Сыграй на струнах моей свободы

Прошлое Кларибель Было бы стыдно признавать, но Кларибель не помнила, как узнала о случившемся. Скорее всего, ей сообщил папа. Даже несмотря на то, что такой важный момент вылетел из ее памяти, она отчетливо видела тысячи газет и журналов, на главных страницах которых по сотни раз повторялось «Джослин Сейлор умерла», «скончалась», «погибла», «канула в Лету», «стала историей». Журналисты исхитрялись найти множество определений ее горю, но никто ни разу не описал его до конца. Повзрослев Кларибель поняла, что таким образом люди просто зарабатывали себе на жизнь, выполняли свою хоть и мерзкую, но все же работу. Тогда же, будучи двенадцатилетней девочкой, она ненавидела каждого из них. Ей казалось, что мир обрушился, а она все никак не могла выбраться из-под развалин. Стоило ли говорить, что папа был сломлен, что они много страдали? Болтать об очевидных вещах то же самое, что со словами «Я в порядке» нажимать на курок приставленного к виску пистолета. Они не были в порядке. Кларибель слышала, что время лечит, и даже наивно полагала, что это лекарство подействует и на нее: не сегодня, так завтра. Однако прожив столько лет, она все еще не могла сказать, что полностью оправилась. Ей сообщили о смерти матери, но не рассказали самого важного: как она умерла и почему. На свое восемнадцатилетние Кларибель, наконец-то, сложила этот злополучный пазл. Великая певица, любимица миллионов Джослин Сейлор умерла как и подобает музыканту – прямо на сцене, с гитарой в руках. Врачи констатировали сердечный приступ, но Клари чувствовала, что это не вся правда. Ее мать была абсолютно здорова, никогда ни на что не жаловалась. Будь у нее больное сердце, карьера певицы не давалась бы ей так легко. Кларибель оказалась права, но то была правда, которую никому не захотелось бы знать. Ее мать запомнили, как еще одну звезду, умершую от передозировки наркотиками. Так устроена человеческая природа: все любят осуждать других. Не важно, что сами далеко не ангелы. Сколько они с папой не пытались доказать, что Джослин Сейлор была прекрасной женой и примерной матерью, люди все равно запомнили ее, как еще одну талантливую, но павшую жертвой славы и дорогих запретных удовольствий, исполнительницу. Клари имела полное право ненавидеть и полицию. Они, как и журналисты, задавали глупые вопросы. Например, уверен ли папа, что мама не принимала запрещённые препараты. При этом офицеры корчили сочувствующие лица, хотя им всем было глубоко плевать. Напускное сострадание хуже любого искреннего безразличия, потому что от него за версту несет фальшью. Клари помнила, как отец старался докопаться до сути всеми возможными методами. Что в итоге? Жизнь не была какой-то мыльной оперой, где все заканчивается хорошо. Расследование закрыли ввиду недостаточности улик, предоставляя всем вокруг новый повод строить различные догадки и теории о том, как ее мать могла докатиться до наркозависимости. Никто не сказал Кларибель, что несмотря на то, что все вокруг говорили про их семью или как часто тыкали в нее пальцем, узнавая в девочке ту самую дочь скандально ушедшей певицы, ей не следовало сдаваться. Логично было бы ждать подобных слов от ее отца, но того будто подменили. Из улыбчивого, доброжелательного бизнесмена он превратился в строгого диктатора, смотрящего на дочь, как на трофей, стоящий именно там, где было велено. Клари много раз списывала их ссоры на горе. Однако сам того не понимая, ее отец перешагнул через все дозволенные границы. Однажды вечером, когда Кларибель бессмысленно водила пальцами по струнам маминой гитары, пытаясь вспомнить последнюю мелодию, которую та играла при жизни, отец ворвался в ее комнату и с криками, что никогда больше не хочет слышать подобных звуков в своем доме, отобрал у дочери инструмент. Кларибель молила, кричала и плакала. Для нее эта гитара была подобна последней ниточке, связывающей ее с мамой. Без нее пришлось бы признать, что Джослин больше нет. Кларибель до сих пор помнила слова, которые отец произнес в ответ на ее уговоры. — Твоя мать отдала музыке жизнь. И этого вполне достаточно. Скорее всего, отец выкинул