, поняв, что ни его альфа, ни Сара не собираются ничего пояснять, а волновать беременных сыновей (а Дейва омега давно считал своим сыном) он не хотел. — Дорогие мои. Стоило завести этот разговор много лет назад, но давние традиции запрещают нам что-либо прояснять до совершеннолетия, — Тим кивнул на Кая и Вилли, которым не так давно исполнилось двадцать, из-за чего близнецы недоуменно переглянулись, ведь восемнадцатилетие давно прошло, а до двадцати одного еще год. — Либо после обретения своей пары, — старший омега кивнул на Руби и Олли с их парнями. — Начну сначала. …В далекие времена, когда миром правила гармония Тьмы и Света, а в небесах парили драконы и виверны, магия была обычным делом. Когда-то по земле ходили сатиры и фавны с волшебными флейтами, перевертыши перепрыгивали через свой ритуальный нож, становясь из зверя человеком, а ангелы лишь изредка спускались на землю, предпочитая жить в построенных на верхушках деревьев хижинах. Тогда же процветали и великие государства. Три империи объединили свои магии, чтобы стать еще могущественнее. Но что-то пошло не так, и мощный всплеск силы просто сжег магические потоки, которые пронизывали весь мир и питали его энергией. Так и настало Голодное время, которое продолжается и по сей день. — То есть голод связан с магией, а не с плохим урожаем? — вдруг спросил Ноа, которому мамы в далеком детстве рассказывали о великих магах, Черной и Белой энергии и магических существах, но маленький омега всегда считал эти истории выдумкой, сказкой на ночь. — В современных учебниках упоминают только повсеместную засуху и падеж скота, — Тим поморщился, недовольный умалчиванием реальной истории. — Но это лишь следствие масштабной энергетической катастрофы. Лишь немногие смогли сохранить оставшиеся толики своей магии. Ими оказались некоторые демоны, оборотни и большие рептилии. Но драконы, виверны и наги вымерли, по крайней мере, не осталось ни одного, известного Тайному миру, — видя недоумение на лицах детей и внуков, омега пояснил: — Тайный мир — это потомки существ, которые знают о существовании друг друга и регулярно устраивают встречи. Так нелюди могут найти себе пару, например. — Эх, помню, как мы увиделись на первом нашем шабаше, — Рональд игриво стрельнул глазами на мужа. — Это была любовь с первого взгляда. — Рон, тебе было пять лет, — закатил глаза Тим. — Зато тебе пятнадцать, и я был наповал сражен твоим шерстяным платьем в пол и косой до колен, — Дейв и Райли недоверчиво глянули на о-свекра, который, казалось, родился в строгих и элегантных мужских костюмах и никак не ассоциировался с образом невинной девы, уже много лет не изменяя классическому стилю с ноткой бунтарства в прическе с кудряшками и выбритыми висками. — Ты был совсем юным полуведьмаком, который через десять лет внезапно ворвался ко мне в офис, — шикнул на мужа омега, привычным движением поправляя запонку на манжете рубашки. — Это был лучший день в моей жизни, — на лице Рона расцвела мечтательная улыбка, он откинулся на спинку дивана, закинув руки за голову, и явно вспоминал что-то из прошлого. Нейт понятливо усмехнулся, прекрасно помня день их с Райли знакомства: они с бетой сначала не очень ладили, зато потом… Настала пора альфы мечтательно улыбаться. — А через девять месяцев родился Лекси, — закатив глаза, оборвал ностальгический порыв Тим. — Хм. Так, о чем это мы… А, точно, Тайный мир. Мы все вместе встречаемся раз в пару-тройку месяцев на шабаше. Слетаются нелюди и ведьмы, — омега бросил взгляд на мужа, который после приятных воспоминаний смотрел на него влюбленно, как тот малыш, когда-то сбежавший от родителей на скучной вечеринке для взрослых и с первого взгляда на юношу решивший, что Тим будет его омегой несмотря ни на что. Лишь пришлось подождать десять лет и потратить уйму сил, чтобы стать