Храни секреты / Научись лгать

— Тише, Ариана, — голос Геллерта, казалось, пробирался сквозь сознание и заставлял тут же подчиняться каждому его слову. Но девушка была не против. Чувствуя, как крепкие руки Гриндевальда осторожно обнимают её за талию, смыкаясь на спине, Ариане казалось, что в данную секунду она — лучшее, что существует в чьей — либо жизни.       Она наконец чувствовала себя особенной. — Ты уверена, что хочешь этого?       Запустив белоснежной рукой в волосы Геллерта, Ариана тяжело выдохнула ему в шею. Хотела ли она этого? Больше всего на свете. Она любила его, любила всем сердцем, несмотря на те пугающие вещи, которые слышала во время разговоров Гриндевальда с Альбусом. Она стала первой, на кого он обратил своё внимание в доме Дамблдоров, ей он уделял всё своё свободное время. Именно он, спустя долгие месяцы разговоров смог вытащить её из глубокой депрессии, смог дать ей толчок к жизни и объяснить, что смирение — самое худшее, что ты можешь себе дать. — Ариана? — воздух вокруг волшебника словно весь пропитался запахом алкоголя, но девушка старательно этого не замечала.       Ариана знала, что Геллерт не относится к ней так, как смог бы отнестись к своей девушке. Знала, что ему это не нужно, потому что его единственной и последней целью станет только захват магического мира, а она… Она для него просто сестра и человек, к которому он относится также трепетно, как когда — то относился к собственной семье.       Но каждое его слово сейчас, пропитанное тяжёлым дыханием и запахом дорогого огневиски, заставляло её вновь и вновь забывать всё, что сознание знает наизусть. — Пожалуйста… — прошептала Ариана. Она хотела сказать куда больше, чем одно слово, но тёплые губы, опустившиеся на её собственные, не дали ей закончить начатое. Не дали ей разрушить то, о чём она мечтала. Пожалуйста, не сделай мне больно Пожалуйста, не дай мне почувствовать себя ничтожеством завтра Пожалуйста, не оставляй меня — Пожалуйста…

***

      Проснувшись в холодной постели, Ариана зажмурилась, не желая думать о том, что он просто ушёл. Она не хотела верить в то, что человек, шептавшись тебе на ухо ночью самые трепетные, самые волшебные и самые чудесные слова, может просто уйти, оставив тебе самое худшее: проснуться одной в абсолютно пустой постели, пропитанной твоей кровью.       Осторожно проведя пальцами по влажной простыни, Дамблдор наконец позволила себе вздохнуть.       Его тут нет. Чего ещё она могла ожидать от человека, который никогда не скажет ей единственной фразы, способной разорвать её на кусочки? — Какая же я глупая, — девушка закрыла лицо руками, не представляя, как сможет после этой ночи смотреть в глаза Геллерта или, о Мерлин, Альбуса, который наверняка всё слышал…       Но на кухне было пусто и лишь одинокая записка, словно нож, врывающийся в сердце, лежала рядом с небольшим кульком золотых монет. «Нам с Геллертом пришлось срочно уехать, дорогая. Ты так сладко спала, что я не решился будить тебя, чтобы попрощаться. Геллерт зачем — то просит тебя дождаться его и не делать поспешных выводов. Просто передаю то, что он сказал, прежде чем куда — то трансгессировал ранним утром. Я люблю тебя, сестрёнка. Вернёмся, как только сможем.»       Тяжёлый вздох вырвался из груди Арианы Дамблдор перед тем, как она горько заплакала, закрыв лицо руками. Это оказалось даже хуже, чем встретиться с ним лицом к лицу. Это оказалось самым худшим ударом из всех, которые она могла себе предположить.