гитару безжалостно и беспощадно. Клари же чувствовала, словно вместе с музыкальным инструментом он выбросил и память об умершей жене. Поскольку больше ей не позволялось и думать о карьере музыканта, Клари оказалась в лингвистическом корпусе, стала заложником обстоятельств. Прошлое Чарли Он отправил мать в лечебницу. Она верещала, как резанная, что не больна, что пьет просто чтобы расслабиться, но как говорили многие доктора, если алкоголик не признавал, что у него проблемы, без чужой помощи ему было не справиться. Так Чарли остался один. Если на свете и существовали дома, которым противопоказано оставаться пустыми, то их как раз был из таких. Словно призраки, видения прошлого – смех, веселье – возникали у Чарли перед глазами, а после сменялись пустыми стенами. Он понял, что не может спать здесь после первой же ночи: поначалу оставался у друзей, но со временем тех становилось все меньше. Мир Чарли сужался до пустого дома, в котором он просто не был способен существовать. Когда отец в очередной раз приехал спонсировать свою неудавшуюся семейку, Чарли впервые было, о чем с ним поговорить. — Если не можешь жить в этом доме, переезжай к нам. Чарли крепче сжал стакан с водой. Он стоял возле раковины, спиной к отцу, который сидел за столом. — Даже не начинай, – выдохнул Чарли, отодвигая стакан в сторону, но все еще не поворачиваясь. — Сам знаешь, что я отвечу. Воцарилась мертвая тишина, и Чарли все-таки обернулся, чтобы посмотреть на своего нежеланного гостя. — Тогда… – начал отец, предлагая ему самому озвучить другие возможные варианты. — Продай дом, – бросил Чарли, оборачиваясь уже полностью и опираясь на раковину спиной. — Я этого сделать не могу, потому что он записан на тебя. Мама здесь больше не живет, а когда выпишется из больницы, вряд ли захочет возвращаться к хорошо забытому прошлому. — Но где тогда будешь жить ты? — Куплю квартиру на деньги от продажи, – холодно пояснил Чарли. — Разве так будет нечестно? Отец молчал около минуты, потом неуверенно заговорил: — Но ты не привык жить один… — Я уже давно живу один, – перебил Чарли. — То, что мама напивалась до бессознательного состояния в своей комнате, вряд ли назовешь достойным присмотром. – сделав паузу, он все-таки решил сказать правду. — Эти стены давят на меня. Хотя бы потому, что хранят слишком много воспоминаний. Отец больше не стал спорить и просто пообещал на днях приехать с риелторами. Так и началась новая страница их истории. Сначала исчезла семья, теперь исчезал и дом, в котором она жила… Наши дни «Кажется, Черри скоро хватит удар», – подумала Клари, смотря как глаза-блюдца подруги становятся еще больше. Да, она и сама была удивлена, но, похоже, шоковое состояние пока решило дать ей передышку. — Поцеловал?! – словно попугай повторила Черри. Скорее всего, раз в сотый. — От того, что ты твердишь это, как заведенная, ничего не изменится, – выдохнула Клари. Черри наконец удостоила квартиру Уилла своим присутствием. Хорошо, хоть хозяина не было дома, а то и без того сложная ситуация стала бы просто невыносимой. — Сказал съезжать от Уилла? Клари только кивнула, потому что устала повторять одно и тоже. — Уму непостижимо! А где, по его мнению, тебе жить? С котами на мусорке?! — Точно не уверена, но звучало так, словно он согласен впустить меня… — Жить с ним? Да ни за какие коврижки! – взволновано выкрикнула Черри. — Если раньше еще была одна тысячная вероятности, то теперь даже и ее нет! — Это почему? – уточнила Клари, но уже задав вопрос, поняла, к чему клонит подруга. К покушению на ее губы. Клари задержала дыхание. Даже просто вспоминая тот момент, она чувствовала, как мурашки бегут по спине. Почему он так поступил? Зачем поцеловал ее? — Потому что теперь, – продолжила Черри как ни в чем не бывало, даже не замечая, что Клари слушает ее невнимательно, — он перешел на новый уровень. — Новый уровень? — Раньше игрался с тобой, как кот с мышкой, но хотя бы не посягал… на твой цветочек, а теперь… Как ты сможешь спать с ним в одной квартире!? Еще немного и дело дошло бы до истерики. Клари постаралась сдержать улыбку. Да, она и сама переживала о том, что же будет дальше, но