poupée

      Поппи всегда ненавидела математику.       В детстве, бабушка как-то раз сказала ей: «Le enfant¹, девушке не пристало быть образованной в математике; самая главная наука, которую ты должна изучить — наука сердца». С тех самых пор, цифры, числа, плюсы и минусы стали злейшими врагами миленькой Пенелопы.       Когда ей исполнилось десять лет, девочку отправили в элитный интернат, где с воспитанниц требовали настолько высокий уровень знаний, что Поппи вылетела с треском после первой же контрольной. Был, конечно, и ещё один повод, по которому так легко расстались с девчушкой директор и преподаватели. Собираясь в своей комнате, девочки обсуждали самые разные вещи, и, однажды, когда уже погасили свет, они снова сбежались из своих кроватей и завели разговор про поцелуи. Поппи было десять, Энн — восемь, Лили была самая старшая из них, и ей было полных двенадцать лет.       Маленького роста, с красивыми прямыми волосами такого же цвета, как семена ржи, Пенелопа была заводилой и хорошо себя держала в компании.       — Я один раз подслушивала у двери, когда мама говорила с тётей Вирджинией. Так вот, она говорила, что поцелуями мужчины кружат головы, но женщина должна быть не так проста, — она вставала на табурет и фонарём освещала лица девочек. — Женщина должна знать, что поцелуй — это её оружие.       — По, да хватит своих рассказов! — возражала ей Лили.       Отбрасывая локон бледно-рыжих волос со лба, девочка улыбалась. На её лице появлялась странная гримаса отвращения и неловкости.       — Мне кажется, что это ужасно, когда твоя слюна перетекает в рот мальчика. Это же фу.       Все девочки разом издавали это «фу», а потом начинали смеяться.       — Да, но всё же: какого это — «целоваться»? — Энн смотрела на Поппи и Лили как зачарованная, вставая на ноги и поправляя ночное платье.       — Может, попробуем?       Взгляд девочек упал на Пенелопу, которая стояла на табурете и причудливо улыбалась. Она выключила фонарик и потихоньку слезла с высоты. Теперь комнату освещал лишь бледный лик луны, которая находилась на пике полнолуния. За окном каркнула ворона.       — А нам ничего не будет за это? Может быть, не стоит? — Лили начала теребить подол рубашки, выискивая взглядом в темноте лица девочек. У неё было неважное зрение.       — Нет, Лили. Если не хочешь, не целуйся…       Девочки переглянулись и Поппи схватила за руку Энн. Её глаза искрились от веселья, которое переполняло сердце, а ещё, от какого-то необыкновенного чувства, что жгло живот.       — Энн, ты же согласна? — Маленькая куколка, так все называли Энн, посмотрела на Пенелопу и качнула головой в знак согласия.       Они встали друг напротив друга и упёрлись взглядами. Каждая была сосредоточена. Лили села на стул и с интересом наблюдала, что же сейчас произойдёт. Поппи сделал шаг вперёд и прижалась к тельцу Энн, словно хотела её согреть. Она часто видела, как мама с папой так обнимаются. В комнате как будто стало жарко, и девочка вздохнула, выпуская горячий воздух из лёгких.       — Готова?       — Готова.       Губы Энн были сладкими на вкус. Она любила фрукты, так что каждый вечер съедала то яблоко, то грушу, то апельсин. Сейчас Пенелопа ощущала ароматный вкус цитрусовых на своих губах. Маленькая куколка зажмурила глаза и тоже прильнула телом. Лили от неожиданности действа упала со стула, и тогда отворилась дверь...       С тех пор Пенелопе пришлось поменять множество школ, лицеев и интернатов по всей Англии. Но одно она запомнила навсегда: вкус губ маленькой куколки был тогда чем-то большим, чем детская любознательность — это был её первый поцелуй. А также, что математика дурная вещь, которая приносит множество неприятностей.