Брюнетки и лучшее в мире

В морду хлестал снег. Бокуто пнул с досады огромный валун, закатившийся на дорогу, но тот не пожелал разваливаться, отозвавшись замерзшей внутри ледышкой, и громко фыркнув, Бокуто просто двинулся дальше. Вот еще, делать ему нечего, как со всякими валунами воевать. - Теперь-то я понимаю всех тех девушек, что не смогли вынести тебя и недели, - говорила ему Миюки, одной рукой держа холодное ограждение стадиона, а вторую прижимая к груди. Светлые снежинки путались в ее длинных черных волосах, а пар выдыхаемого воздуха взмывал высоко вверх. Бокуто поправил ей шарф, несмотря на сказанное, и она даже на мгновение улыбнулась. – Ты классный, Бокуто, добрый и заботливый, но мы же совсем не интересны тебе… - Это же взаимно, - пожал плечами Бокуто, ни капли не обидевшись. – Будто им от меня нужно что-то кроме статуса бойфренда-спортсмена. К сожалению. - Но не все же такие! – вскидывает глаза Миюки, неожиданно живо реагируя на столь очевидные факты. – Неужели ты не думал никогда, что среди кучи пустышек есть кто-то настоящий? - Тише, тише! – Бокуто успокаивающе поднял руки, он вовсе не хотел ее расстраивать, просто был честным. – Думал, конечно, но… Я действительно же хотел найти кого-то своего, но быстро понял, что просмотр дурацких фильмов и разговоры за ужином интересуют только меня. Прости, Миюки, - он неловко улыбнулся, почесав затылок, - я плохой человек, да? Она тут же отрицательно замотала головой, волосы выбились из-под шарфа, шапка немного сползла на макушку, и его сильные руки вновь ринулись все поправлять, чтоб девушка ни в коем случае не замерзла и не простыла. Она все-таки милая, Бокуто действительно так считает, но… - Так давай сходим куда-нибудь вместе? Хочешь, в кино или кафе? Или парк развлечений, или съездим в океанариум? Да нет, он все же плохой человек. Вот Миюки хорошая, а он почему-то не рассмотрел. Может, он даже знает почему, но не собирается признаваться в этом кому бы то ни было. - Извини, - сдавленно произносит Котаро, - ты замечательная. Прости, что не понял раньше. Но я не думаю, что что-то выйдет… Послышался тяжелый вздох, Миюки на мгновение улыбнулась, хлопнув его по плечу и пристально взглянув в глаза. - Несчастливая любовь, да? – она потрепала свою темную прядь, будто на что-то намекая, но Бокуто не понял. – Знаешь, нет толку вот так бежать от кого-то. Ты хороший человек… И то, что ты поступаешь так с кем-то совсем не в твоем духе. Котаро не был совсем тупым, но смысл сказанного доходил до него смутно. Девушка откровений и не ждала, по крайней мере на прощание они пожелали друг другу счастья и даже обнялись. В этот момент казалось, что им лучше, чем за все их недолгие отношения. Миюки пустила пару слезинок, но заверила, что с ней все хорошо. Да, грустно, но это нормально, и Бокуто не нужно переживать. Он поверил, иначе бы ни за что не отпустил ее одну. По правде, Бокуто даже расстройства не чувствовал. Ну, то есть он ее обидел, это неприятно, и он виноват, но больше ничего. Рассказывает Куроо о своих злоключениях он просто по привычке, а получает целую лекцию нравоучительных речей. Бро умудряется впихнуть туда все, что сумел накопить, словно вел тайный список косяков Котаро, что даже неудивительно, ведь квартиру они снимали по-дружески на двоих, так что возможностей была уйма. Нет, он не стал припоминать грязные чашки, оставленные в коридоре: Бокуто периодически слишком поздно вспоминает, что ему надо выходить, и допивает свой чай уже в дверях. Но он же возвращается и все моет! А вот то, что все его пассии длинноногие брюнетки – это проблема, конечно. Ну и что, что Бокуто нравятся девушки с красивыми ногами, это преступление что ли?! А брюнетки?! Они азиаты, между прочим, черный тут самый распространенный цвет. В общем, он даже дослушивать не стал, разозлившись и хлопнув дверью. Они так спокойно разошлись с Миюки, что Куроо решил компенсировать недостаток скандалов? Ночевать на улице не хотелось, да и негодование просило вырваться