уж точно не так сильно, как Черри. — Дыши глубже, я не собираюсь никуда переезжать. Это заявление обрадовало Черри так, что даже когда вернулся Уилл, она впервые была с ним мало-мальски мила. Когда лучшая подруга ушла и одной проблемой, казалось бы, стало меньше, на ее смену пришла другая. Клари трясущимися руками держала телефон и смотрела на его экран так, словно ей звонил сам черт из ада. Папа. Стоило ожидать, что рано или поздно он дал бы о себе знать. Такие разговоры следовало вести наедине, так что, извинившись перед Уиллом, она поспешила в свою комнату. Но приняв вызов, даже не смогла сказать «алло». Благо, отец за дни ее отсутствия не растерял привычки брать инициативу на себя и заговорил первым. — Где ты? Когда вернешься домой?! — Привет, пап, – выдохнула Клари и присела на кровать, потому что ноги вдруг отказались ее держать. — Как дела? — Ты еще смеешь спрашивать?! Я которую ночь не сплю! Если дела обстояли так плохо, он мог бы позвонить и раньше. Такой человек, как Ричард Рич просто не имел права попрекать собственную дочь упрямством. Яблоко от яблони, как говорится, не далеко падало. — Можешь спать спокойно, я в порядке, – стараясь сохранить хладнокровие, сообщила Клари. Свободной рукой она обняла подушку, чтобы унять нервную дрожь. — Что? – послышалось на другом конце провода. — Так, Кларибель Рич, поиграла в большую девочку и… — В этом-то и проблема, – тихо перебила Кларибель. — Я не играю. Даже после того, как она ушла из дома и высказала все, что думала, отец так ничего и не понял. Неужели, все действительно было настолько безнадежно? — Не желаю ничего слышать. Даже если выросла, еще не значит, что нужно оставлять отца одного… — Послушай, – примирительно начала Клари. — Скорее всего тебе кажется, что я сошла с ума, что делаю все из-за гордости или упрямства, но это не так. – То, что он не стал перебивать, показалось ей хорошим знаком, и она продолжила: — Просто пришла пора понять, кто я и чего я стою. Я не говорю, что ты был плохим отцом и уж тем более ни в чем тебя не упрекаю. Просто пока я живу с тобой, я как рыбка в аквариуме: ощущение, что плыву, но уплыть все равно не получается. Она перевела дыхание. Говорить вот так, не видя его требовательного взгляда, не читая на его лице недоверие или того хуже порицание, было куда проще. — Так что просто постарайся понять и прости мне эту прихоть. Единственное, что он смог ответить перед тем как бросить трубку, было: «Я подожду, когда ты поумнеешь». Разговор с отцом оставил тяжелый осадок, так что Клари не спешила покидать комнату. Она откинулась на кровать и зажмурилась. Можно было порадоваться, что Ричард Рич отступил так легко. Можно было, но Кларибель чувствовала что угодно, но не радость. Она не знала, сколько времени провела в таком положении, но не сдвинулась с места, пока Уилл не постучался, а после, заглянув в комнату, не сообщил, что приготовил верх своего кулинарного мастерства – спагетти с сыром. Когда тишина и звон посуды стали невыносимым, Уилл все-таки затронул висевшую в воздухе тему: — Если не хочешь, не отвечай, но у тебя руки0 задрожали, когда ты увидела, кто звонит. Клари вздохнула. Раз уж она живет в квартире Уилла, он имел право знать. Вдруг когда-нибудь ему не посчастливилось бы встретиться с ее отцом. От этой мысли даже аппетит пропал. — Звонил мой отец, – выдохнула она. Уилл тоже отложил вилку, чтобы уточнить: — Так это из-за него ты оказалась на улице? Клари покачала головой: нельзя было винить отца, ведь она сама приняла решение уйти. — Останься я с ним, так бы и была прежней Кларибель. Если ты понимаешь, о чем я. Уилл слегка улыбнулся. Он смотрел на нее с таким пониманием, какого не видела даже в глазах Черри. — Родители всегда желают нам лучшего. Просто иногда перегибают палку. — Уилл потянулся, поднялся и прихватив тарелки, направился к раковине. — Это из-за отца я оказалась в лингвистическом корпусе, – сообщила Клари, поворачиваясь так, чтобы видеть, как Уилл загружает тарелки в посудомоечную машину. — Из-за моего я чуть не оказался на юридическом, – с той же интонацией отозвался Уилл. Клари удивленно вскинула брови, чем изрядно