Новогодняя "ошибка"

      Стрелки часов уже давно перевалили за двенадцать, поэтому и комната, в которой проходило веселье, вскоре опустела. Только Анри, ковырявшийся с мандаринами, сидел на диване, поджав под себя ноги и подложив под спину единственную уцелевшую сегодня подушку. Эйнар в приподнятом алкоголем настроении убежал к компьютеру сразу после закончившегося боя курантов, прихватив с собой вцепившегося в бутылку с вином Виктора.       Фейерверки разрывались прямо под окнами, хотя сколько раз просили народ пускать их не в жилой зоне. От каждого взрыва петарды Анри невольно вздрагивал, а из-за ухода остальных празднующих чувствовал себя немного одиноко. Он любил быть в центре внимания и заботы благодаря своему мягкому и нежному характеру, поэтому, внезапно оставленный всеми, он мог лишь тихонько чистить мандаринки, огорчённо вздыхая.       Внезапно дверь открылась, и в комнату ввалился Эрих, бегавший на улицу немного отрезветь после резко ударившего в голову смешанного с вином шампанского. Он сел рядом с Анри, проведя рукой по своим взъерошенным светлым волосам и немного вспотевшей шее.       ― Хочешь? ― малой протянул ему почищенный фрукт.       ― Нет, ― Эрих правда не хотел есть, даже за праздничным столом он мог только пить. Он повернулся к притихшему пареньку, насупившемуся после отказа. Отчаянно пораскинув небольшим количеством мозгов, которые были в состоянии мыслить, молодой человек подался вперед, приоткрывая рот для мандаринки. Анри сразу же улыбнулся и протянул кусочек, мимолетно задев пальцами губы Эриха. Тот резко отстранился и, быстро прожевав, отвернулся в другую сторону, с неискренним интересом рассматривая древний и пыльный гобелен на стене.       Мальчишка взволнованно выпрямился и пододвинулся ближе к парню, аккуратно обхватывая руку того повыше локтя. Блондин хотел было встать, но младший потянул его обратно на диван.       ― Что-то случилось? ― в его зелено-карих глазах явно читалось беспокойство, смешанное с испугом.       ― Не волнуйся, ничего страшного, ― Эрих не мог просто взять и рассказать. Не мог описать, как ему хотелось коснуться гладкой мальчишеской кожи, ощутить пульсацию артерии на тонкой шее, запустить пальцы в спутанные кудрявые волосы, прижаться к кажущимися мягкими губам. Но одновременно с этим понимал, что сейчас единственное, что ему позволено сделать, это оттолкнуть мальчика и засунуть свои мерзкие желания как можно дальше.       ― Так что? ― Анри всё ещё цеплялся за руку парня. Он словно боялся его отпустить и потерять единственного по-настоящему родного человека. Того, кто первым принял после появления, с кем было действительно комфортно, с кем он мог искренне улыбаться и смеяться.       ― Неважно, ― мысли о неправильности своих поступков снова захлестнули парня. Зачем он позволил младшему так привязаться к нему? Почему он сам поставил этого ребёнка на первое место в своей жизни? Он устал метаться между собственными чувствами и моралью, ему с каждым днем становилось все нестерпимее находиться рядом с Анри, но в то же время он боялся обидеть своими резкими ответами.       Младший сидел, прижавшись уже всем телом к Эриху, влажными от внезапно появившихся слёз глазами вглядываясь ему в лицо. В силу неопытности и юности он уже понапридумывал себе целую уйму различных сценариев и возможных причин поведения друга, начиная от простой обиды за что-то и заканчивая скорым прощанием. Через минуту молчания он не выдержал, и слеза покатилась по щеке, горячей каплей падая на руку Эриха. Тот встрепенулся и живо обернулся, испугавшись чужих слёз и сразу же принявшись суетиться, но не нашел ничего лучше, чем стереть слезы большими пальцами, поленившись поискать салфетки, сто процентов лежавшие рядом в тумбочке.       Вскоре слезы перестали литься, но Эрих продолжал сжимать голову младшего в своих ладонях, критически близко склонившись к его лицу. Их разделяло только дыхание обоих, тонкий запах мандаринов, смешавшийся с алкогольным. Анри сидел спокойно и доверительно неподвижно, совершенно не ожидая никакого подвоха от парня. Тот же незаметно стискивал челюсти, мечась между желанием и здравым смыслом, хотя последний уже явно сдавал позиции перед напором инстинктивных эмоций.       Несколько секунд решили этот мысленный спор, и рассудок отступил на задний план. Мгновенно прижавшись к мальчишеским губам, Эрих осторожно обхватил младшего руками, не оставляя тому шанса оттолкнуть его. Он видел мелко дрожавшие веки Анри, чувствовал сжимавшие футболку пальцы, сквозь тонкую ткань царапавшие ключицы. Осторожно раскрыл мягкие губы своими, позволяя обоим выпустить сдерживаемое дыхание, приподнял теплый свитер и провел указательным пальцем вдоль хрупкого позвоночника, через каждый сантиметр ощущая вздрагивание прижатого к себе тела.       Анри не поспевал за становившимся всё глубже поцелуем, он только мог прогибаться в пояснице, повинуясь гладившим спину пальцам. Учащенное дыхание обоих заполнило всю комнату, бешеный ритм сердец разгонял кровь по телам, делая и так горячую кожу ещё более обжигающей при каждом прикосновении. Эрих перестал соображать, полностью отдавшись власти давно сдерживаемых эмоций. Он теперь полностью задрал свитер наверх, вытащив руки мальчика из рукавов и стянув тугой воротник через кудрявую голову. Тонкое беззащитное тело подчинялось его неловким ласкам, когда его губы уже спустились вниз, радостно чувствуя учащённый пульс на шее, оставляя после каждого касания розовые пятна.       Анри слабо понимал происходящее, до сих пор полностью не осознав накативших на него чувств: смеси любопытства, опасения и чего-то странного, заставлявшего чувствовать всё острее и ярче. Сильные пальцы гладили нежную кожу, заставляя то сжиматься, то импульсивно двигаться навстречу парню. Зажмурившись из-за потока сильных эмоций, он не заметил, как оказался прижатым к дивану мужским телом, лишившись возможности двигаться.       ― П-подожди, ― он попытался оттолкнуть Эриха и вылезти из-под него, но руки того продолжали обхватывать спину, опускаясь все ниже к линии штанов. Младший напряженно выпрямился, инстинктивно начав брыкаться и стараясь отпихнуть навалившегося на него парня, но в ответ почувствовал только колено между ног и пальцы, уже развязавшие шнурок на штанах и проскользнувшие ещё дальше. Очередной возглас был заглушен грубым поцелуем, кусавшим губы и плавящим остатки здравого смысла.       Одной рукой Эрих трогал внутреннюю сторону бедра, которая в этом бреду страсти казалась невероятно мягкой и податливой ласкам. Настолько гладкой, что хотелось разукрасить её безобразными засосами. Другой же нетерпеливо гладил разгорячённый его напористостью член Анри, всё уверенней сжимая в кулаке.       ― Хватит, пожалуйста, ― его просьбу, еле слышную за дрожанием испуганного голоса, Эрих пропустил, уткнувшись лицом в хрупкую шею и опаляя её дыханием. Анри только крепче обхватил голову парня руками, пытаясь забыть странную боль, смешанную с наслаждением. Чем резче становились движения, тем отчаянней мальчик прижимался к Эриху, теряя ощущение времени и пространства, теперь уже целиком вверяя парню своё тело и разум.       Последнее движение рукой, тихий всхлип Анри и постепенно ослабляющаяся хватка Эриха. Он наконец взглянул в лицо младшего и почувствовал себя омерзительно: раскрасневшиеся щёки и полузакрытые влажные от слёз глаза вызвали у него ещё большее желание, которому с каждой секундой становилось всё сложнее противиться. Горячая сперма паренька липла к пальцам, а джинсы казались невероятно тесными и резали швами возбуждённый член. Он с трудом отвел мутный взгляд, который сразу же упал на лежавший на полу скомканный свитер. Эрих, не задумываясь, схватил его чистой рукой и швырнул на тихо лежавшего Анри, а после сразу же выбежал из квартиры в одной футболке.

