Всё мертво и всюду мертвецы

- Минхо, - обращается Чонгук, попутно наливая виски товарищу. – кого лучше Чонину в помощники выделить? Может, Намджуна? Парень не промах. – брюнет отпивает глоток, ждет, когда жжение пройдет и Минхо ответит. - Не думаю. – раскидывает мыслями тот и так же выпивает стакан. – Намджун лучше на страже быть, вряд ли ему по душе сидеть сутками и заниматься мелкой работой. – Чонгук обводит стакан указательным пальцем и шумно дышит. - Что насчет девчонок? – спрашивает Минхо. – Хасыль или Кенри? - Хасыль не ладит с Чонином, работа может встать на месте. – Минхо склоняет голову и находит в этом правду. – Кенри вполне справиться. Но и парня надо покрепче. Феликс? Разговор заканчивается на взаимном одобрении, остается только поговорить с остальными и наладить будущий план действий. *** Дым по ветру улетучивается в воздухе, горечь проскальзывает мимо горла, а кончики пальцев сотрясаются от холода. Кажется, ком в горле, не уходящий уже час, мешает спокойно дышать и оценивать ситуацию. Уже не впервые Чан подсаживается к Сонми, сидевшей на бордюре. Никакой неприятный запах не смущал, дым лип в лицо, но даже он не мог затмить красивое лицо подруги, держащей почти дотлевшую сигарету. - Честно, Сон, не одобряю такой жестокости... – начинает Чан и серьезно смотрит в глаза блондинки, внушая ей что-то напряженное. – но я тобой горжусь, как ты ее напугала. – в мгновение расслабляется и трет ладонями женское плечо. Легкий смех развеял туман перед глазами, заставил расслабиться мышцам лица. - Это происходило на глазах у всех... – ей было стыдно смотреть в глаза другу и причину сформулировать сложно. Беседу прервал звук приближающих шагов и как оказалось, Феликс припеваючи проходил неподалеку. Внешнее состояние Сонми сразу обозначилось грустью, мимо которой Феликс не пройдет. - Соник, что с тобой? – парень сел на корточки и поднял опустошенное лицо перед собой. – Из-за Джихе что ли? – в ответ она пожала плечами, а он все понял. Феликс видел когда-то слезы Сонми, и сейчас понимает, что они не идут не просто так, значит, что-то произошло весомое. - Расскажи. - Что тут говорить. – голос сильно дрожит, слезы катятся следом по подбородку. – У меня чувства к Чимину, - парни округлили глаза, несомненно многие предполагали, строили гипотезы, но от первого лица слышать правду, да еще в такой критической ситуации дорого стоит. – да, и ощущаю от него тоже, и когда мы переспали, оба что-то почувствовали иное, но мысль, что у нас ничего не получится, сводит с ума. А эта тварь усугубила, вообще не ее дело. Я ненавижу ее, ненавижу. – заторможенный голос сменился на грубый, жаждущий мести. Кулаками она вбивалась в камень, нанося себе царапины и сдирая кожу, шипела от злобы, исходящей изнутри. – Я никогда не свыкнусь с тем, что она спала с ним, шалава уличная. Слова без остановки вырывались из души, временами Сонми кричала, что помогало снять напряжение. - Тише-тише, спокойно, дорогая, подыши. – Чан своим бархатистым голосом пытался вернуть Сонми на землю, убаюкивал на своем плече, а Феликс держал ее за обе руки, чтобы та перестала биться о твердую поверхность. - Охренеть, казалось, я знаю все, что тут происходит. Как оказалось, я ни черта не вижу. – Феликс сам переваривал поток мыслей Сонми. – Соник, мы все за тебя, ты наш человек и только наш. Мы - семья. А родных в обиду не дают. К сожалению, по поводу Чимина ничего посоветовать не могу, но Джихе та еще стерва, думаю, сегодня ты ее прижала к стенке на какое-то время. - Тебе нужно поговорить с ним. Я видел вас только в ссорах или вообще порознь. Взрослые люди, обсудите уже с начала и до конца. – эти слова очень тяжело говорить Чану, он словно вытягивает из себя это, ведь на первый план ставит интересы подруги, желает ей лучшего. Поступает как мужчина, как верный приятель. И не станет пользоваться эмоциональным состоянием блондинки, лишь бы повернуть все в свою сторону. Свои чувства засовывает далеко и закрывает