его повеселила. — Да-да, барабанщик не очень престижная профессия, знаешь ли. О чем мне часто напоминают. Кто бы мог подумать, что она могла вот так просто сидеть на кухне парня и секретничать с ним о том, чего, казалось, не могла произнести вслух. Когда она уже хотела сказать что-то еще, в дверь требовательно позвонили. — Ты кого-то ждешь? – спросил Уилл. Клари покачала головой, и они оба отправились открывать. На пороге стоял Чарли Эль. Кларибель еле сдержалась, чтобы не сбежать и не запереться в своей комнате. Все-таки она не могла прятаться от него вечно, хотя бы потому, что он так и остался ее вымышленным парнем. Хотя в последнее время легенда о великой любви отошла на второй план. — Похоже, сегодня день непрошенных гостей, – усмехнулся Уилл. Эль ничего не сказал, только перешагнул порог. Он покосился на Клари, и та поспешила осмотреть все вокруг – обои, шкаф, даже потолок. Он помнил, Интересно, стал ли для него их поцелуй таким же испытанием – неописуемым восторгом, за которым последовал целый вечер самобичевания. Теперь она жалела, что убежала, как ошпаренная, и не успела увидеть его реакции. Хотя за происходящее отвечал лишь Чарли: это он не пустил ее переночевать, поцеловал, когда она ждала чего угодно, но точно не этого. Теперь ему предстояло нести ответственность за собственную глупость. — Чай? Кофе? Что-то покрепче? – предложил Уилл. Чарли еще раз взглянув на Кларибель, молча прошествовал на кухню. Та впервые с момента появления Эля выдохнула. Каждая клеточка ее существа трепетала. Зачем он пришел? Возможно, решил навестить друга? Однако, тоненький писклявый голос в ее голове твердил, что она зря обманывает себя. Так и не сумев до конца успокоиться, Клари засеменила за парнями, чтобы собственными глазами увидеть, что будет дальше. Эль восседал на кухне Уилла, как если бы только что купил его квартиру и собирался вышвырнуть их вон. Уилла же, похоже, совершенно не беспокоили манеры друга. А точнее их отсутствие. Клари прислонилась к стене, чтобы дать опору вдруг переставшим слушаться ногам. Когда Уилл поставил перед Чарл чашку кофе, кто-то был обязан начать разговор. — Что привело тебя в мою скромную обитель? Чарли отхлебнул из чашки, посмотрел на Уилла – бросил секундный взгляд, который не задержавшись, тут же перешел на прислонившуюся к стене Кларибель. — Хотел спросить, с каких это пор ты занимаешься благотворительностью? Клари приоткрыла рот. Во-первых, ее положение вряд ли можно было назвать благотворительностью, а во-вторых, последнее, что она хотела, так это создавать разногласия между друзьями. Но и переезжать к Элю она не собиралась, так что сомкнула губы, так ничего и не сказав. — С тех пор, как ты перестал, – невозмутимо ответил Уилл. — Уж простите, – не выдержала Клари, подходя к столу, — но не думаю, что это можно назвать «благотворительностью». Чарли поднял на нее зеленые глаза, но в этот раз Кларибель не отвела взгляд. Она сверлили в друг друге дыры, пока Уилл не решил выступить в роли миротворца. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на подобные вещи. Давайте просто попытаемся быть счастливыми. Если Уилл и хотел разрядить ситуацию, добился только того, что напряженное внимание парочки переключилось на него. — И что же ты делаешь для своих счастливых дней? – ехидно поинтересовался Эль. — Вкусно кушаю, – без запинки ответил Уилл,— А ты вот, похоже, забыл позавтракать. Вместо того, чтобы продолжить эту странную, попахивающую буддизмом беседу, Чарли попросил Уилла оставить их с Кларибель наедине. Слегка пожав плечами, словно ему не составляло никакого труда удалиться, Уилл поднялся со стула. Однако, Клари была против. Не хватало еще остаться лицом к лицу с тем, кто совсем недавно заставил ее бежать, сверкая пятками. Она не была готова противостоять Элю: не сейчас, не после поцелуя. — Уилл, прошу, останься. — Что за детский сад? – Чарли со стуком опустил чашку на стол и посмотрел на нее, со смесью раздражения и чего-то еще. У Кларибель не было времени выяснять, чего именно. Она скрестила руки на груди и вызывающе вскинула подбородок. — Детсадовцы решили с тобой не разговаривать. Уилл