Дождался

«Запомни, Арсений, Новый год для суккубов — это особенный праздник. Ведь именно в эту волшебную ночь сбываются желания, открываются сердца и обнажаются самые трепетные чувства. Новый год творит свою магию.»

Арсений стоял посреди зала, внимательно оценивая варианты мест, куда можно повесить украшения. Жизнь с Батистом оставила не только умение писать, перекладывая в линии и мазки эмоции и самые трепетные чувства, завораживающие, переполняющие грудную клетку при создании очередного шедевра, но и прекрасное виденье цвета, сочетания и композиции, так любезно помогающие ему сейчас с решением, где повесить синюю мишуру, а куда прикрепить вишнево-алую гирлянду. Вспоминая то количество коробок с украшениями для Нового года, вампкуб улыбнулся. О да, сейчас он размахнется. В мыслях промелькнул тот самый Новый год из детства. Арсений аккуратно вплетает дождик в красивые прически его сестер, один из братьев стоит на стуле, приподнявшись на носочках, пытаясь повесить разноцветный шар как можно выше на елку, а матушка на кухне печет свой фирменный вишневый пирог, напевая под нос какую-то незатейливую мелодию. Он помнит, как матушка любила повторять: «Не бойтесь показывать истинному свою любовь. Даже через простое совместное украшение дома. Ведь так вы еще раз указываете на его важность для вас». Губ коснулась теплая улыбка от нахлынувших воспоминаний. Вздохнув, Арсений обернулся, направляясь к шкафу. — Ангел мой, может быть, мне тебе все-таки помочь? — поднял глаза вампкуб, всматриваясь в левитирующую фигуру, достающую очередную коробку с мишурой. Кажется, седьмую. — Нет, клыкастик, все нормально, я достал уже половину. Мне с левитацией явно попроще будет, чем тебе с этими стульями корячиться. А так я хоть как-то помогу, — проговорил Антон, вытаскивая елку, — ого, большая. — Но ты и так помогаешь, — начал было возражать вампкуб. — Подпитка не в счет. И ты это знаешь, — отчеканил маг, скользнув рукой по мягким волосам. А прикольно, сверху Арсений еще меньше кажется. — Так, я вроде все достал, — заключает Антон, закрывая дверцы шкафа. Кстати о подпитке. Шастун мягко спланировал на пол и взял изящные пальцы вампкуба в свои руки. Чуть прохладные. Он приблизился, целуя, вкладывая в поцелуй чуть больше тепла и нежности, сразу отмечая, что руки нагреваются. В сознании сразу появилась та страшная картина, когда конечности вампкуба были холоднее льда, а сердце бешено билось. Помоги. Спаси. Согрей. От воспоминаний по спине пробежали мурашки, а руки накрыли запястья, убеждаясь — рядом, живой, целый. Он пообещал себе, что никогда больше не допустит такого. Не в этой жизни, уж точно. Антон отстранился, обнимая своего вампкуба. Так спокойнее. Так легче. — Все в порядке, ангел, я тут, все хорошо, — шептал Арсений, поглаживая мага по спине.