***

— Гермиона, бежим скорее! — задорный голос Джинни, приехавшей на один день раньше начала занятий, окончательно заставил девушку забыть о Малфое, который своим поведением выбил её из колеи. Подходить к ней так близко… Гриффиндорка удивлялась, как его не стошнило прямо на свои лаковые туфли, сверкающие в блеске солнечных лучей. — Рон, ты перевёз вещи? — спросил Гарри, не сводивший глаз с Джиневры, бегающей вокруг брата и счастливо трепя того по рыжей макушке. Гермионе казалось, что только сама Уизли не замечала, каким глазами на неё смотрит Избранный мальчик, выбравший себе в качестве спутницы одну единственную девушку с огненными волосами. — Да перевёз, перевёз, — недовольно буркнул Рон, прячась от сестры за спиной Гарри. — Встретился с Малфоем. Знаете, он даже слова мне не сказал! — МакГонагалл попросила его не вступать с нами в перепалки и вести себя… нормально, — пожала плечами Гермиона, наконец вступая в разговор. — Думаю, нам стоит поступить также. В конце концов, если мы только и будем ссориться, то вряд ли сможем разобраться в чём — то. — Эх, если бы только я был старостой… — задумчиво протянул Гарри, почёсывая макушку. — Хотя нет. Я бы убил его, наверное. — Давайте не будем обсуждать слизеринцев? Серьёзно, ребят! Я приехала сюда всего час назад, а мне уже буквально тошнит от ваших умопомрачительных бесед! Я повешусь быстрее, чем мы дождём до Хогсмида! — взвыла Джинни, собирая волосы в хвост. — Гарри, лучше расскажи о том, как провёл лето! Рон мне совершенно ничего не рассказывает, а Гермионе ты писал не так уж и часто! — Я вообще ничего не пишу нормально, — рассмеялся гриффиндорец, оборачиваясь к девушке. — За длинными письмами — это не ко мне. А лето… Тяжело, Джинни. Сириус, — Гарри резко замолчал, проглотив комок в горле. Смерть крёстного очень сильно выбила его из колеи, но гриффиндорец пообещал себе не вспоминать о той боли. — Сириус оставил мне небольшой домик на окраине Лондона, поэтому почти всё лето я провёл там. Нужно было уладить множество проблем. Мне ведь почти восемнадцать, а это значит, что я уже могу окончательно «отцепиться» от Дурслей, поэтому я искал адвоката, нотариуса, в общем… Муторно и скучно. — Домик? — удивлённо воскликнула Гермиона. — Сириус оставил тебе дом, а ты и не подумал рассказать своим друзьям об этом? — Как — то момента подходящего не было, — пожал плечами Поттер, мельком поглядывая на Джиневру.       За лето девушка вытянулась, но всё равно была ниже Гарри почти на голову. Её огненно — рыжие волосы выросли и теперь добирались до талии, а в хвосте становились чуть короче. Гриффиндорец также отметил, что она сильно похудела и словил себя на мысли, что переживает, как бы это не отразилось плохо на здоровье Джинни. — Вы только посмотрите, две сладкие парочки сразу! — ядовитый голос Паркинсон, донёсся до друзей в тот же миг, как они повернули на главную улицу Хогсмида. Она сидела в маленьком кафе, открывшемся только в этом году и перелистывала журнал «Волшебная красотка» с таким лицом, словно читает «Войну и Мир». — Заткнись, Паркинсон, — процедила в ответ Джинни, поправляя футболку, доставшуюся ей от Фреда и обрезанную, чтобы та оказалась укороченной. — Не лезть туда, куда тебя не просят! — Ты бы ещё сильнее обрезала свои обноски, чтобы не только Золотой Мальчик, но и все в Хогсмиде смогли разглядеть твою взрослеющую грудь, — хихикнула девушка, делая вид, что она окончательно углубилась в чтение.       Вспыхнувшая Уизли выхватила палочку и уже была готова направить её на обидчицу, если бы не вовремя остановивший её Гарри. — Успокойся, — прошептал он, повернув её лицо к себе. — Не слушай эту идиотку. Ты выглядишь чудесно. — Я, я просто… Я налью ей в шампунь депиляционный крем, чтобы у неё все волосы поотваливались. — Хорошо, нальёшь, — успокивающе продолжал говорить Гарри, уводя гриффиндорку всё дальше и дальше от Паркинсон. Плетущийся за ними Рон чувствовал себя неловко, наблюдая за влюблённым другом и собственной сестрой, которая явно была не против подобного внимания со стороны Поттера. Поискав глазами Гермиону, он заметил, что она осталась около Панси и, удивлённо остановившись, позвал друзей.