сдавленно фыркнул. Эль зыркнул на друга, но тот, как всегда, не особо испугался. — Хочешь использовать Уилла в качестве щита? — Совсем нет, просто пытаюсь донести, что сказать мне тебе нечего. Я не съеду! Для пущей убедительности оставалось только топнуть ногой. Чарли медленно помассировал виски, словно происходящее вызывало у нее головную боль. — Допустим, – примирительно поднял он руки, чем заставил Кларибель нахмуриться еще больше, — но если кто-то заметит, что ты живешь здесь… — Вообще-то, поблизости нет никого из музыкального корпуса, – заметил Уилл. — Проваливай уже. — Нет, останься! – вскрикнула Кларибель. Чарли изогнул бровь. — Что ж, тогда Уиллу будет интересно узнать, как прошел наш последний разговор. Давайте обсудим… контакты. Особенно телесные. Клари в мгновение ока порозовела и повернувшись к Уиллу, произнесла: — Не мог бы ты оставить нас одних? На лице Уилла отразилось искреннее, даже детское разочарование. Выпятив нижнюю губу, он протянул: — Только не сейчас. Очень интересно послушать. —Уилл! – в голос рявкнули Кларибель и Чарли. Примирительно подняв руки, тот попятился к двери. — Закажу пиццу или, пожалуй, две. Оставшись наедине, Чарли и Кларибель скрестили взгляды. Она все еще стояла, он все еще сидел. Никто не произнес и слова, пока Эль не размял шею, чтобы создать хоть какое-то движение в комнате. — Судя по всему, – медленно, растягивая слова, начал он, — ты на меня все еще злишься. Клари пару раз моргнула. — Имею полное право. Снова воцарилась тишина, пока Чарли не произнес: — Хотел кое-что предложить. — Я не собираюсь жить в твоей квартире после того, как ты так рьяно защищал ее от посягательств. Произошло что-то невероятное. Подобно гепарду, грациозному и быстрому, Чарли оказался рядом. Зрачки Клари расширились, рот приоткрылся. Вдруг стало не хватать воздуха, как если бы кто-то выкачал его из комнаты. Всего мгновение назад, он сидел за столом со своим кофе, а теперь рассматривал ее как под микроскопом. Клари сглотнула, стараясь сохранить хоть крупицу невозмутимости. Она запретила себе смотреть на его губы, потому что тогда он понял бы, – поцелуй ей понравился. — Не мог бы ты… – Она прокашлялась. — Не мог бы ты отойти? На красивом лице Чарли появилась усмешка. Кларибель оставалось только догадываться, хотел ли он повторить их поцелуй или же продолжал играть с ней как кот с мышкой. Собрав последнюю смелость в кулак, Кларибель подняла голову и посмотрела Чарли прямо в глаза. — Я не перееду. — А мне оно надо? – фыркнул Эль, наклоняясь еще на пару миллиметров ниже. Поразительно, как миллиметры вдруг стали играть такую важную роль. — Тогда… Почему ты здесь? Чарли отошел также резко, как и оказался рядом. Пытаясь скрыть свое разочарование, Кларибель на секунду прикрыла глаза. Эль же вернулся к столу, поднял чашку с уже изрядно остывшим кофе и сделал глоток. — Я нашел для тебя работу, – заметив ее недоумевающий взгляд, он продолжил: — Тете Молли и близнецам нужна помощь в кафе. Если уж решила жить самостоятельно, не помешает подработка. Тем более, – он лукаво посмотрел на все еще растерянную Кларибель. — с первой зарплаты сможешь позволить себе комнату или даже квартиру. Один удар сердца. Второй. Что он только что сказал? Клари поняла слова, но они не сразу обрели смысл. — И все? – недоверчиво уточнила она. — Никаких сделок, условий и прочего? — Ты часть про квартиру не слышала? Сможешь съехать от Уилла и при этом не занимать мою жилплощадь. С какой стороны ни посмотри, идеальный вариант. Кларибель планировала начать искать работу сегодня же вечером, но совсем не предполагала, что та найдет ее сама. Да и еще придет на длинных ногах Чарли Эля. Изо всех сил стараясь выглядеть незаинтересованной, она медленно присела на соседний стул. Работа у Молли была идеальным вариантом: к этой женщине нельзя было не проникнуться симпатией. Клари кашлянула и потеребила прядь волос, словно предложение Эля было чем-то вроде скучного разговора о погоде. — А вдруг я не подойду. У меня нет опыта и… — Я уже с ней поговорил. Должен сказать, она обрадовалась больше тебя. Так что? Мне передать, что ты отказываешься? — Нет-нет, – поспешно