Очарованные небом глаза

Наруто не опаздывал на тренировку. И его друзья об этом знали. Просто, когда блондин взволнован, и ему нужно что-то обдумать, он всегда сбегает с глупыми отговорками от «забыл выключить утюг» до «там вторжение пришельцев, мне нужно бежать». Поэтому сейчас он тихо мирно шёл по направлению к спортивному комплексу, низко опустив голову. Тени к вечеру становились длинные и ленивые, а свет солнца приобретал оттенки спелых апельсинов. Наруто макушкой чувствовал приближение лета, ведь уже неплохо согревался от лучей. Приходило время сменять тёплые пиджаки и толстовки на более лёгкие летние варианты, в основном состоящие из вязаных кардиганов. В голове мысли тянулись отнюдь не так лениво. Точнее, мысль была одна, но имевшая множество ответвлений. Наруто снова и снова ловил себя на чувстве неправильности всего происходящего. Вообще неправильности его жизни. Всё было не так, как у всех, даже сигареты были с корицей. Никто не курит сигареты с корицей. Наруто решил не бесить своего тренера запахом табака, чтобы снова не отчитываться перед опекуном. Пусть пару раз в месяц, но Хирузен Сарутоби приезжал и даже иногда звонил Наруто, когда не получалось приехать в ближайший месяц-два. По долгу службы он много работал, налаживал жизнь города, уезжал на важные встречи. И Наруто честно это понимал, но так было обидно и больно, что жизнь обычного ребёнка проходит мимо него. И опять же всё не так, как у всех. Наруто углубился в свои чувства, припоминая своего сенсея, чтобы успокоиться, но эта попытка только ещё больше угнетала состояние, ведь даже полюбить человека старше и, тем более, учителя ему казалось ужасным и неправильным. Вместо светлого чувства, которое заставляло его парить над невзгодами, появился уничтожающий стыд. Он прибивал всех бабочек гвоздём к стенке, и они, ещё живые, бессильно трепыхались. Синие с чёрными полосами, голубые как весеннее небо, цвета алых лепестков роз, даже оранжевые с причудливыми узорами — столько их было много в его голове, сердце. И почти натурально был слышен гул от их трепещущих крыльев. Он ощущал себя мерзким. Его грязная неправильная однополая любовь не была достойна существования, о чем ему твердил глухой голос внутри, ухающий и низкий. Его ли это мысли? Наруто не смог разобраться. Был только он и тёмный озлобленный тон, полный ненависти к себе, равнодушный к счастью. Наруто дошёл до комплекса, прерывая свой сеанс самокопания. •••••••••••••• Наруто тяжело дышал, не переставая вкладывать всю силу в удар. Светлая кожа обтягивающая жилистые мышцы блестела от пота. Вся футболка вымокла. Наклон, удар, уклонение, уклонение. Отразил. Тело потяжелело, Наруто пропустил удар, и его отбросило назад, он почти потерял равновесие. В голове был тот же шум, что и в кафе. Ничего не изменилось. Каждое действие будто наливалось свинцом, уклоняться было сложно, бить — ещё сложнее, даже глаза заволакивало дымкой. Просто было тяжело. Хотелось спрятаться, но блондин бы никогда себе в этом не признался. Наруто пропускал удар за ударом, которые проходили будто сквозь него, не оставляя боли. Мысли будто исчезли, оставляя вместо себя чугунную тяжесть в районе груди. — Наруто, собери себя в руки! — громко возмущался Джирайя, почти агрессивно. Он был слишком давно знаком с Наруто, чтобы не понять, что что-то происходит, — Удар, удар. Нет, Наруто. Тут блок. И тут блок. Да что с тобой происходит. Учитель возмущённо и непонимающе лепетал, ещё быстрее и активнее нападая, почти валя Наруто с ног. — Справа заходи, справа. Наруто, там лево, а не право. Всё, стоп. Перерыв. Парень тяжело опустился на маты, вытирая футболкой пот с лица и шеи. Волосы на загривке и лбу липли к коже, наливаясь тёмно-пшеничным. Взгляд повело, он стал туманным и расфокусированным, снова обращённый внутрь себя. Тренер сильно обеспокоился, принимая про себя решение, чтобы отпустить ученика пораньше на отдых. — На, выпей немного. — Джирайя приземлился рядом, — Наруто, ты же знаешь, что я пообещал твоему опекуну... — Да-да, Джирайя-сенсей, не утруждайтесь. Здоровое