***

— Не веди себя как сволочь, Панси, — достаточно громко сказала Гермиона, садясь на стул напротив слизеринки. Резко опустив журнал, девушка сжала стеклянный столик пальцами с такой силой, что тот, казалось, сейчас треснет. — Встань отсюда, Грейнджер, — процедила Панси, не отрывая взгляда от Гермионы. — Просто не трогай меня. — Тебя бы никто не трогал, если бы ты прекратила лезть к моим друзьям. — Будто бы мне вообще есть да вас дело, Грейнджер. Не обольщайся. Если я сделала твоей подружке комплимент, это ещё не значит, что я к вам лезу, — пожала плечами Паркинсон, окончательно расслабляясь. — Ещё одно слово, дорогая, и я снесу твою голову к чертям собачьим, — ласково прошептала Гермиона и, заметив ждущих её друзей, наконец встала со стула, оставляя ошарашенную слизеринку наедине с абсолютно неинтересным ей журналом.       Посмотрев на поле, находящееся прямо за Хогсмидом, Паркинсон выругалась. Она в очередной раз упустила их, и всё из — за этой дуры Грейнджер, будь она сто раз неладна. И какой чёрт дёрнул её за язык?

***

      Драко уже пол часа ждал Блейза в гостиной Слизерина, но его друг, видимо, совершенно забывший о встрече, явно не торопился со сборами. Нервно постукивая кольцом по каменной стене, Малфой мерил шагами комнату уже в пятый или шестой раз. Теперь он точно мог сказать, что в ширину гостиная была ровно сто семьдесят четыре шага, а в длину целых триста двадцать один. — Твою мать, Забини, где тебя носит! — нервно выругался Драко, упираясь руками в диван. — Он, вроде бы, ушёл на свидание с Гринграсс — старшей, — растягивая слова, послышалось в ответ в портрета. — Молодой человек, я сзади! — Ты разговариваешь? — удивлённо вскинул брови слизеринец, оборачиваясь. — Я думал, это какое — то очередное маггловское дерьмо. — Попрошу не выражаться, — покачал головой мужчина, медленно зевая. — Итак я слишком много ругани слышу в этих стенах. А насчёт портрета… Мне уже больше пятисот лет, дорогой Малфой — младший, могу позволить себе хорошенько отоспаться. — Младший? — усмехнулся Драко. — Попрошу заметить, что я единственный Малфой, который в данный момент учиться в Хогвартсе! — Единственный, не единственный… Вы, дети, всё воспринимаете в штыки. Неопытные, глупые, вы слепы и слушаете не то, что нужно, видите не то, что вам было предназначено… — рассмеялся портрет. — Скоро придёт ваш дорогой друг, мистер Малфой, но он явно не в состоянии идти с вами куда — либо.       В ту же секунду отворившаяся дверь только подтвердила слова старика. Качающийся на ногах Блейз со странной улыбкой на губах ввалился в гостиную и, помахав Драко рукой, тут же свалился на махровый ковёр, издав булькающий звук. — Идиот…       Леветировав Забини на диван, Малфой понял, что только зря потратил сорок минут. Ему обязательно нужно было сделать это вместе с Блейзом, потому что в одиночку найти в Выручай — комнате чёртов Исчезательный Шкаф казалось задачей просто невероятной, а найдя в древней книге заклятие, помогающее с помощью двух капель разной крови, отданной по собственной волей, найти любой нужный тебе объект, Драко подумал, что это будет проще простого. Но пьяный и счастливый Блейз явно был плохим помощником, а кроме него Малфой вряд ли мог попросить кого — то о таком.       Выйдя из гостиной, Драко медленно побрёл по подземельям, мечтая наткнуться на Снейпа. Даже очередная перепалка с профессором сейчас казалась ему куда приятнее задушевных разговоров с Панси, вероятнее всего находившейся в башне.       Панси.       Нарцисса так хотела, чтобы они связали семьи узами брака, что совершенно забыла спросить отца о том, согласен ли он на это. А невовремя услышавшая разговор маленькая Паркинсон сразу же подумала, что вопрос будет улажен в течение нескольких минут. Не может же Малфой — старший, который относится к ней так трепетно, быть против их свадьбы с Драко?       Но он был против. Люциус был другого мнения об отце Панси, считая его человеком неустойчивым, неверным и лживым. Драко усмехнулся, вспоминая, как эти слова вылетали из рта отца, которого можно было описать точно такими же прилагательными. Малфой — старший хотел, чтобы его сын женился на Дафне, но та, по всей видимости, была уже отдана Блейзу, поэтому глава семьи решил вовремя договориться о младшей дочери. Так Астория Гринграсс, младшая дочь мистера Грингресса, стала названной женой Драко Малфоя, пусть пока что и не подозревала об этом.       А Драко… Хотел ли он этого? Он уже даже не был уверен, что доживёт до окончания Хогвартса, что уж говорить о грядущей свадьбе. Астория была привлекательной волшебницей с длинными коричневыми волосами и зелёными, как изумруды, глазами. Но в ней не было ничего что могло бы сделать её хоть немного более интересной. Хоть немного более живой.

