Затраханный горем

Намертво закрытая дверь, и вновь плачущий Доён, который, подогнув под себя ноги, лежал, бессловесно крича. Ким трясся, словно в сумасшедшем припадке, буквально вырывая свои волосы, от чего новый поток слёз торопливо обжигал мягкую и белоснежную кожу. Дрожащими руками он проходится по телу, поглаживая, словно успокаивая самого себя, но ничего не выходит. Ким лишь продолжает содрогаться в болезненных судорогах, задыхаясь, когда издаёт истошный, полный отчаяния и злобы вопль. После того решающего дня прошла неделя. Будни для Доёна проходили безумно быстро и незаметно, словно тот был в непробудном сне. Снова вернулся тот вечно поникший Ким Доён. Только ко всем этим чувствам прибавился будоражащий и выворачивающий органы наружу страх. С бобром он больше не совершал интимной близости. Хотя, о какой близости идёт речь? Если только при виде этого зубастого зверька Ким бежал, куда глаза глядят, только бы не видеть и не вспоминать тот день... Мемберы же списывали это на на ужасную неприязнь Доёна к животным. Пытаясь помочь, они сделали только хуже, не осознавая этого. Зверя, конечно, никто не хотел выселять, так как тот уж слишком полюбился ребятам, а в особенности старшему — Тэилю. Все без исключения заметили резкую смену в настроении Муна. Нет, мемберы прекрасно знали о мягком и миролюбивом характере Тэиля, но всё-таки что-то поменялось в нём. Мун стал более чутким и внимательным, как говорил Чону, который в последнее время довольно сблизился со старшим. И каждый день, идя в свою комнату, лидер группы, благодаря тоненькой щелочке, которую оставлял Тэиль, лицезрел такую картину: Мун с счастливой улыбкой сидит на краю кровати, обнимая бобра.

***

— Что-то странное происходит здесь... — таинственно тихо проговорил Донхёк. — Я имею в виду, вы видели Доёна? Он стал выглядеть ещё хуже! У меня такое чувство, что теперь умирает не кто-то другой, а он, — продолжал младший. — Может, нам не стоило покупать Джозефа? Он очень плохо влияет на Доёна. Вы сами видите, что он удирает прочь, стоит ему увидеть Джо, — рассуждал Джонни, мудро приложив пальцы к точеному подбородку. Его брови свелись к переносице, а нос не сильно сморщился. — Мы не будем отдавать бобра! Всё это время молчавший Юта подпрыгнул с дивана. — А как же Тэиль? Он так полюбил Джозефа... — взглянув на Муна, почти прошептал Накамото. — Так, пока мы ничего не решили, поэтому идите по своим комнатам. Сегодня у нас выходной, и мы имеем право отдохнуть, — прервал увлекательную беседу мемберов лидер. — Тэиль, забери бобра с собой и, ради всего святого, не показывай его Доёну, иначе он снова словит истерику, а нам этого ну уж точно не надо, — отмахнулся Тэён, после чего демонстративно распахнув дверь, ушёл. — Ну, я тогда пойду...— неуверенно пролепетал старший, взяв на руки бобрика. Только выйдя из комнаты, Тэиль на минуту задумался, всё так же держа зверя в своих руках. От Джозефа исходило животное тепло, всё тот же дымный дым медленно подбирался к ноздрям парня. Простояв так несколько минут возле двери, вслушиваясь в разговор мемберов за ней, Тэиль всё же поспешил удалиться.