тело, здоровый дух, постоять за себя и так далее. Я всё помню. Если бы мой заботливый опекун ещё бы появлялся чаще раза в год... Грустно закончил парень, прикусывая себе губу, ведь он снова болтнул лишнего, ему нельзя было обвинять, но он опять не сдержался. — Наруто... у тебя есть люди, которые о тебе заботятся. И Сарутоби-сан тоже заботится.... Джирайя аккуратно налаживал контакт, чувствуя свою ответственность за состояние ученика, ведь помимо Джирайи, близких людей у него было немного, а тех что рядом и вовсе нет. — Да, я понимаю, он это делает ради меня, я понимаю, да. Скорее себе, чем тренеру, проговаривал блондин. Наруто низко опустил голову. Снова он разошёлся на эту тему, хотя обещал себе не возвращаться к ней. Он ценил людей, которые его любили. Он не хотел обидеть их даже мыслями, но так невероятно тоскливо становилось иногда. Особенно, возвращаться в пустую квартиру и заставать всё там же, где ты оставил. Находить невымытую посуду с завтрака, заваривать себе чай в одиночестве, смотря на зажигающиеся вечером фонари. — Наруто, — Джирайя положил руку на плечо мальчика, будто возвращая его мысли обратно в тренировочный зал, — расскажи мне, что тебя беспокоит. Я помогу. Узумаки осторожно заглянул в глаза учителю, как собака решается подойти к незнакомой кормящей руке. Наверное, он хотел найти там дежурную вежливость, после которой смог бы спокойно проговорить, что всё нормально. Но вместо неё он наткнулся на тягучую заботу с искорками беспокойства, искреннее непонимание и желание помочь. Наруто и не помнил, когда он в последний раз получал такой взгляд от взрослых, но решится было всё ещё сложно. Наруто с шумом выдохнул, направляя своё лицо к затянутому сеткой окну, где уже сгущались сумерки. — Сенсей... я совсем запутался. Я согласился на одну авантюру с человеком, который мне нравится, но я чувствую, что лучше бы я этого не делал. Всё мне подсказывает, что мне не стоит... любить. Но, я не могу ничего противопоставить. Мое сердце совсем не слушается. Я хотел бы отказаться от этого чувства, и не знаю правильно ли, что я люблю этого человека. Наруто обеспокоенно сидел, свесив голову, как сломанная игрушка, как марионетка, которой перерезали нити. Боль тугим бантом затянулась на груди, мешая дышать. Наруто влюбился так же, как обычно прыгают в холодную воду пруда. Сначала долго решаешься на берегу, но потом раз и ты захлёбываешься и бултыхаешься, как неумеха, в панике погружаясь всё глубже. Ощущая себя на самом дне, он мечтал только закопаться в мягкий ил, чтобы его похоронила водная гладь, опутали водоросли, и он превратился в воду, становясь един со всей природой. Джирайя прекрасно понимал, в чем дело. Конечно, любовь. Что ещё могло так дезориентировать его ученика, который со всеми сложностями справлялся с улыбкой на лице. Сейчас от улыбки оставались только осколки, глаза становились холодными, как мутное оконное стекло зимой. Джирайя понимающе смотрел, стараясь согреть паренька своей заботой. Он опустил свою большую мозолистую руку на плечо мальчика, из-за чего тот поднял на него глаза. — Я понимаю, о чем ты. Я хочу, чтобы ты хорошенько запомнил то, что я скажу тебе, Наруто…— Голос был серьезный и низкий, с нотками щемящей привязанности родителя, — Любовь — это светлое чувство. Это самое прекрасное, что может произойти с человеком. Только она вдохновляет нас работать над собой, жить дальше, она даёт всей этой жизни хоть какой-то смысл, понимаешь? — Наруто почти кивнул, бессильно опуская голову, но всё ещё смотря в глаза учителя, наливающиеся огнём, — Любовь к кому угодно, к чему угодно, Наруто. Нет неправильной. Я никогда не жалел о своих влюбленностях, и ты не жалей. Даже если ничего не получится, даже если ты не можешь дать ничего взамен. От любви твоя душа станет большой-большой и очень тёплой. Если и есть смысл в этой жизни, то только чтобы любить. Никогда не забывай это и люби искренне, как ты это умеешь. — Сенсей... Наруто тепло улыбнулся, наблюдая, как рука Джирайи скатывалась с его плеча, чтобы потрепать по голове. Тело