наружу. Ладно, Миюки, она вполне имела на это право, но Куроо! Бокуто пнул еще один снежный ком, зима выдалась на удивление холодная, и примостился на скамейку. Вообще-то он знал, куда шел, а не просто болтался бестолку, но все равно решил взять паузу охладиться. Вроде не помогло. Дверь открылась после второго звонка, на пороге его встретило спокойное лицо Акааши, такое же непроницаемое, как всегда, и уголки губ Бокуто невольно поднялись вверх. Казалось, после школы у них не останется ничего общего, но все, кто так думал – полные идиоты. Бокуто готов был назвать своего бывшего сеттера не просто классным парнем, но и лучшим другом, и пошел этот Куроо в задницу. - Я с Куроо поругался, - неловко признается Котаро еще до того, как ему задают вопрос. Конечно, Акааши пропускает его внутрь. – Извини, ты наверно занят. Бокуто говорит это не из вежливости, а потому как стол Акааши весь завален тетрадками и учебниками, а сам парень тот еще чистюля, у него просто так беспорядка не бывает, значит, к чему-то готовился. Учеба в разгаре, как-никак. - Ничего страшного, у меня есть время. Чай будешь? Будет, конечно, будет. Из рук Кейджи он что угодно будет. Чай горячий, свежий и ароматный, пахнет травами и цветами, Акааши заваривает его сам и держит отдельную кружку специально для Бокуто. С совой, конечно, так предсказуемо, но от этого не менее мило. Бокуто плавится. - Он звонил, сказал, ты с девушкой расстался. - Ябеда! – взвизгнул Котаро, одновременно с этим вслушиваясь в каждое «ты», слетевшее с чужих губ. Когда Акааши обращался к нему на «вы», это было круто, но и не круто вместе с тем, так что уговаривать на «ты» приходилось долго, но каждый затраченный миг стоил результатов. Просто отпадно звучало. - Так вы из-за этого расстроились? - «Ты», - напоминает Бокуто, - и нет, это чепуха. - Чепуха? – повторяет Акааши, немного вскидывая бровь, дурной знак. - То есть, я хотел сказать, что мы с Миюки пришли к взаимопониманию. Поговорили откровенно, и никто ни на кого не в обиде, понимаешь? Этот ответ устроил брюнета куда больше, и он спокойно кивнул, подливая в чужую чашку кипятка, и Бокуто вдруг тяжело вздохнул. Негодование и впрямь улетучилось, желание жаловаться на жизнь напрочь отпало, да и Акааши ни на чем не настаивал, так что хотелось его за это расцеловать. Бокуто было просто тяжело от того, что произошло, и легко, потому что он тут. - Это самое спокойное место в мире, - честно признается он, - ты самый лучший человек в моей жизни, Акааши. - Ты так говоришь, потому что поссорился с Куроо. - Это не правда! – тут же возмущается большая совень. Как Акааши вообще мог подумать, что он менее значим или хуже какого-то Куроо?! – Я всегда так думаю. Абсолютно всегда! - Здорово, наверно, - на мгновение улыбается Акааши, - то есть я рад, что ты считаешь мой дом подобным местом. Квартиру Акааши снимают его родители. Он был не совсем согласен с этой идеей, но мама убедила, что на данный момент они могут это позволить. Деньги обесцениваются со временем, никаких срочных покупок им делать не надо, так что потратиться для комфорта сына – плевое дело. Иначе бы Бокуто набился к нему в соседи, а не к Куроо. То есть вот если совсем честно, то Куроо клевый парень и лучший в мире бро, но Акааши – это то, что дополняет Бокуто и наставляет его на путь истинный. В каком-то смысле он ботаник, так что его успеваемость рядом с Котаро могла бы скатиться ниже, но эти потерянные баллы переселились бы в успеваемость Бокуто. - Возможно, Куроо даже в чем-то прав, - сознался Котаро через некоторое время. Акааши не расспрашивал, но именно это и помогло ему собраться с мыслями и созреть. Акааши не расспрашивал не потому что ему все равно, а потому что знает, что даже Бокуто порой нужно немного спокойствия. Он просто мастер по пониманию своего бывшего аса. – И Миюки… Наверняка я поступаю неправильно. - Но все равно есть какая-то причина. - Ага, наверняка есть… - Я не знаком с большей частью твоих пассий, но Куроо говорит, что