искусство поцелуев

С дня их последней с Син Цю встречи прошло уже 3 дня. Чун Юнь изучил врученную ему литературу вдоль и поперек, запомнил каждое словечко, коих было, на его удивление, очень много. В его представлении (до знакомства с книгой) поцелуй был только один — прикосновение губами к губам. А дальше? А дальше, собственно, все. Страницы с разнообразными изображениями научили его довольно многим разновидностям поцелуев — начиная с прикосновений в нос, в щёку, воздушным и заканчивая самым интересным и известным — французским. Конечно, он запомнил их все, не упуская возможности, в сопровождении жутко краснеющих щек, представлять каждый из них с другом-мечником. Тем не менее, у Чун Юня все еще оставалось одно большое НО, что не давало ему спокойно вернуться к Син Цю. Одно дело — разобраться в достаточно щепетильной теме, другое — вернуть книгу владельцу, выполнив поставленные им условия. Чун Юнь, конечно, не был уверен до конца, насколько тогда его друг был серьезен в своим намерениях, но его слова о желании поцеловать Чун Юня прочно засели у парня в голове. Найти в себе силы наконец встретиться лицом к лицу с юным мечником было настолько сложной и непосильной задачей, что победить какого-нибудь руинного охотника или огромного митачурла с каменным панцирем казалось абсолютно плевовым делом. «Собраться с силами» у Чун Юня заняло еще пару дней. То ли к счастью, то ли к сожалению, дома Син Цю не оказалось. Оно и не удивительно — парень редко сидит на месте и постоянно путешествует, нечасто заглядывая домой. Но не мог же он уйти далеко? Разве он все это время не ждал Чун Юня? Или парень просто навоображал себе лишнего? В любом случае, оставалось еще пару мест в Ли Юэ, которые Син Цю любил посещать в свободное время. Поднимаясь по лестнице к книжному магазину, Чун Юнь искренне надеялся найти там друга. Он и так слишком долгое время набирался смелости, кто знает, как быстро она пропадет. Теперь к абсолютно точному разочарованию, Син Цю не было и там. — Господин Чун Юнь? — окликнула гостя владелица, — Вы, наверное, ищете господина Син Цю? — Да, ищу! — несвойственно для себя воскликнул Чун Юнь, слегка удивившись своей чрезмерной взбудораженности. Женщина же, будто ничего не заметив, лишь сказала: — Господин Син Цю просил передать Вам, если вы будете его искать, что он отправится в горы Тяньхэн. Сказал, вы сразу поймёте. Чун Юнь коротко поблагодарил милую женщину и отправился к их с Син Цю «секретному месту». Они нашли его случайно, выполняя очередное задание Гильдии искателей приключений по зачистке лагеря монстров. На склоне одной из гор образовался небольшой выступ, на котором выросло высокое цветущее дерево. Рядом с ним тоже не было пусто — вокруг корней росли разного рода цветы и прочие растения. Что немаловажно, здесь так же было тихо и безлюдно, что определенно делало этот выступ не только красивым, но и удобным для отдыха после утомительных тренировок и сражений. Приближаясь к нужному месту, Чун Юня все больше и больше охватывала внутренняя паника. Что он должен сказать? Что сделать? Все это вмиг стало казаться таким волнительным и пугающим, но внутри парень предвкушал эту встречу. Син Цю тогда все же обманул его, сказав, что не ввяжет во что-то опасное. Сейчас Чун Юнь думал, что ввязался в самое страшное и опасное, во что только мог втянуть его Син Цю. — Чун Юнь! — парень снова вздрогнул, услышав свое имя так резко, громко и снова непозволительно близко. Личное пространство всегда было тем понятием, о котором юный мечник никогда не слышал. Лицо Син Цю оказалось прямо напротив его собственного, — Я знал, что ты меня обязательно найдешь. Мечник отстраняется, от чего Чун Юнь наконец может снова вдохнуть воздух. Кажется, он неосознанно задержал дыхание в столь смущающей ситуации. Была ли она смущающей только для него? — Ты принёс книгу? — спрашивает Син Цю, переходя сразу к делу, и в смешках его чувствуются нотки ехидности. — Да, — все, что смог выдавить из себя парень, не отрывая взгляда от друга. Он старается не фокусироваться на чужих губах и не начать вспоминать всю чёртову книгу, представляя каждый поцелуй с ними в главной роли. — Хочешь вернуть или оставить себе? — Син Цю ставит его перед прямо намекающим выбором и дает некоторое время подумать в тишине. Чун Юнь думает не долго, его разум уже начал слегка мутнеть, но скинуть это на жару или что-то другое не было возможности — они стояли в приятной прохладе, что падала тенью дерева, ноги же освежала ещё не высохшая утренняя роса. — Хочу вернуть. Син Цю улыбается самой победной улыбкой, которую только смог бы сделать: — Тогда нужно выполнить условие. Оба несколько секунд стоят неподвижно, пока шестеренки в голове Чун Юня не начинают работать активно — он медленно приближается к мечнику, пока тот сам не покрывается румянцем от внезапно смущающей близости. Куда же делась его уверенность? — Какой поцелуй твой любимый? — прерывает неловкую паузу экзорцист. — Не знаю, поцелуй всеми, что запомнил, а я выберу, — снова улыбается мечник, но от его прежнего спокойствия остаются лишь едва заметные крупицы. Чун Юнь целует его сначала в лоб — их, пусть и небольшая разница в росте позволяет ему почти не отрывать пятки от земли. Затем он почти сразу целует щеки — сначала одну, затем вторую. Син Цю закрывает глаза от внезапно нахлынувшего смущения, пока по его телу продолжали пробегать мелкие мурашки от ощущения чужих мягких, прохладных губ на его лице. Чун Юнь целует его в кончик носа, постепенно обретая неизвестно откуда взявшуюся уверенность, и приближается к губам. Прикосновение выходит мимолетным, будто на пробу, но очень нежным и чувственным. Син Цю открывает глаза и они встречаются взглядами, на пару секунд замирая, изучая друг друга. Оба красные, смущенные до невозможности, распаленные столь интимного рода действиями для них обоих и оба, вероятно, желающие продолжения. — Хорошо, Чун Юнь, давай сюда кни- Резкое прикосновение к губам прерывает на полупредложении и Син Цю ничего не остается, кроме как ответить на поцелуй гораздо глубже, резче и горячее всех, что были до этого. Чун Юнь умело, будто бы делал (представлял) это много раз до этого, проникает языком в чужой рот, повторяя все движения, как рекомендовалось в его «учебнике». У Син Цю от такого напора подкашиваются колени и ноги внезапно стают будто ватными — он хватается за парня, как за спасательный круг, едва удерживаясь на ногах. Син Цю думается, что это все так не похоже на его Чун Юня, обычно чрезмерно спокойного и собранного, и от осознания того, что именно таким его делает сам Син Цю — внутри разливается доселе неизвестное, но приятное тепло. Когда Чун Юнь отстраняется, они снова смотрят друга на друга, не находясь со словами. Осознавая, что он только что сделал, экзорцист немного приходит в себя, умеряя пыл и почему-то готовится к самому худшему. — Вот этот. — Что? — недоуменно спрашивает Чун Юнь, окончательно растерявшись. — Вот этот поцелуй мой самый любимый, — улыбается Син Цю, ликуя очередной победе и наваливается на Чун Юня с обнимашками, как обычно любит делать всегда и везде, вне зависимости от ситуации. Чун Юнь рефлективно смыкает руки на чужой талии, наконец расслабляется и улыбается ему в ответ.