Безысходность

      Закончив разговор, Азирафаэль отложил телефон и устало опустился в кресло. Он вернулся к причине своей задержки: задумчиво смотрел на конверт, в котором лежал пригласительный билет в "Ритц". Конверт был подписан изящным почерком Кроули: "Истинному ангелу Азирафаэлю от падшего и ослеплённого его величием Кроули". Слишком пафосно и помпезно. Слишком горько.       Ангел вздохнул. Он так устал, боже, как он устал. Болезнь, кажется, прогрессировала. Да и как сказать, болезнь…       Когда все это затянулось и стало ощутимее и существеннее, чем просто резкая смена настроения и метания между оптимизмом и пессимизмом, Азирафаэль полистал медицинский справочник (даже воспользовался интернетом) и пришёл к выводу, что у него биполярное расстройство. К специалисту он не обращался. Людям ангел практически не доверял.       В общем, официально диагноз не стоял, но про себя Азирафаэль классифицировал свое состояние именно так. Выделял он и мании, и депрессивные фазы, что только служило доводом в пользу наличия расстройства.       Недуг выматывал. Мании были передышкой после депрессий, но спасали слабо. В такие периоды он чувствовал, что сходит с ума: не мог нормально спать из-за возбужденного состояния нервной системы, постоянно вскакивал с кровати, подходил к столу и записывал идеи, которые все появлялись и появлялись в его измученной голове… Он искренне верил, что эти идеи хороши и их нужно попытаться воплотить в жизнь. И как же больно было просыпаться однажды и понимать, что ты глупый и никому не нужный молодой человек, чьи идеи такие же бездарные и обречённые на провал. Опускались руки. Не хотелось ничего делать. Да и не было сил. В такие моменты ангел мог только спать: это не требовало энергетических затрат и лишь во сне ему не было плохо. Еда не радовала. По правде говоря, ничего не радовало. Даже встречи с Кроули. О Кроули!.. Это ранило, пожалуй, больше всего. Азирафаэль видел, что друг переживает за него - и ничего не мог сделать. Тот непременно повёл бы к врачу или хотя бы психологу для начала, а если потребуется - понёс бы на руках, чтобы ангел не смог сбежать. Это было выше сил Азирафаэля, поэтому он молчал и старательно делал вид, что все хорошо, в надежде, что его демон не заметит. Его демон… Сочетание, от которого тепло разливалось в груди вперемешку с ядом. Кроули был несомненно его другом, но определённо не его. Это ранило. Хотелось быть парой, ходить на свидания, смеяться, открыто показывать свою любовь и доверять, зная, что удара ножом в спину не будет. Демон вызывал доверие и не раз доказывал, что не зря. Но зачем ему Азирафаэль? Такой нелепый, глупый, не особо симпатичный и совершенно обычный и не уникальный? Кроули ведь такой… Демон. Чертовски красивый, соблазнительный, невероятно харизматичный, смелый, дерзкий, целеустремленный, напористый… Прекрасный. И недосягаемый для Азирафаэля.       Больше мыслей - больше яда, меньше тепла. Азирафаэль нещадно мёрзнет, что, тем не менее, не мешает ему сгорать изнутри и мучиться от боли в грудной клетке. По его щекам текут слёзы. Спасение он не в первый раз (увы, не в первый раз!..) находит в лезвии. Успокаивающе холодном и… Реальном, что ли? Будто все вокруг - болезненное наваждение, кошмар, из которого не выбраться, а лезвие возвращает на землю. Приводит в чувство. Ангел смаргивает слезы и проводит заостренным металлом по запястью: не глубоко - важна боль, а не глубина повреждений. Он почти никогда не наносит серьёзные раны. Кроули не должен знать - шрамы ни к чему.       Боль действует отрезвляюще - ангел приходит в себя. Стирает с лица солёные капли, протирает лезвие спиртовой салфеткой и убирает обратно в ящик стола, бинтует руку и идёт выбирать одежду на завтрашний вечер. Они с Кроули идут в "Ритц".