они все стройные брюнетки. С отличными ножками. Вам нравится определенный типаж? Ему Куроо говорил тоже самое, но тогда, казалось, не было нужды прислушиваться. Вообще-то Бокуто и сам знает прекрасно, что ищет во всех них определенные черты, думает, что ему западет в душу, зацепится, но это же все не то. В конце концов подменять одно другим – дело дерьмовое и бесполезное. Так что это не какая-то цель, это привычка. - Когда ты стал так хорошо общаться с Куроо? – вместо чего-то вразумительного, цепляется парень. Только не хватало, чтоб эта наглая кошачья морда переманила на свою сторону Кейджи. - Мы всегда общались неплохо. Просто он волнуется, да ты и сам знаешь это. - Угу, - Бокуто кивает и смотрит украдкой, как Акааши ополаскивает чашки и ставит в сушилку. Его такой знакомый профиль, плавные движения рук, немного непривычно отросшие волосы, нужно напомнить ему про стрижку… На самом деле Бокуто все прекрасно понимает. - Вы влюблены? - Что? – не понимает Котаро, и ловит пронзительный взгляд темных глаз. - Вы влюблены. - Я не… - пытается оправдаться Бокуто, но сам же и замолкает. Ему уже не пятнадцать, чтоб по-дурацки отнекиваться и стыдиться чего-то. В самом деле, нашел чего скрывать. И прозвучавшие слова не были вопросом, Акааши прекрасно знает его. - Я не буду вас учить чему-то, так что не сердитесь, - сразу предупреждает Кейджи, снова переходя на бесячее «вы», - но я не думаю, что пытаться подменить или заменить нужного человека другим – это хорошее решение. Разве это справедливо в отношении тех девушек, что искренне вас любят? Бокуто смеется. По-доброму, потирая друг о друга ладони, словно пытаясь согреться, и замечает, что своей реакцией невольно застал Акааши врасплох. А Миюки все-таки была не так плоха… - Конечно. Конечно, я думал об этом, я же не хочу причинять боль людям, которые ее не заслуживают. - Ах, точно, - соглашается брюнет и едва заметно кивает, словно коря себя за сомнения. Не нужно этого, глупенький Кейджи, твоя заботливость – это просто нечто. – Так…. Отвергли или это скрытые чувства? - Иногда ты бываешь таким бестактным, - смеется и смущается вместе с тем Бокуто, - это скрытые чувства. Глубоко-глубоко в душе скрытые. Ты меня разоблачил. - Представить не могу, чтоб такой открытый и социальный человек мог так долго что-то скрывать. Потихоньку они перебираются в комнату, Акааши забирается с ногами на диван, а Бокуто устраивается на мягком ковре, но телик они не включают, оставаясь в тишине квартиры. На столике включена небольшая лампа, а Бокуто специально спрятался, чтоб не глазеть на друга. Он то ли смущается, то ли боится пялиться слишком откровенно. Но ему тепло и уютно. Он будто бы дома. - Я… не знаю, как это назвать, - сознается он вскоре, запрокидывая голову и глядя в белый потолок, - иногда мне хочется все рассказать, отпустить душу, быть честным. Но это плохая идея. - Почему? - Потому что я потеряю свой оплот в этом мире. Голова Бокуто касается бедра Кейджи, он старается не ловить взглядом темные завитки волос, но не может побороть себя. Акааши такой бледный и невозмутимый, всегда знает, что делать, что сказать. Рядом с ним Бокуто всегда легче дышать, потому в любой тяжелой ситуации он бежит к своему драгоценному сеттеру, даже если они давно не играют вместе. Еще ни разу Акааши не закрыл перед ним дверь, а теперь и вовсе не уточняет, останется ли Котаро на ночь. Конечно, он останется. - Представить жутко, что ты чего-то боишься, - сознается Акааши, - твоя прекрасная брюнетка, должно быть, страшная женщина. И Бокуто сдуру выдает: - Это не женщина. Молчание. Они оба молчали минут десять, а то и больше. Бокуто соображал, правильно ли все прозвучало, понял ли Акааши, что это не просто не женщина, но и не девушка, и даже не девочка. Это не человек женского пола. Многое же объясняет, правда? - Это непросто, - наконец, разрушает тишину голос Кейджи, и Котаро понимает, что все это время его рука была совсем рядом с его волосами, почти касаясь. Как он