снова обретало привычную лёгкость и энергичность. Чувствовался каждый волосок, каждая мышца и каждый подёргивающийся палец. Любовь, воцарившаяся в сердце, расцветала в глазах и создавала приятный лучистый ореол. «Я буду любить, даже если это будет стоить мне очень дорого» Бабочки встрепенулись и полетели, шумом провозглашая свою свободу от оков стыда. ••••••••••••••••• По пути на учебу Наруто знал поименно всех собак, а местные зоомагазины и приюты узнавали парня вне зависимости от смены по одному силуэту в растянутых трениках и заливистому «Здрасьте, даттебайо!». С детства Наруто был привязан к животным, выхаживал котов и собак, подбирал выпавших птенцов из гнёзд и относил живую рыбу с рынка обратно в воду, откуда он знал её ловили. И в этот раз, возвращаясь со встречи с друзьями в кафе «Лист», Наруто заметил пушистую попку знакомой дворняги золотисто-рыжего цвета с короткой шерстью. Она лежала в слякоти возле тёплой дырки в стене старого многоквартирного дома, просунув мордочку внутрь. — Эй, Сонька. Со-о-оня! Эй, что тут делаешь? Наруто осторожно подходил к собаке, собравшейся вставать в грозную позу, хотя уши были боязливо прижаты. Из кирпичной стены доносились тихие попискивания. Наруто осторожно присел в полуметре от золотистой дворняги, ее хвост стоял трубой, а шерсть на холке заметно поднялась, почти чёрные в этом свете глаза пугали своей наливистой готовностью вцепиться в глотку любому. — Сонька~ у тебя там детки? Можешь не показывать, конечно, но я-то всегда не против с ними понянчиться. Узумаки протянул руку ниже уровня носа собаки, держа всё время контакт глаза в глаза. Соня постепенно успокоилась, подошла и потёрлась мордочкой о знакомую руку Наруто, подставляясь под поглаживания и почесывания. Её жёсткая грязноватая шерсть прилипала к рукам. — Вот так, Сонька. Ты у нас теперь мамочка, да? Смотри, что у меня есть для вас. Наруто вытащил из тканевой сумки консерву с мясом и выложил половину на землю. Сонька терпеливо ожидала, и принялась за еду только когда Наруто отполз на достаточное расстояние, оставляя собаке пространство в метр. — До встречи, Сонька, аккуратнее с детками! Наруто прошёл ещё вдоль двора до места кормления кошек. Бабушки уже оставили на картонках немного объедок, которые потихоньку растаскивали вороны. На этой стороне двора солнце не скрывалось деревьями, поэтому весь снег успел сойти ещё вчера. Дубы обнажили свои голые корни в земле, а шиповник ещё не спрятал в зелень ветви. Вот и всё семейство чёрных котов было видно в тени куста, в частности по поблёскивающим глазам и белой шерсти на лапках. Наруто оставил на картонках ещё нарезанных молочных сосисок, долил воды в пластиковую мисочку и отправился в свой подъезд. __________ Вечер уже спустился на город, скрывая мечты людей под толстым слоем прозрачной темноты. Воздух ещё отдавал морозом, последние напоминания о недавней зиме. Наруто сидел в старом кресле, которое жило в этой квартире столько же, сколько Узумаки себя помнил. Всё в катышках и пыли, однако безумно мягкое и пахнущее его опекуном. Идти за стол не хотелось, поэтому над уроками парень корпел прямо под светом одинокого торшера. На коленях раскрытый учебник истории, в руках ручка, скрипящая по клетчатой бумаге. Хронологическая таблица была почти готова, оставалось только дочертить. Нервно блондин поправлял свои очки для чтения, из-за того что их размер был ему немного велик. Как выразился Хирузен: «на вырост». В тишине квартиры звонок в дверь был совершенно неожиданным, рука парня дрогнула, смазывая последнюю графу таблицы. Волнительно и страшно было, гость ночью, да ещё и без предупреждения. Совершенно ново и необычно. Раздался ещё один звонок, и Наруто поспешил к глазку. — Ирука-сенсей! — Наруто распахнул дверь с восторженным писком. — Здравствуй, Наруто! Ты так вырос! Совсем не заходишь к своему сенсею, Наруто, тебе должно быть стыдно! Даже не звонишь мне, проклятый мальчишка. Ирука стоял в своём лёгком весеннем пальто цвета тёмно-синего агата и смешливо нахохлился, в шутку ругая ученика. В руках он