операция "Избушка"

— Иван! Ива-а-ан! Иван, вставай! Ну вставай же, что б тебя змей-Горыныч побрал! Неподвижное тело на перинах слегка пошевелилось, попыталось разлепить веки, замерло на мгновение, прислушиваясь, а в следующую секунду ошарашенному Финисту уже пришлось уворачиваться от лезвия Кладенца, который Ваня ловко выхватил из-под подушки, не забыв при этом вскочить с постели и проорать сонным голосом на всю избу: — Где тут чудища проклятые? С кем силушкой богатырской померяться?! — Да успокойся ты! Нет в доме ворогов никаких. Ваня окончательно проснулся, протер глаза и осмотрел темную комнату, попытавшись сфокусировать взгляд на богатыре, все еще державшем его за запястье во избежание получения травм от холодного оружия и кулаков. — Встал наконец, — недовольно произнес Финист. — Пойдем скорее, им, кажется, стало хуже. Сокол потащил вмиг оживившегося Муромца в соседнюю комнату, где около невысокого, но большого наспех сколоченного стола уже столпились Василиса и Кощей, что-то обеспокоенно на нем разглядывая. Горница освещалась лишь дрожащими огоньками нескольких свечей да прозрачными лунными лучами, пробивавшимся сквозь большие окна. Финист прижал палец к губам и на цыпочках повел Ваню к остальным. Кощей и Василиса расступились, пропуская богатырей к столу. Ване открылся вид огромного гнезда, которое было им самим в соавторстве с друзьями построено и заботливо утеплено птичьим пухом, слоями шерстяной пряжи, меховыми лоскутками и инфракрасным обогревателем. С сенсорной панелью и датчиком температуры, между прочим. В середине гнезда, сиротливо прижимаясь друг к другу, сидели изрядно потемневшие и совершенно несчастно выглядящие четверо маленьких избушат. Точнее, четверо избушат-на-курьих-ножках, которых буквально два дня назад принесли из леса с поцарапанными лапками и растрепанными соломенными крышами. — Ну я этому Колобку!.. — с досадой прошептал Ваня. — А я-то тут при чем?! Ну подумаешь, пошугал маленько по́ лесу — кто же знал, что они такими редкими, да к тому же хрупкими, окажутся? — недовольно ответили ему откуда-то из угла. Все друзья синхронно повернулись в ту сторону и погрозили голосу кулаками, заставив начавшее вылезать из темноты желтое лицо снова укатиться в тень. Ваня тем временем склонился над гнездом и осторожно потрогал белый лоскуток бинта на ноге одного из пострадавших. Ткань пропиталась бурым, да и сам избушонок казался испуганным донельзя. Остальные чувствовали себя не лучше, еле-еле могли ходить, и если прутики на крышах уже начали отрастать сами собой и царапины на бревнышках затягивались, то с ранками на уязвимых, как оказалось, курьих ножках надо было что-то решать. Ваня тяжело выдохнул и обернулся к участникам своеобразного полуночного «совета», облокотившись на стол. — Вы мое предложение знаете. — Вань, мы это уже обсуждали, — прервала его Василиса. Муромец мгновенно взорвался: — А что я еще могу сделать?! Чем тебе мой вариант не нравится? На него мгновенно зашикали, и он виновато втянул голову в плечи. — Ну не доверяю я этим вашим иномирным лекарствам! Кормите людей отравой разной, а потом ждете, что само все пройдет. Не дам избушат наших трогать. Повисла гнетущая тишина. Ваня потупил глаза, Василиса смотрела на гнездо, в котором избушки пытались заснуть, смешно завалившись на стены и подобрав ноги, Кощей с Финистом просто отрешенно глядели в окно. Ваня тихо пробормотал: — Ладно, согласен, с аспирином плохая идея была (к тому же я так и не понял, чем они едят). А потом продолжил, уже более настойчиво: — Но хотя бы раны перекисью промыть можно? — Это той водой, от которой кровь пенится?! Нет, ни в коем случае! — мгновенно запротестовала Василиса. — Да ладно вам, ничего от нее такого не будет, — вдруг протянул Финист, — Вот Иван мне несколько раз уже эту штуку давал, она пощиплет немного и пройдет, а потом и кровь остановится быстро, и раны гноиться не будут. Ваня от этих слов почему-то зарделся и со смущенной улыбкой отвел взгляд, но никто этого, к счастью, не заметил. Наконец свое слово решил сказать и Кощей: — Прав Ваня, нужно меры принимать. Не протянут они без Яги долго, а она еще дня три не вернется. Ваня с Соколом дружно закивали головами, уставившись на девушку. Та, словно делая одолжение, закатила глаза, но все же ответила: — Ладно, так уж и быть. Но только под моим присмотром! Ваня с тихим «наконец-то!» полез на табуретку, доставая с верхней полки импровизированную аптечку, и выудил из нее пластмассовую бутылочку с этикеткой «пероксид водорода». По его кивку Финист мгновенно сбегал в сени и притащил корыто с водой, от усердия чуть не расплескав половину, а Василиса бережно вытащила из гнезда первого избушонка, взяла его на руки и позволила Кощею развязать бинт. Ваня с сосредоточенностью хирурга на операции поддержал пальцами курью ножку, ранка на которой действительно выглядела уже не очень хорошо, и капнул на поврежденную кожу немного прозрачной жидкости. Шипение перекиси смешалось со странным криком перепуганного домика: нечто среднее между скрипом половиц, треском дерева и кудахтаньем. Царапину промыли водой и замотали чистой тканью. Тот же самый алгоритм повторили и с остальными избушками, по очереди укладывая их обратно в гнездо. Несмотря на все опасения Василисы, избушата не только не стали страдать еще больше, но и, напротив, постепенно успокоились и наконец задремали. Когда все было закончено, Ваня убрал коробку с лекарствами обратно, вымыл руки и устало вытер пот со лба. Василиса, Финист и Кощей уже снова столпились вокруг стола, задумчиво наблюдая за избушками. Иван подошел сзади и одной рукой приобнял девушку, а вторую закинул на плечо Соколу. — Да не дрейфьте! Выходим мы их, еще каждой Бабушке по избушке достанется! А кстати, у вас тут Бабок-Яг много?..

