Возлюбленный верховного бога

— Что-то на этом клочке Земли в этот сезон цветения слишком душно и жарко, — Амфитрита жаловалась своему супругу, морскому богу, расчесывая гриву любимого гиппокампа (к которому ее ревновал сам Посейдон) перламутровым гребнем. — Ну и что мне делать? Я-то тут причем. Я по морям, океанам, лужам, в крайнем случае, но никак не по дождям. Не моя прерогатива, любимая, — последние слова сын Кроноса прошипел, завистливо рассматривая переливающиеся бликами на воде пряди в руках жены. Полуконь возлежал вальяжно, словно здесь его место — в гостевой спальне Зевса, рядом с ложем, на котором был зачат не один бог и полубог. Негоже водному владыке завидовать, но именно это он и делал. За годы совместной жизни нереида охладела, даже в Дионисии прекрасная Амфитрита оставляла Посейдона наслаждаться безумием оргий без нее. И эта ситуация совсем не радовала последнего. Да еще и внимание к проклятому «морскому коньку», который незаметно стал вожаком табуна, ведущего колесницу… «Не к добру это все,» — вздохнул бог, подперев подбородок, украшенный длинной бородой, рукой с перепонками меж пальцев. — К Дионису сходи. Он же покровитель растительности. Пусть спасает подопечных от сил Гелиоса. Какой красивый юноша, горячий, но не в меру, — вздохнула нимфа, вспоминая бога Солнца. Задумавшись, она достала из воздуха щетку и принялась чистить покрытую короткой щетиной конскую часть своей «лошадки». — Как скажешь, — мгновенно закипая, бросил Посейдон и вышел из комнаты. Обычно спокойный, как Океан, в последнее время он стал слишком эмоциональным. В душе бушевали шторма, по сей день остающиеся незамеченными. Братья правят, дети растут, Олимп цветет и пахнет амброзией, а верховный бог не может разобраться в своих чувствах. *** — Люби-имый… — шептала Ариадна, нежно заправляя кудрявую прядь мужа за ухо. Тот сладко посапывал, отсыпаясь после вчерашнего. Танцы, музыка и всеобщий экстаз были вечными спутниками Диониса, но также сильно он любил быть во власти сил Гипноса, отсыпаясь до тех пор, пока Сон не уходил, чтобы так никогда и не встретиться с лучами Гелия. — Доброе утро, — сладко потянулся бог, открывая взгляду тело, которое искусные скульпторы не раз пытались воссоздать в металле и камне. Сейчас под взглядом царевны юноша, на долю которого выпало немало бед и горечи, которые не смогли сломить вечно веселого друга сатиров и покровителя пиров, был особенно прекрасен. — Доброе, — улыбнулась дочь Миноса, перекидывая ногу через бедра олимпийца и седлая его, и сладко поцеловала. Дионис тут же ответил, обнимая прекрасную супругу. — Теперь оно стало лучше некуда, моя богиня, — владыка сил природы пришел во вдохновленное расположение духа, обнимая супругу и наслаждаясь началом нового дня, который чуть позже обязательно наполнится ароматом вина и ощущением праздника. — А если так?.. — дальше слова обоим были больше не нужны. Стрелы ль Эроса, иль силы Афродиты овладевали ими в минуты близости, но любовь и страсть их были неразлучны и безграничны. Когда хмурый Посейдон постучал в дверь отведенных им покоев, пара богов уже с четверть часа наслаждались спокойным томлением в теле и обществом друг друга. — Эм… Возрадуйтесь, друзья мои, — приветствовал владыка морей, не испытав смущения, когда подошел к ложу, пара на котором была полностью обнажена. — Здравствуй, дядя, — поприветствовал Дионис. — Как вам погода? — Была бы прекрасной, если бы мой брат и ваш отец не позабыл вовремя орошать людские земли дождем. И именно по этому поводу я нарушил ваше одиночество, — вздохнул покровитель Океана. — Надо поговорить с Ганимедом, это