спохватилась Клари, чем в пух и прах разрушила собственную актерскую игру. — Когда я должна приступить? — Отвезу тебя завтра. После пар. — Отвезешь? – Клари недоверчиво посмотрела на него, все еще ожидая подвоха, но впервые за все время их общения, подвоха не было. — Передай Уиллу, что он засранец, – бросил Уилл, прежде чем уйти. *** Тетушка Молли приняла новую работницу без лишних расспросов. Даже наоборот: терпеливо объясняла, как сварить кофе и удержаться от желания плюнуть в тарелку неприятного клиента. Близнецы-шалопаи Джордан и Джереми оказались идеальными коллегами. Они не оставляли Кларибель ни на минуту, а иногда смешили ее до слез. — Я могу передать что-нибудь Чарли? – спросил Джереми, протирающий соседний столик. Кларибель поправила кристально белый передник и вопросительно посмотрела на одного из близнецов. Джордан в это время помогал Молли на кухне. — Что именно? — Ну не знаю, идей много: ножницы, чтобы отрезать вечно задранный нос, подушку-пердушку, чтобы стереть чересчур серьезное выражение с длинного лица. Клари хихикнула. Между близнецами и Чарли царили высокие отношения братьев, когда хороший подзатыльник означал «люблю тебя всем сердцем». — Разве у тебя раньше не было шанса подложить ему подушку-пердушку? Он же тут частенько обедает. — Мама притворяется, что ничего не видит, но стоит мне только захотеть, она тут как тут. Словно из-под земли вырастает. Кларибель покачала головой. Таковы все мамы – следят за своими детьми, словно это их последний день. Клари стало немного грустно, и она сосредоточилась на работе, чтобы не дай бог, не расплакаться. — Знаешь, твоя мама очень хорошая. Я бы с удовольствием посмотрела на лицо Эля, когда он сядет на подушку-пердушку, но я слишком благодарна тете Молли, чтобы позволить устраивать здесь бедлам. Джереми поднял со стола нож и притворился, что вонзает его себе прямо в сердце. — О нет, Кларибель, не становись убийцей веселья. Ты разбиваешь мне сердце, – и он показательно приложил руку ко лбу. — Для умирающего ты слишком много болтаешь, – швырнула она в него тряпку, которую тот с легкостью поймал. В этот момент из кухни показался Джордан. Подойдя к брату, он отобрал у того тряпку Кларибель и принялся старательно натирать стол. — Умоляю, Кларибель, поменяйся со мной местами. Я только что разбил тарелку и мне припомнили сломанную в два года игрушку. Услышав это, Джереми молча передал нож брату. Тот разыграл точно такой же спектакль с разбитым сердцем. Все еще смеясь, Кларибель отправилась на кухню. Тетушка Молли пыхтела у плиты, и даже не заметила ее появления. Клари пришлось кашлянуть, чтобы дать о себе знать. — О, дорогая, этот оболтус прислал тебя на замену? Рад избежать моей компании. – Молли не сердилась. Это было видно по морщинкам, собравшимся у ее глаз. Она протянула Кларибель нож и указала на лежащую рядом морковь. — Порежь ее, пожалуйста. Кларибель тут же принялась за дело. Поскольку Молли молчала, она воспользовалась случаем и поблагодарила за предоставленную работу. — Очень мило с твоей стороны, но честно говоря, благодарить стоит Чарли, а не меня, – заметив, как шокировано приподнялись брови Клари, Молли продолжила: — Он как обычно обедал здесь, когда я подошла потискать его за щеки. Сорванец совсем отвык от материнской ласки… Ой, о чем это я, – спохватилась тетушка Молли, переворачивая котлету. — В общем, это он рассказал, что у тебя затруднительное положение и предложил мне нанять помощницу, ведь из-за учебы близнецы работают неполный день. Так что теперь ты здесь, режешь морковку на моей кухне. Клари постаралась не выглядеть слишком шокированной, но, похоже, с треском провалилась, потому что Молли, отвернувшись от плиты, улыбнулась. — Не знала? – уточнила она то, что они обе и так понимали. — Он колючий как ежик, но внутри у него масло – мягкое и подтаявшее. — Я… – Клари едва не порезалась, так что решила отложить нож, — Я не знала. Скажу ему спасибо при следующей встрече. — Нет-нет, пусть это останется между нами, девочками. Клари, не нашедшая, что ответить, вернулась к нарезке. Похоже, Чарли Эль и правда был куда мягче, чем хотел показаться...