***

— Ну молодцы вы, ребяты, подсобили! Спасли птенчиков моих! Баба-Яга, приплясывая, суетилась вокруг гнезда, время от времени кидая какие-то травы и порошки в огромный котел, в котором уже полчаса задорно булькало мутное варево сомнительного цвета. Впрочем, когда избушатам дали выпить это зелье (тут начал переживать уже Ваня), они мгновенно повеселели и все норовили выскочить из своего укрытия, свалившись со стола. — Избушки-избушки, станьте к лесу задом, ко мне передом! Так как леса в доме, естественно, не обнаружилось, внутренний компас у домиков немного сбился, и они закружились на месте, путаясь в собственных длинных ногах и падая на пол. — А ну, хватит над моими избушками издеваться! Тоже мне, дрессировщик нашелся, — проворчала Яга. — Эх, хорошо все-таки, что ты пришла, — улыбнулся Иван, довольно потягиваясь и откидывая голову на стену за собой, залитую рассветными солнечными лучами. — Конечно хорошо! Кто ж кроме меня-то с любыми животными магическими справится? Не зря я шестьсот лет на свете живу! — Яга, а, Яга? — Чего тебе? — Скажи, а… чем они едят? — Да, скажи, мне тоже интересно, — вдруг откликнулся Финист с порога. — А вот вы сами сначала подумайте! Нечего вам все ответы сразу давать. Избушат было решено пока оставить в гнезде под присмотром, так что тем же вечером Ваня и Финист, как обитатели этого дома, сидели рядом на лавке и старательно пытались дежурить. Быть молодыми отцами — дело утомительное, понял Муромец, когда стало очевидно, что спать по очереди совсем не так просто, как может показаться. Вот сейчас, например, его черед отдыхать, а эта бессовестная голова все еще лежит у него на плече, лезет в глаза золотыми кудрями и даже не думает просыпаться. А еще есть хочется. Но до холодильника, спрятанного в шкафу, еще добраться надо, а будить Финиста было бы сущим преступлением. С людьми все понятно, но вот все-таки интересно, как же едят избушки? По идее, еда должна где-то внутри исчезать. Что есть в избе? Стол, лавки? Не подходит. Кровать? Нет, не то. Печка?.. Печка!! Ваня, осененный своим предположением, вскочил на ноги и тут же раскаялся, услышав за спиной глухой стук тела о пол: лишенный точки опоры, Сокол все-таки свалился со скамейки. –Иван? Что случилось? — Печка! Они еду в печке сжигают и так получают энергию, поэтому у Яги всегда натоплено! Забыв обо всем на свете, Ваня бросился к гнезду и успел как раз вовремя, чтобы получить доказательства своей гипотезы: одна избушка сыто пыхтела дымом над миской с отрубями и березовыми щепками. Он довольно потер руки, а потом спохватился и вернулся обратно на лавку. Финист снова облокотился на его плечо, а Ваня обнял его за плечи и прижался щекой к светлой макушке, накрыл грубую ладонь Сокола своей. В голове осталась только одна мысль: очень повезло ему в Белогорье. И с друзьями. И с Финистом.