***

      Казалось, что этим утром всё пойдёт против Гермионы. Поздно придя из Хогсмида и совершенно забыв о том, что нужно заводить будильник, девушка проснулась от того, что Панси пошла в душ. Паркинсон совершенно не заботилась о том, что может помешать кому — то, но сейчас Гермиона ей была благодарна.       Посмотрев на себя в зеркало и ужаснувшись, гриффиндорка медленно запустила пальцы в волосы, пытаясь распутать собравшиеся колтуны. Задача оказалась явно не выполнимой и поэтому, прежде чем брать в руки расчёску, она всё же использовала заклинание, услышанное накануне от Джинни. Волосы, явно не ожидавшие такого спокойного отношения к себе, заструились по плечам, словно уложенные в лучшем магическом салоне. — Вау, — прошептала Гермиона, улыбаясь отражению.       Скинув учебники в сумку и быстро переодевшись, Грейнджер выбежала из комнаты в приподнятом расположении духа, хоть и слегка подпорченным тем, что ей пришлось отправиться на уроки не приняв душ. — Проспала? — спросил Малфой, вальяжно расположившийся на диване и смотрящий в окно. — С чего ты взял? — зло спросила девушка, поправляя юбку и подбегая к шкафу за расширенным курсом Трансфигурации, которая была у неё сегодня первым уроком. — Грейнджер, на время посмотри! Первый урок идёт уже пятнадцать минут, — пожал плечами слизеринец, наконец оборачиваясь к Гермионе и с интересом рассматривая её лицо, выражение которого с каждой секундой принимало всё более страдальческий вид. — Твою мать, — выругалась она, кладя учебник обратно. — А где Рональд? — Он стучал в твою дверь с утра, но потом подумал, что ты уже встала, поэтому пошёл один. — И ты не сказал ему, что я не проснулась?! — Зачем? — в поддельном изумлении спросил Драко, посмеиваясь. — Слууушай, Грейнджер, МакГонагалл не убьёт тебя за то, что ты пропустила один урок, да и ты, о Мерлин, тоже не умрёшь из — за этого. — Пошёл к чёрту, — покачала головой Гермиона, забежала обратно в комнату и схватила бутылку с холодным чаем, купленным в магазинчике Фреда и Джорджа. Она чертовски злилась на Малфоя, потому что была почти на сто процентов уверена в том, что он специально выбесил Рона, чтобы тот поскорее ушёл из гостиной.       Окончательно испорченное настроение уже ничего не могло исправить, она никогда не опаздывала на уроки и хотя понимала, что МакГонагалл отнесётся к её отсутствию с пониманием, не могла поверить в то, что так глупо пропустила любимый предмет. Следующим было зельеварение со Слизерином и Гермиона недовольно передёрнула плечами, чувствуя, как все невысказанные слова для Малфоя клокочут в горле. Схватив сумку, гриффиндорка выбежала из своей комнаты и, не думая о том, что Драко может сказать ей в ответ, резко остановилась прямо перед ним. — Знаешь что, Малфой? — девушка кинула сумку на диван, с ненавистью глядя на слизеринца. — Ты — просто жалок! Ты ничего не умеешь добиваться сам, получая бонусы в своей жизни только за счёт известной фамилии папочки! Но кто ты, блять, без неё? Если уж тебе и выдали место в старостате, то будь добр идти на встречу тем, кто живёт рядом с тобой, будь добр не выбешивать меня до такой степени, грёбанный Пожиратель Смерти! — Гермиона буквально выплюнула последние слова и лишь потом поняла, какую роковую ошибку совершила.       Если до этого в глазах Драко мелькала усмешка, то, как только гриффиндорка закончила фразу, она тут же расплывалась в сером тумане радужки, превратившись в ураган из ненависти и презрения. Медленно встав с дивана, Малфой вплотную приблизился к Гермионе и та начала отходить назад, предчувствуя неладное. — Так вот в чём дело, да, Грейнджер? — зло рассмеялся Драко, оценивая расстояние до ближайшей стены и заставляя Гермиону подходить к ней всё ближе. — Я — грёбанный Пожиратель Смерти! Хочешь услышать подтверждение своих слов, грязнокровка? Или так считает твой дорогой дружок, которого ты ублажаешь в туалете, пока не видит Уизел? — Закрой свой рот, Малфой! Не смей говорить такие вещи мне в лицо! — прошипела Грейнджер, краснее и упираясь лопатками