достойным своего чертенка. — Ведьмы и ведьмаки делятся на ведающих и колдующих. Мать Рона была ведуньей, и ему передался дар предвидения. — Но слабый, я же полукровка, — седой альфа пожал плечами. — Ну, Лекси и Дэйва ты неплохо к переезду подтолкнул, — Тим улыбнулся непонимающе нахмурившимся внукам. — Несколько месяцев назад Рон почувствовал, что вам нужно переехать. И видит Дьявол, не ошибся — здесь вы обрели своих партнеров, — Руби и Олли инстинктивно прижали к себе своих парней, укладывая Ноа и Джима головой себе на плечи. После прошедшей недели снова ставшей совместной жизни и сна в одной постели близнецы опять стали чувствовать друг друга даже на расстоянии и иногда пугали своих парней тем, что вели себя абсолютно одинаково. — И можно будет оставить этот дом вам, а Лекси с Дейвом могут вернуться в старый, если захотят. — То есть вы не продали наш дом? — ошеломленно выпалили Руби и Олли одновременно. — Нет конечно, — Алексис фыркнул, уплетая клубничное мороженое из ведерка. — Еще бы мы из-за папиного шестого чувства продавали дом, в котором прошло ваше детство, — мужчина с недовольством глянул на мужа, который успел украсть ложечку мороженого. Альфа поцеловал смеющегося Дейва, который вообще не слишком любит сладкое, отбирая украденное лакомство и запрокидывая супруга на диван, на котором они вдвоем вольготно восседали. На шутливую и местами интимную перепалку никто не обращал внимания — беременные в семье Браунов и Рексов отличались эксцентричным поведением. — Так вот, — отвлекаясь от лицезрения целующихся сыновей, продолжил Тим. — Среди ведьм существуют ведуньи и колдуны. Оборотни делятся на кланы, — омега глянул на партнеров внуков. — Ноа и Джим относятся к разным кланам — Лисы и Песцы являются родственными, что могло поспособствовать образованию вашей связи Истинных, — слова дедушки совсем не удивили близнецов, которые лишь крепче прижались друг к другу со своими партнерами на коленях. Трескучий огонь в камине в гостиной полыхнул, облизывая обугливающиеся поленья. — Среди оборотней также есть омеги, беты и альфы, но это не вторичный, а третичный пол. То есть оборотень-альфа может быть альфой дважды, как Джим, а омега может быть оборотнем-бетой, как Ноа, — упомянутые парни ничему не удивились, а вот Руби с Оливером наконец поняли странные отношения своих пар. — У драконов были только мужчины и женщины, у нагов были и мужчины, и женщины, но все они были альфами. Сатиры не имели вторичного пола, у фей было больше десяти полов. У эльфов могла быть сразу дюжина Истинных, — Тим не заметил, как при упоминании ушастого народа присутствующие в комнате озадачились. Драконы с феями еще куда ни шло, но в эльфов верилось с трудом. — Обычно парой нелюдям становились существа той же расы, за редкими исключениями. И только у русалов Истинными становились существа любой расы. Поэтому, скорее всего, во всех нас может течь кровь водников. Но если с жителями Великой пустыни и Священных лесов все понятно и почти привычно, то с демонами все слегка иначе. Среди нас, — омега кивнул Алексису, который удивленно посмотрел на него: — Да, я тоже демон. Среди нас есть инкубы и суккубы. Инкубы несут в себе доминирующую магию, а суккубы — магию подчиняющуюся. То есть у демонов лишь два третичных пола. — Тьфу ты, — внезапно чертыхнулся Дейв. — Теперь понятно, почему все изначально пошло не по сценарию. И ты, — омега обратился к мужу, — показался мне слишком непривычным, и я вдруг ощутил себя самцом. Я инкуб, а Лекси суккуб, да? — и, дождавшись кивка от обеих матерей, Дейв обнял Алексиса и прижал его к себе с довольным видом. — Но вы оба полукровки, — вдруг заговорила Грейс. — Я человек, а Рон наполовину ведун, поэтому вы могли адекватно реагировать друг на друга и сдерживаться. В то время как Руби и Олли от вас обоих передалась