на замок. - Но я все еще в шоке, что вы тут все перетрахались. – смеется Феликс, чему следует смех Сонми и Чана. Обстановка разрядилась и сквозь слезы Сонми искренне улыбается и шуточно ударяет друга по подбородку. - Кто-то еще знает? – спрашивает Чан и отстраняется от нее, чтобы вытереть остатки влаги на щеках. - Нет, поэтому этот разговор между нами. - Без проблем, Соник. – Феликс встает в полный рост, разминает ноги от длительного сидячего положения и медленно уходит, но останавливается, развернувшись к Сонми кидает напоследок. - Соник, дай сигаретку. – и кошачьими глазами улыбается. - Хрен тебе! – кричит девчонка в смехе и швыряет палку в его сторону, отчего тот крича убегает. Феликс улыбался по дороге, при этом держа руки в карманах куртки, но тут его выдернул Минхо. Они договорились встретиться через десять минут у Чонгука. То же самое касалось Кенри. Чонгук в своем кресле крутил между пальцев пластинку, смотрел загадочно в окно. Со стуком ребята заходят внутрь. Как было положено, ко всем нужно стучаться, а не влетать без спросу в комнату. Минхо снял с плеча автомат и бросил на диван. - Ребят, как и все, вы уже знаете, что с той группой наладился контакт, поэтому необходимо увеличить наши труды. – острый взгляд Чонгука вводил в какой-то транс, в котором есть только его речь. – Не будем ходить вокруг да около, Чонину нужны помощники, один не справится, работы много. Вы выручите его, с вас дополнительную работу сниму, чтобы тоже не перегружались. – как и полагал Минхо, Кенри и Феликс не отказали в предложении, сами не заметили, как кивнули в унисон. Как лидер, Чонгук мог убеждать людей, даже не стараясь это провернуть, чему удивлялись окружающие, а главное, дело сделано и завтра утром стартует новый налаженный механизм. Утро было холодным, очень тяжелым, всем охота спать, нежиться в постели, но никто не отменял предстоящих планов. Чонин был в курсе о свой «новой команде», поэтому перед сном распланировал работу и за что каждый отвечает. Первой пришла Кенри, по пути пила кофе и пыталась полностью открыть глаза. Феликс на пару минут задержался, но выглядел свежо, а потому делал зарядку. Чонин не обладал ярко выраженными лидерскими способностями, но мастерски объяснил каждое действие и показал на примере. Около часа они знакомились с разными предметами, подготовка длилась очень хорошо. Все разбрелись по углам, как букашки, не отвлекались на бессмысленные разговоры и прогулки. Рюджин мило пела на кухне песню, прижимая губами сигарету, жарила себе овсяный блин. Никто не мешал ее занятному одиночеству. На приятный запах спустился вниз Хан, в то время, как Рюджин слышала только свой голос, Хан успел незаметно утащить несколько блинов. К полудню группа решила выбраться наружу, убить несколько зараженных, чтобы почувствовать облегчение. Хенджин, Чимин, Хасыль и Мирэ вышли за пределы, разошлись на несколько метров друг от друга, соблюдая дистанцию. Оружие у каждого наготове. В любую секунду может произойти что-то неладное, но все сосредоточены на одном. Группа шла и шла, встречалось по три, два кусачих, никакого разнообразия, даже скучно стало. Ребята забродили по лесу, ушли в другом направлении, куда редко доходили, там-то их ждал крупный улов. Чимин отдельно от всех занял снайперскую позицию, укрывшись за деревом с торчащими во все стороны ветками; тихо наблюдал, временами слыша собственное дыхание. Мирэ встала в свою любимую позу, на одном колене ей стоять проще, чем на двух ногах. Хенджин как никогда заряжен боевым духом, долго ждать не мог, толкнул в бок Хасыль, чтобы начать атаковать стаю и покончить с очищением. Первым выстрелом Хасыль разбудила чувство голода в остальных, пробудила их к движению, и слабыми шагами ходячие приближались в их сторону. Гнилая кожа и внутренности были уязвимы, чуть ли не от одного выстрела кишки вываливались на землю с глухим звуком, грязная кровь окрашивала землю, вырисовывая незамысловатые узоры. Каждый поверженный