Accidental change of plans

Кэролайн ушла от Клауса час назад и теперь она вспоминала все те прошедшие восемнадцать лет, что была знакома с ним. Все те беды, которые он принёс, все смерти и зло. Но также она вспоминала и любовь, которую он проявлял к своей семье, своей дочери… к ней самой. Всю свою жизнь она пыталась понять, почему все в её жизни покидали её, по собственный воле или нет, но никого из них уже не было рядом. Её отец бросил семью и решил, что скорее умрёт, чем станет таким, как она, Мэтт, потому что она — не Елена, Тайлер из жажды мести, её мать из-за чёртового рака, ну и, конечно, её муж, Стефан Сальваторе, мужчина, который вошёл в её жизнь, перевернув её с ног на голову, и оставил её, решив, что смерть ради счастливой семейной жизни его старшего брата и его бывшей возлюбленной лучшее решение, чем остаться рядом с ней, остаться в живых. Та ночь навсегда останется в её памяти, потому что именно в ту ночь она стала женой и вдовой с разницей всего в несколько часов. Единственный человек в её жизни, который, как она думала, всегда будет рядом, теперь был на грани смерти, и ведь из благородных побуждений, — чтобы защитить свою дочь. То на что она и сама бы согласилась без колебаний ради своих девочек. И зная, через что прошла Хоуп за последние восемь лет Кэролайн была убеждена, что должен был быть другой путь, кроме как оставлять ребёнка круглой сиротой. Гуляя по улицам ночного Нового Орлеана, уже готовая покинуть этот город, она слышит как кто-то сзади окликает её и оглянувшись, она видит Ребекку, направляющуюся к ней. — Ребекка, в чём дело? Случилось что-то ещё? — Э-м-м, нет. Кэролайн, я бы хотела поговорить с тобой, наш разговор не займёт больше пяти минут, — сказала Ребекка, которая, по мнению Кэролайн, была слишком спокойна, учитывая всё происходящее. — Да, конечно. Ты хочешь пройтись или присесть где-нибудь, может, выпить, потому что я бы с удовольствием выпила, после всего нашего с Клаусом дня. — Давай просто посидим здесь. — Хорошо, так что же случилось. Кроме очевидного, конечно, — спросила она, в то время как её глаза начали слезиться, просто от мысли о том, что произойдёт совсем скоро. — Это нормально плакать, Кэролайн. Ты любишь его, и за всю его долгую жизнь, твоя любовь продлилась дольше всех, кроме нашей, его семьи. — попыталась утешить её Ребекка и продолжила — Даже если тебе потребовалось столь много времени, чтобы признаться в этом, поверь мне, он знает. Ты помогла ему открыться, Кэролайн, напомнила ему о способности проявлять любовь и сострадание. Из-за того, что ты заставила его почувствовать, он всё же смог принять, беременность Хейли, смог полюбить свою дочь, и он смог принять ещё кое-кого, кто также смогла раздвинуть его границы, но она была слишко сильно ослеплена своей влюблённостью и слишком часто поощряла его неправильные поступки. — усмехнулась Ребекка. — Я просто чувствую, что должна была сделать больше. Хоуп не должна остаться одна. Он не должен умирать, он должен остаться со своей дочерью и обеспечить её безопасность. Почему нет никого, на кого можно было бы переложить это идиотское высасывающее душу проклятие? — она вскинула руки, раздраженная сложившейся ситуацией. Вдруг Ребекка подскочила со скамейки и воскликнула: — О. Мой. Бог! Кэролайн, мы просто идиоты. Неудивительно, что Ник влюбился в тебя, ты великолепна, даже когда не пытаешься быть таковой. — Ребекка, о чём ты говоришь? Это безумие, у вас, ребята, ведь нет, никому ненужного тела, валяющегося на чердаке. — сказала она, глядя на неё с подозрением и беспокойством. — Кэролайн, я в ужасе. Я думала, ты знаешь мою семью. Конечно, у нас есть никому ненужное тело, о котором никто даже не вспоминал до сих пор. Поторопись, нам нужно идти, пока этот идиот не покончил с собой. — О чём ты говоришь?! Как это возможно? — пока она следует за ней, всё ещё сбитая с толку этой безумной идеей. — Около тринадцати лет назад наши первые вампиры прибыли в этот город с желанием отделить наши кровные линии от нас и избавиться от всех