в холодную каменную кладку. Ей было страшно. Правда страшно. Глядя в бездонные, казалось, глаза Драко Малфоя, буквально горевшие презрением, выплёскиваемым через край, девушка чувствовала, как быстро растворяется вся её спесь. Ей хотелось сказать что — нибудь ещё, что — то, что заставит его отойти на безопасное расстояние, но горло словно онемело, не позволяя даже воздуху проходить через себя. — А какие вещи мне стоит сказать тебе в лицо? Что я Пожиратель Смерти, не так ли? Ведь зная это всем будет проще… — Малфой откровенно насмехался над гриффиндоркой, чувствовавшей себя чертовски неуютно. Он хотел вывести её на эмоции, хотел, чтобы она сказала то, что хочет слышать. — Я расскажу МакГонагалл о том, что ты угрожаешь мне! — Я? Угрожаю? — рассмеялся Драко, беззаботно улыбаясь. — Гре-е-ейнджер, ты ещё не видела, как я могу тебе угрожать. — Отвали, Малфой! — толкая слизеринца в грудь, выкрикнула Гермиона, пытаясь протиснуться сквозь небольшое воздушное пространство между Драко и стеной. — Отвали, иначе я… — Не смей прикасаться ко мне, ты поняла? — процедил Малфой, резко останавливая девушку и рукой накрывая ей горло. — Я могу уничтожить тебя одним своим движением, грязнокровка. Хочешь знать правду? Да, Грейнджер, да, я блять Пожиратель Смерти, — наклонившись к самому уху гриффиндорки, прошептал Драко, едва касаясь губами её горевшего от ненависти уха. — Иди, расскажи своему Золотому Мальчику, какое я ничтожество. Расскажи об этом хоть всей школе, Грейнджер. У всех вас всё равно осталось не так уж и много времени.       Развернувшись, Малфой взял свою сумку и мантию, висевшую на столе и, громко хлопнув дверью, вышел из гостиной, оставив в ней ощущение жуткой горечи, желчи и презрения. Гермионе казалось, что она и впрямь разучилась дышать. Она словно вновь и вновь ощущала лёгкие, почти невесомые прикосновения губ Драко на своей коже и понимала, что должна ненавидеть его за то, что он… Что он…       Слова Малфоя, наконец, дошли до её сознания, словно стрелой пробивая маленькую частичку души, не верившую в то, что подросток, её однокурсник, может оказаться приспешником Воландеморта. Гермиона так отчаянно не хотела в это верить, так стремилась доказать Гарри, что Драко просто не может быть Пожирателем Смерти, а сейчас… Усомниться в словах слизеринца было невозможно, он выразился предельно ясно и честно. Гермиона не понимала, зачем ему это, но знала точно, что он не солгал.       Скатившись спиной по спине, девушка присела на пол, чувствуя, что у неё подкашиваются ноги. Стало страшно. Своими липкими лапами страх, подбираясь к ней со всех сторон, обвивал шею, руки и ноги, сковывая движения и словно заставляя окаменеть. Он живёт рядом с ней. Он ходит с ней на одни уроки и ест в Большом Зале. И сколько среди учеников Хогвартса ещё таких же, как Малфой? — Где Драко? — голос Панси не сразу стал различим для слуха Гермионы, но когда она наконец поняла, что обращаются к ней, то сразу подняла голову. — Грейнджер, оглохла что — ли? — Он ушёл, — прошептала гриффиндорка, наконец поднимаясь с пола и резко посмотрела на висевшие руки Паркинсон, пытаясь различить там метку. Заметив то, как внимательно Гермиона смотрит на неё, Панси замешкалась, пытаясь понять, не предполагает ли Грейнджер, что слизеринка теперь одна из Пожирателей. Уж слишком странным, внимательным и пугающим взглядом смотрела грязнокровка на ее предплечья. — Почему он ушёл? Мы же договаривались, что он подождёт меня. — Я не могу читать мысли Малфоя, Панси. Извини, теперь мне пора, — Гермиона, поправив мантию, на негнущихся ногах подошла к своей сумке. — Что он тебе наговорил такого, Грейнджер? Ты сама не своя. — Ничего, Паркинсон. Просто отстаньте все от меня, в конце концов, — выкрикнула гриффиндорка и, цокнув каблуком туфель, выбежала из гостиной, хлопнув дверью также громко, как это сделал Малфой. — Совсем уже крыша поехала, — недоумённо пробормотала Панси, укутываясь в махровое полотенце и уходя к себе в комнату. До второго урока осталось не так уж и много времени.