демоническая энергия, из-за чего, стоило им сойтись с другими партнерами, внутренний инкуб Руби не сдержался и пометил свою пару, — девушка после слов бабушки смутилась, на что получила ласковое поглаживание по ладони и успокаивающий шепот Ноа на ухо. — Может, из-за того, что мы создали не самые типичные для демонов союзы, магия так непривычно распределилась: обычно омеги оказываются суккубами, а альфы — инкубами. Но не будь Сара суккубом, может Нейта и Дейва просто бы не было. — Почему это? — возмущенно пробасила Сара, поперхнувшись соком, которым запивала корзинку с мандариновым суфле. — Потому что до тебя я встречалась с омегами. А ты мне сразу не понравилась, — чмокнув жену в щеку, на что получила укоризненный взгляд, ответила Грейс. — А ты нормальной оказалась. А до того, как стать продюсерами, мы ж такие песни записывали. Надо как-нибудь тот, наш первый альбом переиздать. Оливер, глядя на бабушек, обсуждающих будущий релиз своего старого хита, чувствовал странное волнение. Кузены сидели вместе: Вилли прижал Кая к своей груди и что-то рассказывал в алеющее ушко. Дядя Райли, закинув руку на плечо мужа, обсуждал с дядей Нейтом то, что только что объяснил Тим. Дедушки смотрели на дрова в камине, медленно покачиваясь на огромном кресле-качалке. Папа Дейв гладил лежащего у него на коленях папу Лекса, сложившего руки животе, в котором уже растет маленькая жизнь. Родители полностью примирились с мыслью, что они снова оба беременны и скоро в семье Браун-Рекс будет пополнение. Пока Олли и Ноа не стали говорить о радостном событии своим альфам. Да и родным пока нужно привыкнуть к мысли о будущих малышах родителей. Но мы-то знаем, что сюрприз раскроет сам себя: Руби и Джим все поймут по сладкому аромату и внезапных необычных вкусовых предпочтениях своих пар. И тогда Олли перестанет волноваться, он поцелует своего омегу, который станет ему не только мужем, но и настоящим другом. Поцелует своего инкуба, которую любит с рождения и никогда не перестанет любить. И прижмется к своему альфе, который оказался тем самым, кто украл его первый поцелуй, а затем и его сердце. *** — Спасибо, дедуль. — За что, Олли? — седовласый альфа осторожно обнял своего беременного внука. Его мужья и жена общались с родными, которые собрались, чтобы отметить поступление всех четверых супругов в университет: округлившийся от беременности Ноа, не без поддержки своих альф, смог закончить экстерном выпускной класс, чтобы поступить вместе со своими партнерами. — За то, что ты заставил нас переехать, — серьезно ответил Оливер. — Без тебя мы с Руби не нашли бы наших альфу и омегу. Скупая слеза покатилась по заросшей щеке. Рональд стер ее рукой и вернулся под бок к своему драгоценному Тимми, бросая взгляды на весело хохочущих глубоко беременных сыновей и на совершенно счастливых внуков. Кай и Вилли сидели рядом с кузенами и тоже словно светились, опуская взгляд на часы в ожидании гостя, с которыми собирались познакомить родню. — Ой, — Ноа удивленно замер, тут же прикладывая к своему животу ладони мужей: малыш впервые забился внутри. Выслушав поздравления, будущие молодые родители поднялись в спальню, решив отдохнуть от шума праздника. Каждый думал о своем. Ноа о том, кем будут их малыши: щенками или демонятами? Оливер заснул в объятьях мужей, ощущая себя как никогда на своем месте. Руби поглаживала цветастые волосы своих мужчин и понимала, что все, через что они прошли, того стоило. Джим заснул последним, размышляя о жизни. О том, как ему повезло влюбиться в одного демона, который свел его с Истинным и принял таким, какой он есть. Огненный шар в груди, сплетенный из всепоглощающей любви к супругам, казалось, сожжет его дотла. В ладонь, лежащую на круглом животе омеги, толкнулась крошечная лапка. Альфа нежно улыбнулся. Так начинается их история.