мог не заметить ее тепла? – Значит, твой прекрасный брюнет. Даже не знаю, уместны ли будут мои соболезнования. Конечно, уместны. Соболезнования – это именно то, что нужно в этой ситуации. Бокуто бы сам себе пособолезновал, в чем и признается. По крайней мере Акааши от него не отворачивается, и от этого чертовски легко и прекрасно. Восхитительное чувство. Кейджи даже треплет его по волосам, чтоб не забивал голову всякой дрянью, и это значит, что он не будет морщить нос при виде аса, зная о его нетрадиционной ориентации. Бокуто от счастья даже запрыгивает на диван, усаживаясь совсем рядом и не пряча взгляда. Быть честным – это так здорово. - Тебя точно это не отталкивает? – на всякий случай уточняет он, рассматривая кончики волос, щекочущие чужую шею. - Конечно, нет, что за глупости. - Вот бы все были, как ты, Акааши. - Ты слишком хвалишь меня. Нет, не слишком. Бокуто хочется схватить раскрытую ладонь, взять ее в свои руки и просто так сидеть. Тонкие, ловкие и прекрасные пальцы Акааши совсем не похожи на его мозолистые, но именно поэтому они бы чудесно смотрелись вместе. - Знаешь, это… - быстро и совсем не подумав выдает Бокуто, но язык не поворачивается и в горле пересыхает; он хочет, но не может ничего произнести. Акааши успевает сжать одну руку в кулак, а вторую поднести к груди, и в этот миг в память врезается вдруг образ Миюки. Что же значит этот жест, как это понимать правильно? Бокуто не понимает совсем. – Это… это Куроо, вот. На мгновение у Акааши дергаются плечи, рука на груди сжимается, впиваясь ногтями в ладонь, а губы кривятся, будто их обладатель хочется улыбнуться в знак поддержки, но едва держится, чтоб уголки губ не опустились вниз. На мгновение Бокуто думает, что Кейджи все же противно от мысли, что его друг гей, но осознание истины приходит быстрее, чем развитие этой мысли. Акааши понимает, что ему врут, и ему от этого больно. Лучше бы вообще молчал. - Конечно, это не Куроо, - сознается Бокуто, разом отпуская все нестерпимое напряжение. – Что за глупости я несу… - Не нужно раскрывать мне все, если это неприятно. Я не буду настаивать. Бокуто кивает, и на этом вопросы о личном прекращаются. Они разыгрывают партию настолки, чтоб расслабиться и занять мозги чем-то другим, заказывают еду на ужин, потом Акааши все же занимается своей домашкой, Бокуто в это время разучивает слова по английскому, и в итоге они спокойно ложатся спать. Странно, что у Бокуто даже не возникло мысли сбежать от своего недавнего позора, но он ведь уже взрослый, да и куда ему еще идти? Потерять самое лучшее место в мире из-за того, что спорол какую-то чушь? Не в этой жизни. Они спят вместе, у Акааши широкая кровать, а вот второго одеяла нет, так что это вполне обыденное явление. Еще Акааши засыпает быстро и спит крепко, потому порой по ночам Бокуто позволяет себе какие-нибудь глупости, вроде уткнуться носом в чужую шею, но не более того. Он же все-таки не извращенец какой-то и не мерзавец, чтоб пользоваться доверием и беспомощностью своего близкого человека. Котаро прислушивается к ровному дыханию рядышком и пододвигается ближе. Ему очень хочется сказать, какой же Акааши чудесный, но он лишь молча обнимает его, вдыхая аромат волос, и понимает, что слышит отчетливый стук. Акааши отлично умел притворяться спящим, выровнять дыхание – легче легкого, но вот сердце свое никак не угомонить. Мчит так быстро, словно стремиться куда-то убежать, не у одного Бокуто сегодня не получалось заснуть. - Ты же все понял, да? – на всякий случай уточняет Котаро, даже не пытаясь скрыться, уползти или оправдаться. Он держит Кейджи еще крепче, волнуясь в три раза больше, потому что это не случайно во сне сплетенные ноги. Это объятия настоящие, осознанные, и оба понимают все. - Возможно. Я мог ошибаться. - И даже не помог мне! Какой жестокий… Бокуто хочется прижаться плотнее и никогда-никогда не вылезать из этой кровати и не отпускать сеттера. Пусть это мгновение длится вечно, потому как один лишний вдох, и все