***

Было почти шесть часов вечера. Дав Антону указание, где и какую мишуру-гирлянду-и-всякое-такое-новогоднее вешать, Арсений начал замешивать тесто для вишнёвого пирога. Все-таки традиция, так еще и со времен его юношества. Да и магу он понравился. — Арс, там только игрушки повесить осталось, — прокричал Антон, направляясь на кухню. — О, твой фирменный вишневый пирог! Отлично! — Ага, сейчас подойду, — проговорил вампкуб, поднимая глаза на мага и тепло улыбаясь. Закончив с пирогом и погрузив его в духовку, Арсений подошел к коробке с елочными игрушками. — Так посмотрим, что тут у нас — протянул вампкуб, сверкнув глазами. Они наряжали елку, смеялись, кидались елочными шариками. Антон рассказывал, как странно, но весело он отмечал новый год в период обучения со своим соседом по комнате — Женькой Кожевиным. Как он чуть не снес елку, не сумев сконтролировать свое превращение. Или как поначалу, за неимением той, они вешали игрушки на виноградные лозы. Или как период пика стихий у Антона выпал на сочельник и, по словам оборотня, пока остальные готовились к Рождеству, у них в комнате творилась какая-то жесть. Арсений же рассказывал, как по-разному празднуют Новый год в странах, в которых он был, как подсаживал дочку, чтобы она прикрепила звезду на самую верхушку елочки, как Элдон — казалось бы, суровый охотник на вампиров — светился от счастья при виде новогодних украшений и шаров. — У меня есть для тебя небольшой подарок, — проговорил Антон, смотря в заинтересованные глаза напротив. Маг достал из-за пазухи что-то круглое и с неким волнением вручил это вампкубу. — Помнишь, ты рассказывал сказку про искорку? — спросил Шастун, улыбнувшись реакции своего визави. В глазах читалось явное восхищение. Арсений взял в руки предмет и начал его детальнее рассматривать. Это был большой прозрачный елочный шарик, внутри которого воздушными потоками задавалось движение множеству маленьких искорок. Они то летали, как будто в вихре, то медленно кружились, вальсируя, переливаясь на свету. Очень красиво. — Спасибо большое, ангел, это просто восхитительно, — восхищался вампкуб, в который раз поражаясь невероятности Антона. Одни только мысли уже греют наравне с поцелуями. Удивительно. Поставив подарки под елку, заручившись, что откроют их только в Новом году, доделав все угощения, разместив просто шикарно пахнущий пирог в середину стола, парни начали разговаривать, дожидаясь полуночи. До боя курантов оставалось пять минут. — И ты представляешь, стоит и настаивает, заплетающимся языком, мол, «Уважаемый, чудес не бывает», — пародирует Арсений, вспоминая, как в одном баре бухой в усмерть мужчина убеждал его в единстве партии, величии Путина и отсутствии чудес. Наивный. Антон заливисто смеется, представляя эту ситуацию. Глаза мимолетом попадают на часы. Без пяти минут полночь. Ну что, пора? Сердце начинает переполнять волнение в перемешку с счастьем, ожиданием и… Любовью. — Клыкастик, я хочу поднять этот бокал за такой сложный год, полный всякого дерьма, но без него я бы не узнал тебя, Димку, Сережу, не понял бы, как вы все мне дороги и важны; за почти раскрытое дело, которое так поело нам мозг. Я надеюсь, что в Новом году будет меньше проблем, хотя я сомневаюсь, но мы вместе, мы справимся, — из телевизора начали доноситься звуки курантов, Антон глубоко выдохнул и продолжил. — Желаю, чтоб сбывались все мечты и надежды. И в завершение я хочу сказать, что понял одну очень важную вещь, которая долго стояла за стенкой «правильности». Клыкастик, я люблю тебя. С Новым годом, — подытоживает Антон, в волнении сжимая бокал. Арсений с самого начала внимал словам мага. Но под конец тоста дыхание перехватило. «…за стенкой правильности…» По сердцу волнами разливается нежность, обволакивая его своей пеленой. Перед глазами вспыхивают огни, настолько яркие и желанные. Полное. Принятие. Истинного. На фоне бьют куранты, но это уже не имеет какого-то большого значения. Он продолжает смотреть в глаза магу, смакуя произнесенные им слова, и не верит. Не верит, что это не сон, что это происходит здесь и сейчас, что это произносит Антон. Его Антон. На глазах застывают слезы, а тепло переполняет абсолютно все тело. Дождался. Антон отставляет бокал в сторону, бережно приподнимает лицо вампкуба за подбородок и целует. Нет, не для подпитки или напоминания себе о том, что вот он Арс, здесь. А потому что хочет. Хочет доказать и убедить в реальности происходящего. Маг вкладывает в этот поцелуй всего себя, все чувства, которые он понял, все извинения за то, что заставил клыкастика ждать так долго, теплил надеждами, не давая определенных гарантий. Целует, глубоко и чувственно, как в первый раз, но точно не в последний. Он отстраняется, стирает большими пальцами слезы с порозовевших щек и улыбается нежно-нежно. Я тебя люблю.

А кто говорил, что чудес не бывает?