***

— Мой соседушка решил смотаться куда-то на ночь глядя, поэтому сегодня я один, — грустно протянул вокалист, надув пухлые, в уголках потрескавшиеся губы. Пока Джозеф укладывался спать на мягком, ворсистом карамельного цвета ковре, то и дело неугомонно переворачиваясь с одного бока на другой, Тэиль еле слышно напевал партию одной из заглавных песен их группы. И в это же мгновение Мун услышал тихий стук в дверь — Можешь входить, — спокойно проговорил старший. Перед ним встал тихо шмыгающий носом Доён. Из-за того, что тот низко опустил голову, практически невозможно было увидеть его полные слёз глаза. — Д-Доён? — на миг заикнулся Мун, вспомнив про ещё одного гостя в этой комнате. — Ты плачешь? Прости, но я не уверен, что смогу помочь тебе... — Тэиль не смог договорить, так как Ким мгновенно преодолел расстояние между ними, даже не заметив лежащего на полу Джозефа. Доён крепко прижался к телу старшего, намертво вцепившись пальцами в его шерстяной свитер. Он дрожал, пытался связать слова, но все мысли перемешались, как только Тэиль коснулся кончиками пальцев волос младшего. Поправив попавшую на глаза чёлку Доёна, старший мягко улыбнулся. — Что случилось? Расскажи мне, — заговорил своим бархатным голосом Мун, словно увлекая в глубокий транс, гипнотизируя. Он продолжал гладить Доёна по волосам, иногда касаясь его спины, проходился по линии позвоночника. Но Ким упрямо молчал, лишь сильнее прижимаясь к Муну, словно боялся отпустить. Он чувствовал то, как от его слёз кофта старшего становилась мокрой, но даже и не думал уходить. — Доён-и, я ничего не понимаю. Что с тобой происходит? Может, тебе нужно взять отпуск на пару месяцев? — продолжил допрос Мун. — Я не хочу в отпуск... Я не знаю, что мне нужно. То, что я сделал — ошибка, — прошептал Доён, после чего последовал сухой кашель. — Тэиль-хён, только тебе я могу довериться, — наконец подняв глаза, произнёс Доён. А дальше всё произошло подобно замедленной съёмке: Губы Тэиля накрывают губы младшего, и руки старшего плавно перемещаются на шею Кима, несильно надавливая на затылок, как бы придвигая ближе к себе. Доён неуверенно отвечает на поцелуй, давая понять, что ему нравится, что происходит в данный момент. Тэиль кусает губы младшего, оттягивает, всячески играя, и спустя несколько сладостных секунд с его стороны слышится тихий возбуждённый рык. Вскоре парни отстраняются друг от друга, чтобы перевести дыхание и успокоить сердце, так как то бешено отстукивало собственный ритм, а в ушах невыносимо звенело. И Доён видел, как покраснел старший, как его расширенные зрачки метались из стороны в сторону. Таким Мун предстал перед ним впервые. Да что уж перед ним, никто и никогда не видел его таким разъярённым, полным нечеловеческих желаний. Тэиль, откинув с придушенным стоном голову назад, открыл свою тонкую, изящную шею на обозрение младшего. И Доён увидел нечто потрясающее: Под тонкой кожей ходил острый кадык, и особенно выделялись вздувшиеся вены на шее Муна. От такой картины Доёну захотелось громко и протяжно завыть, но он лишь закусил губу до крови, пытаясь бороться со смешанными эмоциями и желаниями, которые переполняли его до самых краёв. — Тэиль-х-хён... — просипел Ким, чуть ли не плача из-за нахлынувшего его возбуждения. — Молчи, — грубо отрезал Мун, а после чего прижался ещё сильнее к Доёну. Сильными руками старший крепко сжимал бёдра Кима, от чего тот с глухими выдохами запрокидывал голову назад. — Ты такой милый... — проговорил непривычным для себя низким голосом Тэиль. Приблизившись к шее Доёна и, еле дотронувшись губами, он провёл невидимую дорожку слюны, после чего слегка оттянул воротник футболки, обнажив грудь Кима. — Снимай