будет разрушено. Это мгновение уже никогда не вернется, но оно прекрасно. - Ты не смог. Ты даже мне не смог сказать правду, - с сожалением произнес Акааши, а его холодные пальцы коснулись обнимающих его горячих рук. Но не стали скидывать. – Дальше только хуже будет. У тебя карьера. Ты звезда, еще немного, и телевизионщики будут ходить за тобой хвостом. Не получится скрывать что-то вечно, узнают все: и твои друзья, и семья. Как ты будешь жить с этим, если даже мне не сумел признаться? От тебя все отвернутся. - Но ты не отвернешься? – осторожно уточняет Бокуто. Потому что это звучит не просто как понимание его чувств, а… принятие? Нет, быть не может, но каждое слово Кейджи звучит так, словно он хотел, словно он ждал. Словно он мог бы ответить «да». - Конечно, нет. Я буду с тобой, чего бы ни случилось. Если сам не прогонишь, конечно. - Я бы никогда, Акааши!.. - Я же зануда, слишком строгий и ботаник. - Что?! Кто тебе сказал эту чушь?! - Ты, - со смешком ответил Кейджи. Ну да, может, было дело, но Бокуто никогда не говорил подобного со злым умыслом. Да он бы сам вскрыл себе вены карандашиком с оленем, если бы ненароком обидел Акааши. - Я люблю тебя, - открыто признается он, прижимая к себе еще крепче, - я очень люблю тебя. Ты прав, будет очень сложно. Я понимаю, что половина моих друзей будет воротить нос, но Куроо останется. Поворчит, но примет. Он как-то сказал, что хочет позвать тебя на свидание, я ему чуть не вмазал. - Куроо хотел позвать меня на свидание? – в голосе звучит неподдельное удивление. Еще бы, Бокуто сам чуть приступ не словил, когда услышал. - Ага. Это правда, я не придумал, - поспешил заверить Бокуто. - Так он все поймет… Из команды меня не выгонят. Ну да, будут относиться холоднее, но если выгонят за то, что я гей, то проблем у них будет куда больше, чем если оставят. А семья… я не знаю, честно. Но я уже взрослый мальчик. Я не могу избегать всех вещей, что им не по душе, особенно, если это что-то важно для меня. С полминуты Акааши молчит. Но он не ругается, не отпихивает Бокуто. Это уже хорошо, это прекрасно. Акааши прекрасный, и Бокуто будет счастлив даже если он скажет «извини, но давай все-таки останемся друзьями». Потому что друзьями тоже классно быть, они могут вместе обедать в кафешках, ходить на всякие дурацкие выставки, играть, смотреть идиотские фильмы. Серьезно, кто бы мог подумать, что Акааши, вот этот серьезный и непроницаемый Акааши, будет смотреть с ним любую ересь, от которой даже Куроо у виска крутит? - Почему ты тогда молчал? - Исключая все сказанное выше, остается лишь один фактор, - умно заключает Котаро, - я не назвал только тебя. Я боялся потерять тебя. Я совсем не против, если ты не захочешь со мной целоваться и не дашь держаться за руки. Даже если ты запретишь мне обнимать тебя, я переживу это. Но если ты вычеркнешь меня из своей жизни… Я не знаю, как бы я справлялся с этим. Акааши снова долго молчит, но Бокуто не обижается на него за это. Ему самому было чертовски сложно, какое право он имеет требовать от других моментальных ответов? Пусть Кейджи обдумывает все столько, сколько ему это нужно, даже если потребуется не пара минут, а пара лет. Бокуто тоже много думал, очень много. Акааши немножко раздражал его где-то два с половиной часа после знакомства, а потом… потом все пропало, засосало в омут. У Бокуто едва разрыв сердца не случился вместе с выпуском, потому что, а что если Акааши с ним только из-за волейбола? Значит, теперь их ничего не связывает, и они разойдутся навсегда. Каким же он был глупым. - Я хочу, чтоб ты меня обнимал, - говорит Кейджи, когда Бокуто уже сопит ему в шею. Котаро не особо шарит во всех этих запахах, типа пахнет яблоком с примесью корицы и ноткой кардамона. Да вообще хер знает, какие там нотки, просто это запах Акааши, смешанный с его гелем для душа. Очень приятный и родной, самый любимый запах. - Я обнимаю тебя, - ласково и счастливо напоминает Котаро. Обнимает сейчас и обнимет еще тысячу раз. - Тогда поцелуй.