***

      Гермиона правда хотела пойти на Зельеварение, но одна только мысль о том, что придётся встретить Малфоя и, о Мерлин, возможно даже столкнуться с ним взглядом, приводила её в состояние жуткой паники. Пожиратель Смерти. Девушка понимала, что ей обязательно нужно рассказать об этом Гарри и тот, наверное, сможет придумать что — то для того, чтобы использовать эту информацию в свою пользу, но пока не могла придумать ни одного способа это сделать.       Драко Малфой — чёртов кусок ходячего льда, до краёв наполненный самолюбием и презрением, которых хватило бы на всю школу, если бы чувствами можно было делиться. Гермиона никогда не думала о Малфое, как о… человеке. Конечно, она умела сочувствовать, принимать и понимать многое, но Драко… Он был тем, кто, в её понимании, никогда даже не стоил того, чтобы о нём много думать.       Но сейчас, сидя около Озера, Гермиона не могла отделаться от мыслей, которые лезли в голову, словно надоедливые тараканы. И каждая последующая была хуже предыдущей. У него безумно красивые глаза       Эта мысль пролетела в сознании Грейнджер ещё в ту секунду, когда он начал приближаться к ней, распыляя свою ярость и ненависть вокруг себя широким ореолом. Серые, они словно впитали в себя всю глубину тумана, наступающего на лес. Однажды оказавшись в Запретном Лесу, Гермиона попала туда именно тогда, когда туман только спустился с неба, постепенно окутывая каждую веточку своим серым покровом. Глаза, словно земля после дождя. Серебряные, словно утренняя роса на только что пробившихся листочках. Голубые, словно самое чистое небо над Хогвартсом. Они не были серыми, пускай сначала могло показаться именно так. Они впитали в себя всю горечь, всю боль и всю красоту этого мира и, как бы не пыталась отделаться от этого ощущения Гермиона, его глаза были особенными. — Разве у Вас сейчас нет занятий, мисс? — неподалёку от себя услышала девушка. Позади Гермионы, укутавшись в длинный чёрный плащ, стояла высокая женщина. Её чёрные волосы мягкими волнами спадали на плечи из-под капюшона, изнутри отделанного изумрудным бархатом, а тёмные глаза смотрели пронзительно ясно. — Простите? — переспросила гриффиндорка, поднимаясь и не переставая изучать стоящую перед ней волшебницу. Она была изумительно благородна и явно была представительницей какого — то древнего рода. Острые черты лица смягчались лёгким румянцем, осыпанным на щеки, словно розовые бусинки, а пухлые, мягкие губы были какого — то удивительного кораллового цвета. — Меня зовут миссис Тонкс, я новый преподаватель в Хогвартсе. Жаль, не видела Вас за завтраком, когда директор Дамблдор представляла меня. — Тонкс? — изумлённо