одежду, — прокомандовал Мун, после чего снял с себя свитер, оставшись лишь в чертовски неудобных и узких джинсах. На это ким лишь стеснительно улыбнулся, принявшись за дело. Когда Доён остался практически без одежды (на нем были лишь боксеры), Тэиль удовлетворенно приподнял уголки губ, прильнув к тельцу младшего. Мун не спеша оставлял множество отметин на гладкой коже Доёна, от чего тот судорожно хватался за спину старшего, слегка выцарапывая своеобразные узоры аккуратно подстриженными ногтями. Выдавая очередные стоны от невыносимого желания, Доён притянулся ближе к паху Муна и слегка потёрся о него. На его лице играла омерзительно грязная ухмылка, а язык игриво путешествовал в районе ключиц старшего. — Ты мерзавец, Ким Доён, — прошипел на ухо ему Тэиль, от чего Ким покрылся до боли приятными мурашками. — Я не думал, что захочу трахнуться с чёртовым зоофилом. — Ухмыльнувшись, Мун принялся за нижнее белье вокалиста, всё также оставляя невесомые поцелуи на его теле. — Ч-что? Ты все видел? — голос Кима предательски дрогнул, в глазах разом потемнело. — Да расслабься ты, никому я не скажу о твоём грязном секретике, — прошептал тот, соблазнительно облизнувшись. — Знаешь, пока я лицезрел то, как ты тихонько дрочил на Джо, сам до ужаса возбудился... Ты так изящно прогибался, малыш, — с хриплым смешком проговорил старший. Продолжая тереться друг о друга, Доён в изнеможении мычал, извивался. — Тэиль-хён, я больше не могу... — Зажмурив глаза, Ким уцепился рукой за край подушки, продолжая в безмолвии раскрывать рот. — Нет, это было только начало, терпи, Доён-и, — протянул Мун, после чего привстал с кровати, опустился вниз, взяв в руки бобра. — Зачем тебе Джозеф? — тяжело дыша, спросил Ким. — Сейчас ты повторишь то, что делал в тот чудесный день. — Что? Нет, я не буду этого делать! — Доён хотел уже встать, но чужая рука не дала ему этого сделать, перехватив. — Ну давай, ты же хочешь этого, я вижу, — шепотом ответил Мун, положив на кровать душистого зверя. Вот опять, то самое чувство, что испытывал Ким тогда. Снова запах бобра одурманивает его, проникает глубоко внутрь. Доён не выдерживает, издавая протяжный стон. — Не стесняйся меня, малыш... Я хочу посмотреть на тебя в действии, — излагал Мун. Доён, снимая трусы, дотрагивается своего члена, дразнящими движениями проводя вдоль него. Он запрокидывает голову назад, всё также не убирая руки. Мурашки удовольствия пронзили его спину насквозь, от чего Ким невольно содрогнулся. Через секунду Доён ощущает чужое прерывистое дыхание возле себя. Открывая глаза, он видит удобно устроившегося Тэиля. — Тише, я хочу помочь, — сиплым голосом проговорил Мун, после чего прикоснулся рукой к члену парня. — Тэиль-хён... — пролепетал Ким, охнув. Старший схватил Доёна за волосы и, притянув к себе, яростно поцеловал, по-хозяйски вторгнувшись языком в рот брюнета. Простонав прямо в поцелуй, Доён прикусил губу старшего. Металлический привкус оставался на губах. Капли крови, которые успели смешаться со слюной, падали на постель, окрашивая белоснежное постельное белье в красноватый цвет. Также губы Муна приобрели бардовый оттенок; струйки крови сочились из еще не заживших ранок. Надрачивающими движениями водил старший то вверх, то вниз, от чего у другого картинка плыла, а внутри все органы переворачивались. — Помоги мне, Доён-и, — попросил Мун, указав на место уже давно образовавшегося бугра. Громко сглотнув, Ким кивает. Припуская джинсы вместе с трусами старшего, Доён лёгкими и неуверенными движениями касается полового органа Муна; он ощущает выступившую венку, которая проходила по всей длине члена, чувствует его обжигающее тепло. Доён дотрагивается головки, не спеша массируя