труп возвышал в стадию восторга и умиротворения. - Не так близко! – кричала Мирэ Хенджину, ушедшему слишком далеко к тварям, а все из-за азарта, из-за чувство возвышения над тварями. Девушка на том же месте, рядом с Чимином держала оборону, не позволяла себе чего-то рискованного. Пыталась прикрыть спину приятелю, но тот не слышал никого. Кусачие налетали толпой на Хенджина, окружали со всех сторон, Хасыль стреляла больше других, не целясь в головы, лишь бы попасть во всех. Чимин наоборот прицеливался и в точности убивал. Мирэ рванула с места, заметив, что Хенджин не справляется, не успевает за кусачими. Необдуманность его действий приводит к настоящей катастрофе. Мирэ валится с ног, снова поднимается и хватает руку парня. Время замедляется, Мирэ слышит только свист в ушах, слуховые галлюцинации, словно граната взорвалась рядом с ней, оглушая до потерянного состояния. Голоса Хасыль и Чимина не попадают в мозг, никакие звуки не проводятся, только стук и противный звон. Сама кричит и тянет запястье Хенджина, но не замечает, как его уже грызут трое кусачих. Свежая алая кровь течет по пальцам, попадая на руки девушки, мужских криков уже нет, их давно нет. Мирэ держит, не упускает, не может сдаться. Не замечает тварей, рвущихся к ней. Чимин подобрался ближе, защищая девчонок от монстров, а Хасыль с огромным трудом вырывала Мирэ с центра событий. И пока те двое убивали оставшихся, Мирэ сидела на земле, смотря, как доедают остатки ее друга прямо у нее на глазах. Шумы прекратились только после того, как все зараженные лежали мертвым грузом на поверхности. Вместе с утихающим звоном доносился голос, но слов не разобрать. - Ми..р..э? – будто сильнее опьянение кружит ей голову, теперь она прислушивается и собирает слога по кусочкам. – Мирэ, очнись. – окончательным толчком стала пощечина от Чимина. Хасыль плачет, кричит и пинает все, что попадается под ногу. Рвет на себе волосы, винит себя в случившемся. Он не должен был умереть, не должен. Мирэ пялится на свои окровавленные руки, но не в своей, а в крови Хенджина. Около получаса они пробыли на месте, молча сидели и горевали. Обратная дорога сохраняла тишину. Шок добрал до костей, будто бы тебя съедают так же, как и Хенджина, только изнутри. Лагерь впереди, силуэт Минхо на посту становится четче с каждым пройденным шагом, но легче не становится. Проходя открытые ворота, слезы наворачиваются градом. - А где Хенджин? – с беспокойством спрашивает Минхо, но не слышит ответа. Картину замечают Сонми, Ерым и Хан. Тот же вопрос задает и Хан. - Где он?! – Хан нервничает, срывается и кричит, жаждет слышать объяснений. – Мать вашу, я у кого спрашиваю?! - Хан.. – организм дрожит, голос местами пропадает, связно говорить не выходит. – он не вернется. – Мирэ добивает фразой всех. Вгоняет каждого в сумасшедшую тоску, эта минута молчания посвящена их ближнему другу и товарищу. Сонми тяжело отходит в сторону, дышит, как в последний раз. Она не могла избавиться от мысли, что на месте Хенджина мог быть и Чимин. В любой момент это может быть он. - Ладно они, а ты! Как ты это допустил?! – кричит Хан. Эмоции берут вверх, нужно вывалить эту ношу, поэтому с размаху бьет Чимина в челюсть, отчего из губы чуть выходит кровь. Но блондин не злится, понимает Хана, а после исчезает с открытого пространства. До глубокой ночи горевали подростки, у них отняли часть души, часть жизни. Справятся все, но кому-то дольше времени нужно, кому-то меньше. Чонгук с Минхо не подавали виду печали, молча вдвоем скорбили. Мирэ навзрыд рыдала с девочками на кухне. Рюджин единственная, кто находилась на свежем воздухе, подальше остальных, лишь бы не слышать всего, потому что и без этого плохо. Юнги тоже разделял горе с ребятами, только у него свой способ переживать это. Сон. Нельзя назвать это безразличием. Такой способ тоже выход, один из вариантов уходить от проблем. Мозг отказывается воспринимать смерть одного из своих за действительность, казалось, это