держал закрытый целлофаном домашний пирог. Как понял Наруто, лимонный, ведь другие его сенсей с младшей школы готовить не любил, тем более не в сезон. — Простите, Ирука-сенсей! Проходите, пожалуйста! Наруто слегка поклонился, принимая пирог, и принюхался. Точно лимонный. _________________ — Вы по делу ко мне или просто в гости зашли, Ирука-сенсей? Наруто наливал чай позднему гостю, расставляя по столу тарелки с крекерами и овсяным печеньем, в середине на самой красивой тарелке Наруто расположил порезанные кусочки пирога сенсея. — Если честно, и так и так. Твой отец мне писал, просил лично тебе донести. Наруто встрепенулся на этих словах, округляя глаза, пока Умино старательно грел красные руки о кружку со смешным рисунком чихуахуа. — О, Папа? — Наруто почти не помнил родителей, они уехали уже очень давно с благотворительной миссией в африканские страны. Его родители были знаменитыми борцами за права человека, до сих пор они многое делали и для их города, выбивали финансирование, направляли кадры и являлись представителями-советниками. Его отец был четвёртым мэром, и Узумаки им очень гордился, мечтая пойти по стопам семьи и тоже делать карьеру в сфере дружбы народов и помощи. — Да, Минато-сан писал, что на его местности наконец поставили новые вышки связи, и теперь с ним можно будет легче связаться. Он оставил тебе номер для его вызова, но он передаёт что связь всё равно плохая, но хотя бы можно через неё оставить заявку на нормальный звонок. Теперь он сможет выбираться в город, чтобы поговорить с тобой почаще раза в несколько месяцев. Ну как тебе? Ирука выжидающе смотрел на блондина, ожидая бурную радость, но заметил в его глазах скорее оттенок грусти, смешанный с его привычным восторгом. В конце концов, Наруто встряхнул головой, смахивая наваждение и уже порадовался по-настоящему. — Круто! Как здорово! Он говорил, как там мама? — Кушина-сан в норме, такая же бойкая как обычно. Что-то в этом мире не меняется, да? Ирука уплетал уже свой кусок, пододвигая тарелку с порцией парня ближе к нему, чтобы он не забыл, что делить чай и еду надо вместе. — Ахах, да, мама всегда так, даттебайо. Я рад, что у них всё хорошо. Наруто по-тёплому улыбнулся, размачивая крекер в ромашковом чае. Врач посоветовал ему пить ромашковый чай, что успокоить буйную энергию, однако это никогда не помогало. Крекер утонул, и Узумаки сдался, откусывая мягкую выпечку с поблёскивающим лимонным муссом. — Как ты, Наруто? Конец года близится, ты стараешься в учёбе? — Ирука-сенсей, обижаете! Конечно, я стараюсь! Вот, даже репетитора нашёл для математики. Всё идёт по плану. Только он пока не согласился, но я очень надеюсь. Перенёс уже наш звонок два раза, весь из себя занятой. Ирука помнил Наруто ещё пацаном, бегающим по школьным коридорам, расписывающим школьные памятники и портреты. Однажды, он даже заляпал статую первого мэра-основателя красной краской, пытаясь переделать надпись на его постаменте. Этот парень никогда не был заинтересован учебой, концентрация оставляла желать лучшего, да и способностей к предметам не наблюдалось. Видимо, что-то всё же меняется в жизни. — Кого ты выбрал? — Вы вряд ли его знаете... Это Какаши-сенсей, он преподавал у нас месяц, мне понравился его стиль преподавания. — «и он сам» добавил про себя Наруто, немного краснея на мыслях. — Ооо, Какаши-сан! Я его отлично знаю. Он хороший преподаватель, постарайся, Наруто! — Так точно, даттебайо! — Ах да, — Ирука закопошился в своём кармане. Связка ключей брякнула, когда ударилась о стол, — мне нужно будет уехать, сможешь снова последить за цветами? Поливать раз в день вечером, те что на подоконнике ещё из диффузора. — Без проблем, сенсей, положитесь на меня, даттебайо! ••••••••••••• — Здравствуйте, Какаши-сенсей, я должен был вам позвонить ещё четыре дня назад, но вы дважды перенесли звонок, поэтому я звоню сейчас. Пожалуйста, перезвоните мне на этот номер. Автоответчик пропищал и снова послышались быстрые гудки. — Всё ещё не берет? — Сакура тоскливо пила свой коктейль за столиком номер семь. Саске в этот раз