он у нас за снабжение нектаром отвечает, — пожал скульптурными плечами винодел. — Будь другом, поговори с мальчиком, а, — попросил Посейдон. — За тобой чистейшая вода из горных ручьев для моих садов и вина, — договорился более молодой бог и как был — нагой — отправился в покои кравчего. — Ну, свое дело я сделал, — пригладил бороду владыка морей и, попрощавшись с Ариадной, отправился обратно к своей жене и гиппокампу. «Ужасному и на удивление красивому коню-рыбе», как в какой-то момент к собственному удивлению решил бог. *** — Ганимед! — крикнул Дионис, призывая прекрасного бессмертного юношу. — Сейчас подойдет, — унося куда-то кувшин с нектаром, ответила Геба. — Нимфы совсем недоступные стали, сатиры с горя и решили всем стадом напиться. Наш малыш еле справляется с ними. Еще и от скабрезностей отшучиваться успевает. — Надо рогатых усмирить, — согласился бог плодородия и отправился в леса, где среди гор, деревьев и источников резвились ореады, дриады и наяды, за которыми вели настоящую охоту неугомонные сатиры. Спустя время и четыре выпитые бочки вина Ганимед оказался уведомлен о погодных проблемах, и Дионис со спокойной душой вернулся к благоверной, собираясь вновь и вновь познавать все оттенки экстаза. А вечером устроить пир на весь Олимп. Как и всю последующую вечную жизнь. На то он и бог веселья. *** — Верховный? — Ганимед вошел, как обычно, бесшумно, неся в руках запотевший кувшин с нектаром и блюдо с амброзией. — О, Ганимед, ты наконец-то одарил меня своим вниманием, — Зевс был в хитоне и сандалиях, буйная шевелюра ничем не сдерживалась и делала громовержца похожим на немейского льва. — Прошу простить: я посмел поставить чужие нужды выше Ваших, мой бог, — виночерпий разлил нектар по кубкам. — Важно не то, что ты совершил, а то, что ты признал ошибку, — философски заметил повелитель небес и хитро прищурился, рассматривая руки юноши, держащие в руках сосуд: — Но я бы не отказался от извинений в виде нектара с ваших губ, мой бесценный. И Ганимед кормил из собственного рта бога грома и молний, получая ласку более взрослого… возлюбленного? Так далеко мысли вечно молодого юноши не заходили. Да, постель они делили регулярно, но стрелы Эроса тут не пробегало… Или?.. — Так зачем вы вернулись именно сейчас? Что послужило причиной моей радости? — поглаживая бедра на своих коленях, Зевс посмотрел в прекрасные глаза. — Ну… Вы слишком давно не одаривали владения матери вашего отца — Геи — дождем. — И ради этого ты проделал столь долгий путь? — удивился бог. — Конечно. Судьба людей всегда будет важной для меня, — запальчиво проговорил Ганимед, краснея от горячего взгляда. — Несомненно, мой вечно юный друг. Ну что, оросим золотым дождем жаркие земли? — усмехнулся громовержец. — Вы уже оросили Данаю этим дождем, — ревниво прошептал кравчий, опуская взгляд. — Ради тебя я стал огромной птицей. И это мелочь по сравнению с тем, что я готов сделать для своего возлюбленного… — Зевс говорил и говорил, а юноша уже ничего не слышал, шум крови в ушах вытеснил все остальное. Никто ему о ней не рассказывал, но, кажется, это и была любовь?.. Бог дарил земле дожди, снова и снова поимый своим молодым любовником и любимым, а вокруг постоянно кружил смеющийся и прекрасный Эрос, стрелы которого направлял по-весеннему свежий Зефир, разнося ароматы цветущих садов Диониса и соленых морей Посейдона. Олимпийский пир продолжался вместе с празднеством богов, вино и нектар лились, амброзия все не кончалась. Стрелы летели и попадали точно в цели — сердца и души бессмертных и их возлюбленных, с которыми им предстоит разделить Вечность…