сон, страшный сон, после которого ты проснешься, выпьешь холодной воды и успокоишься. Чтобы «проснуться», Сонми до синяков щипала себя за бедро, боли не чувствует, на протяжении двадцати минут калечит свою кожу, пока не слышит отчетливый стук по двери. - Можно? – блондинка бросает на Чимина угрюмый взгляд, и все-таки разрешает войти. С собой парень прихватил что-то из алкоголя, разбираться не хочется, скорей бы залить дыру в себе и поймать эйфорию. Одновременно она рада и не очень видеть его на пороге своей комнаты. После стычки с Джихе стыдно смотреть ему в глаза, хотя стыдно должно быть за поганый язык той крысы. В гробовой тишине только звук жидкости, наполняющей стакан, будоражил до мурашек. Чимин поднес, кажется, коньяк Сонми и глотнул первый содержимое. - Ты как? – Чимин не на шутку волновался, переживал за ее мысли, переживал за их, так сказать, отношения. А какие отношения? Разве что издевки, случающиеся не первый месяц. - Хочешь, я на один вечер буду честна с тобой? – провокационный вопрос заинтриговал Чимина, и тот отодвинул в сторону коньяк, предварительно допив до конца, в случае чего-то странного. - Попробуй. – он мог ответить банальное «да» или «слушаю». Ну и тут заставил напрячься, назад пути нет. Одновременно сдержанный и теплый взгляд вдохновлял до дрожи в руках высказаться, ощутить себя важной и услышанной. Впервые не было желание колко ответить, подшутить, насмехаться над парнем. - Я злюсь на тебя, очень сильно злюсь. – Чимину ничего не ясно, но любопытно слушать дальше. Не прерывает зрительного контакта, а Сонми как раз бегает по комнате глазами, не зная, на чем сфокусироваться. – Когда я узнала про Хенджина и увидела вас, то поняла, что на его месте мог оказаться и ты. Любая, даже самая мелкая оплошность может решить дальнейшую судьбу. – Сонми не плачет, не истерит, этот чертов монолог долго копился внутри нее и рвался наружу. – Мы долгое время знаем друг друга, я не хочу однажды увидеть твой труп или вообще больше никогда не увидеть. Блондинка захлебывается брошенными словами от неловкости и стеснения. Ей впервой делиться таким потайным с парнем. Боится услышать усмешку в свой адрес, остаться непонятой. - Сон, - Чимина радует все, что она говорит, радует ее искренность. Сам трусил и материл себя за страх облажаться перед ней. Девчонка оказалась куда смелее парня, сколько бы он не спасал ее жизнь, этот шаг был действительно важнейшим. – я не оставлю тебя. Сложно выражать свои чувства, но ты для меня стала больше, чем подруга. – слишком романтично, ванильно. Сонми при просмотре фильмов с такими разговорами морщилась и истинно не понимала, для чего такой фарс, к чему эти милости. Но оказавшись в такой момент, где ты, как главная героиня участвуешь в центре внимания, доставляет настоящую радость и бабочки внутри живота оживляются, порхают так приятно, что тело немеет. Сонми замечает, что зрачки Чимина значительно расширились, что означает чувства влюбленности. А узнала она об этом от Розэ. Парочка в который раз опустошает стаканы, ловит невесомые вертолеты, но все трезво, как бы странно не звучало, осознает. Несколько лениво Чимин тянется к девушке, касается носом ее лба, как бы устанавливая рамки дозволенного, руки норовят прикоснуться, но держит себя в руках. Сонми сама не терпит, поднимает голову, чему дальше следует томный, волнующий поцелуй. Такой нежный и дурманящий. Можно подобрать тысячи прилагательных к нему, но ни одно слово не передаст те ощущения, которые витают в комнате. Блондинка ответно завлекает в следующий этап, подключая язык. Вздохи Чимина, как отдельный вид искусства, хочется слушать их вечно, ставить на повтор и наслаждаться. Брови девушки хмурятся от того, насколько ей хорошо. Сама издает мучительно приятные стоны. А парню только в радость, вот только руки не слушаются. Возбуждают Сонми от любого прикосновения, рука начинает свое движение от шеи, переключаясь на ключицу, а затем на грудь. Телом прижимается