её. Ким видит резкую смену в выражении лица старшего. — Ах, Доён-и, как же ты хорош, — Мун буквально обжигает кожу шеи младшего своим горячим и сбитым дыханием. Продолжая водить рукой по члену старшего, Доён вновь ощущает прикосновение мужских рук на его шее, образовывающее тугое кольцо. Дышать становится тяжело, но от этого новая порция возбуждения накрывает Доёна. Прижавшись лбами друг к другу, парни практически одновременно выдохнули, и Доён, поглаживая головку члена старшего чувствует, что уже на пределе... — Хён, я хочу... Но Мун вновь затыкает его грубым поцелуем, а после совсем грязно и распутно касается своим острым кончиком языка мочки уха, оттягивая ее. — Хён! ах, хён! — сдавленно кричит Доён, после чего резко замолкает, вздрогнув. Прогнувшись в спине, Ким вновь касается спины Тэиля, царапая. И тот приближается ближе, все ещё держа руки на его шее. Голова старшего опускается так низко, что Доён слышал его тихое неспешное рычание, смешанное с сопением. Мун несильно прикусывает кожу на шее младшего, оставляя смачный засос, который Ким будет ещё очень долго замазывать, чтобы никто не догадался об их играх. Мун, пытаясь приглушить свой стон, зубами впивается в плечо младшего, слегка прикусив. И, отрывисто дёргаясь, он всё ещё прижимает тельце младшего к себе. Они оба потные, до ужаса вульгарные, держат сцепленными вместе руки, блаженно улыбаясь. — Теперь-то тебе лучше? — подал низкий, с некой хрипотцой голос Тэиль. Ким ничего не ответил, только приподнял голову, уложив ее на плечо старшего. Оставив еле заметный поцелуй на гладкой разгорячённой коже, Доён счастливо улыбнулся и кивнул. — Я рад, что теперь ты чувствуешь себя хорошо. Знаешь, если у тебя появятся проблемы, — Мун чуть тряхнул головой, поправляя слипшиеся волосы, которые так и прилипали ко лбу, с которого неторопливо падали капли пота. — Я всегда готов утешить тебя, ведь я всё ещё остаюсь твоим любимым хёном, — процитировал Тэиль, лицо которого озаряла лёгкая и игривая улыбка. — Я так долго искал что-то, что сможет вернуть мой былой интерес к жизни, к карьере певца, но всё не понимал, что именно это было... А в тот день я был уверен, что решением этой проблемы является Джозеф. Я ошибся? Тэиль-хён, без тебя мне не справиться! Мне нужно твоё напутствие, твои подсказки... Мне нужен ты! — чуть ли не крича, выговаривал Ким. Его руки до того сильно сжимали кожу старшего, что после на ней остался красноватый след ногтей. — Доён-и, я буду рад пройти весь этот путь рядом с тобой. И ни в коем случае не брошу тебя. Только пообещай мне одно, — Мун замолчал и, слегка повернув голову, устремил свой взгляд на бобрика. — Делись со мной всем... начиная от своих переживаний, заканчивая счастливыми эмоциями. Я хочу узнать тебя ближе, намного ближе. — Вновь повернувшись лицом к Доёну, Тэиль прижался своими губами к влажной, словно бархат, щеке Кима. И, потёршись о неё, Мун властно коснулся манящих и столь желанных мужских губ. — Тэиль-хён, спасибо тебе, — эта практически бесшумная фраза невесомо соскользнула с губ Доёна. И тогда он, смущённо приподняв уголки губ, взял на руки пузатую животинку. Уткнувшись носом в жёсткий мех бобра, обладающий всё таким же родным запахом красок с дымом, который с каждым разом все сильнее пробивался в ноздри, и чувственно отдавался внутри организма, оставляя незабываемые, головокружительные ощущения. Доён тихонько промычал от удовольствия, срывающего ему крышу. Сейчас всё было идеально, всё было подвластно Киму и ему до последнего не хотелось прерывать этот идеальный момент... Ведь прямо сейчас рядом с ним и Тэиль, и Джозеф, которые успешно дополняют Кима, придавая силы на преодоление дальнейших трудностей.