Красный долг жизни

Самого Драко Малфоя жалко не было, но вот остальных его ровесников и ровесниц было жалко даже портрету Гарри Поттера: в конце концов три месяца деятельности инспекционной дружины* большого вреда не нанесли. Тем не менее просьба о встрече была рискована. Идею, как быть, подсказал портрет Финеаса Найджелуса Блэка, напомнив, что существует бывший дом Альфарда. Маглорожденная потребовала присутствия на месте встречи Скорпиуса, но запретила присутствовать Дафне. — Признаёшь, что влип, хотя сам и не виноват, белый хорёк? — Ты при жизни был волшебником? Просто обычно на портретах все выглядет взрослее. Например, я видел портрет Абраксаса**. Белый хорёк это оскорбление? — Был, но не дожил даже до восемнадцати лет. Нет, просто один из преподавателей по защите от сил зла, которого все считали Аластором Грюмом, превратил Драко в белого хорька в качестве наказания, причём повод был. — Да. Повод был. Но зачем о том эпизоде знать моему сыну? — Жизнь в магическим мире не сказка. Кстати, Аргус Филч со своей кошкой, вопреки всякой логике, ведь до сих пор работают в Хогвартсе. Рассказывай, с какой целью пришёл. — Можешь сначала попросить Гермиону Грейнджер, чтобы она куда-нибудь отвела моего сына? С одной стороны, я хочу, чтобы он был в безопасности, но не хочу, чтобы слушал разговор — Отведи, а потом запри заклинанием, но никаких заклинаний от прослушки. Я хочу, чтобы у Скорпиуса был шанс что-нибудь случайно услышать.  — Ещё днём второго мая 98-го Нарцисса побледнела, узнав о долге жизни. — По идее, долг жизни не только у тебя, но и Грегори Гойла. Ведь его спас Рональд Уизли по моему прямому приказу. — Первый звонок, так сказать, прозвенел, в 2010 году. Самая поздняя дата рождения у поступивших была 2 мая 98-го. Правда, понять в чём дело не могли. Не могло же произойти так, что судьбу зачатых в один день, но родившиеся в разные, могла решать битва? — У тебя, как всегда, проблемы с логикой, хотя на школьных оценках они не отражались. Переворот, после которого, маглрожденные стали вне закона, произошёл первого августа. Прибавь девять месяцев и ещё один день запаса. — То есть хочешь сказать, что магический мир просто обязан пополняться извне? — Да. — Дальше было хуже. Моя свадьба, в отличие от свадеб других ровесников, прошла достаточно поздно. — Я знаю. В день рождения вашего повелителя Тома Марсволо Ряддела. — Поэтому сыновья и дочери моих ровесников должны были бы поступить в этом учебном году. — В магловском мире сын за отца может и не отвечать, но в магическом, видимо, всё намного хуже. Можно вспомнить, что в некоторых семьях бывали даже браки между кузеном и кузиной***. И похоже, что, в теории, практически все твои родственники, могут отвечать за твои поступки, точнее за поступок твоей мамы. Ведь с Блэками слишком многие в родстве, хотя данный род прекратил существование. — Когда Скорпиус оказался сквибом, а Люциус убил себя ядом, я обвинил свою маму, хотя дг этого у меня в сознательном возрасте никогда не было мысли в чём-либо обвинять её. — У меня похожих ситуаций в сознательном возрасте не было, но однажды я разочаровался в своём отце. Помнишь день после разгрома отряда Дамблдора, когда ты зашёл в кабинет зельеварения и увидел рядом с профессором Северусом Снейпом меня? — Помню. — Оставшись без присмотра, я посмотрел в омут памяти. Там Джеймс Поттер, по просьбе Сириуса Блэка, который жаловался, что ему скучно, поднял в воздух Северуса Снейпа. Что было дальше в воспоминании рассказывать не буду, считая слишком личным ****. Из просмотра воспоминаний меня вытащил разозлённый Северус Снейп, а потом кинул банку с тараканами. Я увернулся. Ни Сириус, ни Ремус убедительно объяснить своё и Джеймса поведение мне не смогли. — А при чём тут Ремус Люпин? — Он был старостой, но закрывал глаза на нарушения своих друзей. Может быть, боялся разглашения информации, что является оборотнем? Ведь тогда зелья, позволяющего контролировать эмоции в волчьем обличии, не было. Интересно, что ответила Нцисса ***** на твои обвинения. — Она сказала, что думала, что у тебя будет хотя бы номинальный наследник. — У меня была мысль назначить таковым Тедди Люпина, но я не рискнул, опасаясь, что для него резко увеличится риск погибнуть. — А вот в этом вопросе ты ошибся, магловоспитанный. Уничтожать род целиком без возможности возрождения слишком опасно даже при отсутствии долгов жизни. Например, не будь ты крёстным сыном Сириуса, магия превратила бы Беллатриссу в сквибку сразу после его падения в арку смерти. Будь бы у тебя наследник, то он фактически обладал бы неприкосновенностью. — Хотя и не смог бы убить Тома Ряддела. Правда, есть вариант ждать, когда искусственное тело само по себе распадётся. — Но распад произойдёт не скоро. По совету мамы я поговорил с большинством слизеринских роаесников и ровесниц, кроме совсем тупого Грегори Гойла и ненамного более умной Миллисенты Быкоморд. — И что? — Они пришли к выводу, что и страх Беллатриссы при виде меча, и уничтоженная диадема, и твоя сдача после второго ультиматума, и убитая Невиллом Неудачником змея — звенья одной цепи. При наличии везенья, убить моего повелителя всё-таки возможно. Но это может помочь многим моим ровесникам, но мне этого не хватит. — А как может помочь? — У большинства по двое детей. Даже у меня не только сын, но и дочь. — А что же поможет? — впервые за весь разговор в него вмешалась Гермиона Грейнджер, до сих пор удивляясь, как этим двоим удаётся удержаться от оскорблений.