сильнее к Сонми, не оставляя никакого пространства, неистово тяжело дышать, не хватает дыхания на поцелуй. Чимин дает ей передышку, целует в шею, одной рукой садит на подоконник, отчего та стонами умоляет его не останавливаться. - Хорошо, что жалюзи закрыто. – улыбается Чимин, глядит возбужденными глазами на Сонми, пока та закрытыми глазами пытается отдышаться. - А что, стесняешься нас? – до конца не теряется, все еще способна отвечать. - Нет, скорее, за других переживаю. После увиденного станут завидовать. – как же давно Сонми не видела его ухмылки. Стоило ей на минутку расслабиться, как хватка парня вновь возобновилась, вследствие чего стон девчонки стал на тон громче. А Чимину весело, смеется. Одежда летит по всем углам, на утро явно придется приложить немало усилий, чтобы собрать их обратно, но важно ли это сейчас. Сонми облизывает горячим языком ключицы Чимина, выводит его из себя, дразнит мимолетными движениями, будто ждет его срыва. С рук ей это не сойдет. От обнаженного вида парня дух захватывает, какой же он сексуальный. Течет от него, как мороженое на солнце, сама льнет к нему в объятия. Чимин достает презерватив, показательно зубами срывает обертку по перфорации, но Сонми соблазнительно выхватывает из рук защиту и самостоятельно натягивает расторопно на член, вызывая чересчур сильное возбуждение, которого парень никогда раньше не испытывал. Блаженно закрывает глаза, дает Сонми на время почувствовать себя главной, но только на минутку. После притягивает ее за бедра ближе и приставляет головку, чуть обводит и толкается дальше. Внутри Сонми все сжимается от приятных ощущений. Молчать она не может и не хочет, они обязаны слышать друг друга. Поначалу он двигается уверенно, но медленно, без усилий... прислушиваясь к ее реакции. Сонми упирается поясницей в окно, но не думает об этом. Движения становятся резкими, темп ускоряется. Его губы вытворяют настоящие чудеса с ее шеей; девушка давно поняла его фетиш, поэтому дает полную свободу действий. Ни о каком зрительном контакте не может идти речь, ведь приближаясь к оргазму, Сонми закатывает глаза и громко кричит, растворяясь в удовольствии, доставленное Чимином. Несколько секунд и Чимин рычит, издает гортанный, сдержанный стон. Неужели они в кои-то веки поладили. Но самое страшное впереди, что им делать дальше, и кто они друг другу. Жаркая и безрассудная ночь отняла всю энергию, как никогда Сонми по-настоящему выспалась и с чувством полного умиротворения открыла глаза. Впервые за несколько лет ей приятно встречать утро не в одиночку. Сонми давным-давно потеряла веру встретить человека, способного пробудить чувство влюбленности внутри души. Изо дня в день она старалась не думать об этом, отвлекаться на учебу, дружбу и мотоцикл, а теперь, кажется, ей больше ничего и не нужно. Ей безумно страшно что-либо говорить, ведь обрести взаимные чувства в этом мире является такой редкостью, что уже считается роскошью и чем-то нереальным. На своих ребрах Сонми ощутила руку Чимина, который крепко спал, лишь изредка хмуря брови. Уж очень хотелось засмотреться на его лицо, но страх быть пойманной стоял выше. - Ты неугомонная в кровати, даже тогда, когда спишь? – все ещё закрытыми глазами спрашивает Чимин, а Сонми округляет глаза и молится всем богам, чтобы тот не почувствовал ладонью ритм сердца. - Руку убрать не хочешь? – в голосе слышится наезд, но Чимин тихо смеется и обхватывает женскую талию ближе к себе. Прижимается носом к шее, чувственно выдыхая, что вызывает табун мурашек у девчонки. - Не хочу, – его пальцы нежно поглаживают среднюю линию живота, поднимаясь выше, блондин добивается своего и слышит ответный тяжёлый вздох. – и ты не хочешь. - Пора вставать. – сложно произносить такие слова, когда низ живота тянет и бедра сжимаются от ласки со стороны, но и лежать в постели до вечера нельзя. Чимин печально уткнулся лицом в подушку, а затем присел и облокотился на спинку кровати, оголяя верх от одеяла. Щеки