кто носит фамилию Майклсон. Одной из них был первый обращённый мной вампир — Аврора де Мартель. — когда Ребекка начинает рассказывать, она закатывает глаза, вспоминая ту молодую и наивную девушку, коей была Аврора при их первой встречи. — Она также была первой влюбленностью Ника после нашего обращения. Короче говоря, она была одержима им, и хотела его себе, она даже обратила девушку, Камиллу, о которой я тебе рассказывал ранее, в вампира, а потом она смогла избежать смерти и была погружена магический сон. Мы давно не вспоминали о ней, так что никто даже не думал о возможности перенести в неё Пустую. — когда Ребекка заканчивает, Кэролайн остаётся ошеломлённой. — Ничего себе! Это очень много, но я не удивлена, что у вас тут была своя драма, в то время как у нас в Мистик Фолс была своя. Итак, какой у нас план? — она должна была узнать его. — Мы вернёмся в Бойню и будем надеяться, что мой брат ещё не покончил с собой, — говорит Ребекка, бросая на неё ещё один взгляд, выражающий надежду, что они не опоздали. Подойдя к особняку, они вошли в главную комнату и увидели, что вся чита Майклсонов сидит за столом, смеясь и распивая различный алкоголь. Первым, кто заметил их появление, был Клаус, который не мог поверить, что Кэролайн была здесь. — Милая, что ты здесь делаешь? Я думал, ты уже на пути в Мистик Фолс. — Клаус встает со своего места, удивленно глядя на девушку, которую, как он думал, час назад увидел в последний раз. — Прекратите всё, чем вы сейчас занимаетесь и выслушайте Ребекку, — настойчиво сказала Кэролайн. — Брат, нет никакой необходимости доводить до конца свой безумный план. Наша гениальная Кэролайн сказал нечто такое, что заставило меня задуматься. У нас есть коматозное тело, которое лежит у нас на складе вот уже тринадцать лет, и мы никак не используем его. Нам всего лишь нужно перенести в неё Пустую, и ты сможешь жить, быть со своей дочерью, быть рядом во время всех подростковых проблем. — говорит Ребекка, пытаясь достучаться до своей семьи — Сестра, о чём ты говоришь? — сказал Элайджа, вставая из-за стола, решив, что его сестра сошла с ума. — Я говорю говорю об Авроре, Элайджа! Мы можем покончить со всем этим, и жить счастливо. Мы наконец-то сможем стать семьей, и когда придёт время, мы покинем этот мир, но сейчас не время для этого, мы не готовы к этому, и теперь в этом нет необходимости, — отвечает Ребекка, оглядывая всех в комнате и наблюдая, как осознание приходит на их лица. — Бека, ты гений! — восклицает Кол, и насколько он помнит это первый раз, когда он говорит про свою сестру, и что-то ему подсказывает, что он же и будет последним. — Тётя Бека, кто такая Аврора? — наконец заговорила Хоуп, желая узнать, что происходит, но также позволить своей семье общаться и выслушивать друг друга. — Она большая заноза в заднице нашей семьи, вот кто она. Она вызвали массу проблем, когда появилась здесь, в Новом Орлеане, со своим братом и их прихвостнем. И то что я говорю об этом, не значит, что я планирую перенести в неё Пустую, каким мужчиной это сделает меня? Просто позволить кому-то другому побороть то, что причиняет боль моему ребёнку? — выплевывает Клаус, недоумевая почему его семья не понимает его решения, и почему они просто не могут отпустить его с миром. — Мужчиной, который хочет жить ради своей дочери. — она говорит из глубины комнаты и смотрит только на него. Когда их взгляды встречаются, она видит боль в его глазах, в то время как он видит беспокойство в её. — Кэролайн… Всё гораздо сложнее, — говорит Клаус, пытаясь помочь ей принять его решение. И когда она была готова заговорить снова, раздался другой голос. — Нет, это так, Клаус. Послушай, я знаю, что не являюсь её отцом и не смею решать, но ты всегда был тем, кто никогда не сдавался и боролся до тех пор пока не оказывалось, что другого выхода нет. И мы так и считали буквально десять минут назад, но сейчас у нас есть другой план, и ты говоришь, что не хочешь воспользоваться им? — говорил Марсель, пытаясь показать своими словами, что не