воскликнула Гермиона, раскрыв глаза. Неужели перед ней… — Миссис Андромеда Тонкс? — Мы знакомы? — усмехнулась волшебница, проводя рукой по капюшону и аккуратно его снимая. — Нет, нет, но я знакома с Вашей дочерью, Нимфадорой, — прошептала гриффиндорка, не имея возможности скрыть своё восхищение. Андромеда Блэк вышла замуж за Теда Тонкса, таким образом окончательно отстранив себя от семьи и никто не слышал о ней много лет. Даже Нимфадора не видела собственную мать, потому что та не отвечала ни на одно её письмо. — Все думали, что Вы пропали без вести! — Все? Не думала, что Министерство Магии будет так мною заинтересовано, — пожала плечами профессор, с интересом разглядывая стоящую перед ней ученицу. Она чувствовала, что та мечется между тем, чтобы сказать что — то и промолчать, не понимая, можно ли доверять стоящей перед ней женщине. — Я знаю про Отряд Дамблдора, дорогая. Ремус, после смерти Сириуса, написал мне множество писем, в которых просил вступить в Отряд, хотя бы ради Нимфадоры. Я просто не могла отказать, да и дочь… Мы слишком давно не видели друг друга. Сначала я удивилась тому, что он смог отыскать меня, но в конце концов оказалось, что Сириус просто оставил мой адрес записанным у себя в столе.       При воспоминании о смерти Сириуса сердце Гермионы предательски сжалось. Зажмурившись, она вновь взглянула на Андромеду. — Миссис Тонкс, а Вы знали его лично? — Сириуса? — дождавшись лёгкого кивка гриффиндорки, Андромеда продолжила. — Он был моим кузеном, но, несмотря на это, мне не довелось встретить его больше двух раз в своей жизни. Впервые я увидела его ещё младенцем, когда мне самой ещё не было десяти, и он был, могу сказать с уверенностью, самым резвым малышом из всех, кого мне доводилось знать. Второй же раз пришёлся на день, ставший ровным отсчётом недели до его смерти. Он пришёл спросить меня о том, могу ли я, как моя мать, видеть будущее, но этот дар, к счастью или к сожалению, не передался мне, поэтому Сириус ушёл ни с чем. — Он знал, где Вы? И никому не говорил? — удивилась Гермиона. — Как оказалось, он сохранил семейное кольцо Блэков. С его помощью можно перемещаться к любому из членов семьи, у кого на пальце все ещё хранится наша семейная реликвия. Мы поговорили недолго, может быть, пол часа. В конце концов, мы ведь во многом похожи. Оба изгнаны из семьи, оба многое потеряли, — прошептала Андромеда. — Ну, пойдём. Ты и так прогуляла уже два урока, а свой я тебе прогуливать не разрешу. — Вы ведёте Защиту от Тёмных Искусств? — Всё верно, — кивнула миссис Тонкс, кладя руку на плечо Гермионы. — Как тебя зовут, кстати? — Гермиона, — улыбнулась девушка. — Гермиона Грейнджер.