Зависимость

Любил он вкус коньяка, а она — сигарет вишнёвый дым Все так просто казалось тогда: Не игнорируй желание, Живи только многновеньем, Бери все, что хочешь здесь и сейчас. Ему — восемнадцать, ей же — шестнадцать. То было начало чего-то большого и страстного. Ухаживаний не было, а любовью и вовсе не пахло. Сейчас же пятилетний выдержки «Courvoisier» Выбешивал её одним лишь цветом, ароматом или вкусом. «Отвратительно.» — в отвращении губы кривятся её. «И как ты пьёшь эту гадость?» — спросила она на балконе однажды. Между пальцев — сигарета, на балконе же смрад. Вишнёвый «Glamour» рецепторы раздражал Не хуже, чем красная тряпка перед носом быка. «А сама-то?» — бросает небрежно. Не ей напоминать о его вкусах. Ему двадцать семь, ей — двадцать пять. «Ты снова курила?» «А ты снова пил?» Он снова вздыхает — ему надоело. Она решает оставить гордыню на миг. «Да, я курила.» — отвечает просто, без лишнего пафоса или лишних слов. «Твоя очередь…» — насмешливо тянет. На густо накрашеннных алым цветом губах Усмешка цветёт ядовитым цветком. «Не пил — дегустировал» — не ответ — оправдание. «Как раз в его стиле» — проносится мысль в её голове. Перед глазами возникли прошлые года. Как он приходил к ней за порцией секса С бутылкой любимого коньяка. Приходил с сигаретами, входил со словами: «Купил, как просила.» А потом вопрашал: «Как ты куришь эту дрянь? " Она отвечала: «А как ты пьёшь эту гадость?» При этом указывая на бутылку в руке. «Один один, детка» — усмехался. Тогда чувства были — игрой, карнавалом, их личным театром на двоих. Сейчас — наркотой, зависимостью, их личным опиумом. Любви больше нет. Её, вообще-то и не было. Есть только «Courvoisier» пятилетней выдержки и вишнёвый «Glamour». Есть только он и она. Пусть утром они будут ненавидеть этот фарс и привычки другого — ночью они будут упиваться своими зависимостями. Он не представит жизнь без запаха её вишнёвого табака, а она — без вкуса его коньяка.