хочет потерять человека, который спас его и поставил на ноги, не смотря на все те разногласия, которые были между ними в прошлом. — Брат из всех времён, чтобы попытаться быть благородным, перестань быть придурком, сделай заклинание переноса и живи, — сказал Кол, раздраженный идиотскими решениями, которые пытается принять его брат. — Клаус, сколько бы времени я не пыталась быть благородной, всё за что мы боролись последние восемь лет, — это снова стать семьей. Ты можешь отрицать это, но все мы знаем, что Хейли хотела бы, чтобы ты остался в живых ради своего ребёнка. — наконец заговорила Фрейя, присоединяясь к убеждениям младшего брата. Следующий прозвучавший голос, был тем, который всё это время желал услышать Клаус. Голос его старшего брата: — Никлаус. — Что, 'Лайджа? — Клаус посмотрел на брата, и сразу же пожалел об этом. — Живи, будь счастлива, будь рядом со своей дочерью. — то, что он сказал, было просто, но необходимо, чтобы Клаус наконец согласился с внезапной переменой планов. — Тогда давайте покончим с этим раз и навсегда. — Хватаем это психованную суку и продолжаем освещать мир нашим существованием, — воскликнул Кол, когда все направились к выходу из комнаты, чтобы начать подготовку к ритуалу. Клаус оглядел комнату в поисках того, кто был причиной всего этого. Как только он нашёл её, он привлёк внимание Ребекки и сказал: — Идите, найдите всё, что может потребоваться. Я догоню вас чуть позже. — Не облажайся, братец, — сказала Ребекка с ухмылкой, посмотрев туда, где было сконцентрировано всё внимание её брата. — Кэролайн. — произнёс он, приближаясь к ней. — Клаус, — наконец-то подняла голову девушка. — Спасибо, — сказал он с искренним восхищением в голосе. — За что? Я ничего не сделала. Во всяком случае, нарочно, — она просто покачала головой и отмахнулась от его благодарности, чувствуя, что не заслужила её. — За то, что задержалась в Новом Орлеане. Если бы не ты, моё прощание с дочерью было бы окончательным. — Ты всё-таки прислушался к моим словам. — ответила она саркастически, глядя на него с улыбкой. — Я слушал и слушаю всё, что исходит из твоих уст вот уже на протяжении восемнадцати лет. — он заправил локон ей за ухо, в попытке убедить её в своих словах. Когда она смотрит на него, она чувствует себя той старшеклассницей из Мистик Фоллс, которая только привлекла внимание большого плохого гибрида, и не знала, что с этим делать. Поэтому она решила рассказать ему, что произошло после того, как она покинула бар: — Когда я вышла из того бара, я хотела уйти, убежать. Я не хотела снова возвращаться в то состояние себя, в котором я прибываю каждый раз, когда теряю людей, которых я так… Клаус подошел ближе, желая, чтобы она наконец закончила одну из тех загадочных фраз, которые она говорила в течении последних дней: — Которых ты что? Она делает глубокий вдох и заканчивает фразу, обхватив его лицо руками: — Которых я очень люблю. — Что заставило тебя остаться? — он хочет знать, ему нужно знать. — Понимание, что, когда я уеду я больше никогда не смогу вернуться в Новый Орлеан, не напомнив себе о том, что потеряла тебя, — на её лице играет искренняя улыбка, но слёзы всё ещё заполоняли её глаза и катились по щекам, но он сразу же стирает их. — Когда всё закончится, думаю, мы с семьёй проведём какое-то время вместе, а после отвезём Хоуп обратно в школу. И тогда, милая, мы с тобой поедем в Рим, потом в Париж, потом в Токио, а потом ещё куда-нибудь, куда только ты пожелаешь, потому планирую остаться надолго, — утверждает он, показывая ей, что она уже не сможет убежать. — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, — поддразнивает она, намекая на обещание, которое он чуть не нарушил. — О, дорогая, много лет назад я дал тебе обещание, и никогда не нарушу его. Ты моя последняя любовь. — он приподнимает ее подбородок и дарит ей поцелуй, который должен был быть у них давным-давно. После того, как они расстаются, Кэролайн открывает глаза и отвечает: — А ты моя. А теперь иди к своей семье. Я буду ждать тебя здесь.