***

      Прошло часа два, а может четыре или пять. Анри не понимал. Он лежал, уткнувшись лицом в спинку кресла, притянув ноги к груди, концентрируя все пережитые ощущения тянущим комком внутри себя. Эрих так и не вернулся после внезапного ухода, оставив младшего наедине с незнакомыми ранее переживаниями. Эйнар продолжал буянить в соседней комнате, только Виктор пару раз проверил мальчика, выключив свет, подышав на него в одно горло выпитым вином и накрыв пледом.       Тут дверь совсем незаметно приоткрылась, и кто-то приблизился к дивану, вставая рядом с ним на колени.       ― Прости меня, ― хриплый голос раздался рядом, а рука мягко легла на плечо, выглядывающее из-под мягкой ткани пледа. ― Я не могу больше сдерживаться, прости. Можешь ненавидеть меня, только скажи что-нибудь, умоляю, ― Эрих легонько погладил руку, которая только вздрогнула от холодного прикосновения, но вскоре отодвинулся, не дождавшись иной реакции мальчишки. Он сидел спиной к дивану, упираясь коленками в стол, на котором валялись не дочищенные мандарины.       Анри пошевелился, вылезая из-под пледа. Уличный свет фонарей тускло освещал пространство комнаты, но фигуру рядом паренёк мог бы разглядеть даже в, казалось бы, кромешной тьме. Эрих уже повернулся и хотел снова что-то промямлить в своё оправдание, но не успел и произнести пару слов, как оказался в тёплых и нежных объятиях. Анри молча прижимался к нему, не позволяя отстраниться и выговориться.       ― Я не ненавижу тебя, ― всё, что он, наконец, ответил. Сказал, и ещё сильнее стиснул Эриха, который лишь потерянно и ошарашенно сидел рядом. Придя в себя, тот аккуратно расцепил замок из пальцев на своей спине и перелез на диван, расправляя плед, который сбросил с себя Анри. Свитер всё так же валялся никому не нужный, поэтому глаза Эриха сразу выхватили в темноте комнаты бледную кожу, покрытую мурашками, которой он так бесцеремонно касался несколькими часами ранее. Поморщившись от собственных воспоминаний, уже частично смывшихся алкоголем, блондин обмотал пледом тонкое тело напротив, прижимая этот импровизированный кокон к себе и утыкаясь носом в кудрявую русую макушку. Анри моментально выпутался из его объятий и накрыл тканью обоих, тем временем удобно устраиваясь между ног Эриха и самозабвенно укладывая голову на его грудь, прислушиваясь к ритмично бьющемуся сердцу.       На улице где-то вдалеке опять истерично разрывались петарды и скудно окрашивали небо салютные залпы, пока два переставших быть одинокими человека согревали друг в друга в маленькой комнатке, пропитанной запахом мандаринов.