Любовь обезумевшего

Жёсткость — эта черта характерна для добрых людей. Она возникает, когда об твою доброту  вытирают ноги. ______________________________________________ Холодно... Темно... Сыро... И вонь... Такое и было пробуждение Куникиды. Зрение долго не хотело фокусироваться и всё было в тумане. Где-то вдалеке слышен был чей-то голос, как будто песня, знакомый мотив. Доппо усмехнулся. — О, уже очнулся, — тёмный силуэт пришёл в движение и над головой раздался щелчок, включился свет. Зрение постепенно вернулось и теперь размытый силуэт был чётко виден, даже знаком. — Значит это был ты? — блондин сжал руку в кулак, то было не так удобно, ведь детектива привязали к кушетке. — Мои поздравления, Шерлок, — Достоевский расплылся в улыбке и сел рядом. — Где Ацуши и Акутагава? — опомнившись, Доппо дёрнулся и сразу же пожалел об этом. Тяжи, что держали его, сильнее впились в кожу. — Как ты заметил, тебе лучше не шевелиться. А они здесь, лежали на том же столе, что и ты~ Кричали так же, как и будешь кричать ты~ И остались здесь, как ты~ — Фёдор залился смехом и наигранно смахнул с глаз невидимые слёзы. – Вуаля, — Достоевский развернул стол с Куникидой к полке с банками. Две пары стеклянных глаз уставились на детектива. — Шкет... Прости, я... Я обещал тебя защищать, но не смог... Прости... — слёзы полились из глаз блондина. В обычной ситуации он бы сдерживал свои эмоции, но здесь, в логове самой смерти, что замогильным дыханием выбивает воздух из лёгких, ему нечего было скрывать. Вот он и начал пускать слёзы. — Сырость не разводи, и без тебя плесени много, — брюнет вернул кушетку в привычное состояние и взглянул на рыдающего Доппо. — Вот что он в тебе нашёл... Ты выше него, ревёшь как девчонка, слабый, зануда и просто тряпка... Он ведь терпеть это не может! — на последних словах Достоевский сорвался и защёлкнул пружину. Она с треском впилась в ногу детектива, пронзая ту насквозь. Куникида скорчился от боли, но не дёрнулся, помнил о словах брюнета. — Оо... Так ты смышлёный. Как ты успел заметить, ты в специальном "костюме", назовём его так. Собран он из старого и ржавого металлолома, эти пружинные фиксаторы, — Фёдор ткнул в пружину, — Они могут сработать как и от влаги, так и от резкого движения. Ты уже видел и почувствовал, как они работают, так что будь осторожнее, ты мне ещё живой нужен, — Достоевский улыбнулся, потрепал блондина по голове и сел за стол с компьютером. — Зачем я тебе? — речь брюнета добила сломанного Куникиду. — Я хочу показать тебя одному человечку и тот мне поможет, и лежи молча, мешаешь, — ответил Достоевский щёлкая клавишами клавиатуры. Куникида лежал в тишине, он всё ещё видел те банки с головами и понимал, что скоро и его голова будет красоваться в сосуде. Прожигая любопытных своими ледяными хрустальными глазами. Пытаясь докричаться через формалин, что застыл в гландах... ___________________________________________ Костюм в котором сейчас Куникида был позаимствован из цикла романов Five nights at Freddy.