не было, так как он застрял на семейном вечере после школы, откуда его официально забрал старший брат на чёрном авто слишком известной марки. — Я уже не знаю, что думать. Не теряю надежды. На крайняк буду скидывать ему смешные картинки с пёсиками, он оценит и влюбится в меня. Наруто тихо вздохнул, смотря на фотографию сенсея, сделанную втихаря в столовой, где тот читал за чаем на общем обеденном перерыве, теперь она красовалась у него телефонной книге у номера Какаши. — Не волнуйся, Наруто, — Сакура взяла Наруто за руку, сочувствующие сводя светлые брови, — он тебя не заслуживает. — Спасибо за поддержку, Сакура. Наруто угостил подругу малиновым пончиком, и они разошлись на перекрёстке в паре метров от кафе «Лист». __________ Наруто со страхом обнаружил, что уже пять секунд смотрит на звонящий телефон, не в силах ответить. На экране светилось имя его возлюбленного сенсея с тремя сердечками в конце и та самая фотография. Сердце гулко отбивало ритм, но Узумаки сумел взять себя в руки и дрожащими пальцами принять вызов. — Какаши-сенсей? Д-добрый вечер. Его голос почти не дрогнул, хотя это было не так важно, ведь сейчас решится его судьба. — Наруто, привет. Прости за перенос звонков и за опоздание. Мне неловко, что так вышло. Не нашёл ещё себе сенсея для подготовки? — Ничего, Какаши-сенсей, я ждал ответа от вас, никому больше не предлагал. На том конце послышался облегчённый выдох. Наруто слышал, что голос сенсея стеснялся его обыкновенной чёрной маской. — Чудесно, Наруто. Я почистил свой график, и смогу взять тебя… — на том конце послышались шелесты бумаги, — дважды в неделю по полтора часа в понедельник и пятницу, где-то в пять часов. Иногда будем переносить или что-то менять. Тебе подходит? «Взять тебя...» громко звучало в голове блондина, он покраснел, как рак, заходясь сердцем над формулировкой сенсея, он ещё никогда себе не представлял ничего пошлого, ограничиваясь лишь тихим обожанием, но все его мысли сейчас никак не могли удержаться. — Д-да, се-енсей. Я могу, даттебайо. — Хорошо, приходи по адресу, который я тебе оставил в прошлый раз, заниматься будем у меня. Жду тебя в понедельник, без опозданий. — Спасибо, я кладу трубку. Наруто с минуту смотрел на экран телефона, ощущая как горячая волна поднимается высоко к ушам. Его тело тяжелело, внизу живота тянуло. Перед глазами всё стояла картина, как сенсей произносит это слегка игривым тоном в пустой учительской, вальяжно раскинувшись на кресле. — Твою мать... Парень сжал бугорок в штанах и напряжённо выдохнул. Он не первый раз осознавал, что у него встаёт на сексуальных героев фильмов или абстрактные фантазии в голове, но первый раз он столкнулся с тем, что главной фантазией стал предмет его обожания. Дело было очень стыдное. Наруто поплёлся в ванную, чтобы побыстрее избавить себя от позора, и пойти досматривать начатую серию Сейлор Мун. Он сидел на бортике в ванной закусив футболку, чтобы не застонать в голос. Рука по члену двигалась легко из-за смазки, которую он всегда хранил дома, ведь когда-то в 14 прочитал на форуме, что ощущения с ней ярче. От стенок ванны отражались его хриплые вздохи, в голове мелькали образы. Сенсей без маски, его руки, ощущения прикосновений, кожа к коже, горячий шёпот на ухо. Наруто задавил стон в горле, приближаясь к разрядке. Он представлял его торс, перекаты крепких мышц под бледной кожей в коричневых веснушках, пусть он никогда и не видел руки Какаши выше локтя без одежды. Наруто представлял и представлял, фантазия стала почти реальной, он слышал его гортанные стоны, чувствовал настойчивые прикосновения, видел огонь в холодных тёмных глазах. Наконец он кончил, глубоко вздыхая. Ощущение камня на шее спало, в голове громко рассыпались стены его мыслей. «чил на сенсея, дрочил на сенсея, дрочил на сенсея, дрочил на сен...» — Ками-сама, помогите. Простите мам, пап. Простите, Какаши-сенсей. Надсадно проговорил Наруто, пытаясь не смотреть на заляпанный пол. Ещё 10 минут он стоял под холодным душем, не в силах успокоиться. «Это точно конец, — думал он, — назад пути нет»