Сонми горели как никогда сильно, потому что блондин ехидно наблюдает, как она в спешке надевает джинсы. - Что дальше будем делать? – невзначай спрашивает Чимин, хотя сам нервничает, боится сказать лишнего, но в любом случае разобраться стоит сейчас, иначе оба будут бегать вокруг да около. - Я к Минхо по делам, ты – не знаю. - Ты же поняла, что я имел в виду. – конечно поняла, но в открытую признаться не может, хочет услышать от него. Она вопросительно взглянула на него, в ожидании ответа, попутно натягивая футболку. – Что между нами сейчас? – Чимин хотел дополнить, уточнить свой вопрос, но не хотел казаться навязчивым простаком. - Слушай, я правда хочу обсудить и уже расставить все точки, потому что для меня это также важно, но сейчас я опаздываю к Минхо, который ждет уже семь минут. – Она не хотела уходить, не хотела грубить ему, но иначе он не поймет, ведь они оба не привыкли к нормальному общению. – Такие разговоры – не дело пяти минут. Нам стоит поговорить немного позже, когда закончим со своими делами. Сонми выскочила из комнаты, неся на душе огромный груз отчаяния, но сейчас не то время и место, поэтому она взвесит все «за» и «против», после чего обязательно вернется к этой теме. После того как дверь захлопнулась, он упал лицом в подушку и шумно выдохнул. Эта девчонка никогда не перестанет вызвать у него шквал эмоций, какими бы положительными или отрицательными они не были. Но она снова была права. Обязанности, возложенные на каждого члена их общества никто не отменял, ведь даже болезнь не будет освобождением. Только смерть. Чимин знал, чего хотел. Если в его мыслях что-то появилось, то оно больше не уйдет, поэтому сейчас все зависело от Сонми. Он не станет на нее давить, не станет навязываться, но четкий ответ получить обязан. Неизвестно, что у них получится создать, зная характер каждого и нежелание его менять, но оба хотели попробовать. Они нуждались друг в друге слишком долго, чтобы закончить так и не начав. Санрайз спокоен и тих как всегда, отстраненные люди, жаждущие жить и выживать, строили свои планы, здесь не водились заговоры, сплетни за спиной, разве что Джихе изредка развязывала свой гнилой язык. Юнги передвигался всегда с хмурым лицом, будто каждый день являлся пыткой. У колонны Минхо около десяти минут ждал Сонми, ее отсутствие немного напрягало, потому что блондинке не свойственно опаздывать. Она придерживалась пунктуальности. Любая задержка означала какие-то проблемы, но как только ее силуэт появился на месте, сомнения улетучились, ее настроение казалось позитивным. - Привет, Сон. – она лишь кивнула в ответ. Взглянув на себя со стороны, она заметила, что футболка неопрятно заправлена в штаны, отчего внешний вид смотрелся не презентабельно. – Ты какая-то счастливая что ли. – парень приятно удивился, так как никогда не видел ее такой легкой и улыбчивой. - Тебе кажется. Выспалась. – протараторила Сонми. - Нас Чонгук звал для какого-то задания. – Минхо сжимал челюсть по привычке, можно было подумать, что он всегда зол, но на деле ничего не предвещал этот странноватый жест. - А сам ходить разучился? – с отвращением спрашивает Сонми, не скрывая неприязни. Ее раздражал факт того, что Чонгук «зовет к себе». Он ведь такой же, как и все остальные, в чем его преимущество над другими, что он элементарно не может самостоятельно передвигаться и оповещать людей. - Не начинай, Сон, просто идем. – блондинка фыркнула и с недовольством зашагала следом. Что-то ей подсказывало, позвав бы к себе любого из живущих, никто бы не прибегал, словно собачка за косточкой. Ребята зашли внутрь, где на лестничной клетке сидел Чонгук, вытачивая нож до идеального состояния. Его взгляд настораживает, чересчур серьезный, настроенный, оттого и понятно, скоро ехать на обмен и налаживать контакт с якобы соседями. - Чего звал? – Сонми показушно складывает руки накрест, а Чонгук не обращает внимания, опускает обратно глаза, продолжая свою работу. - Надо бы ревизию провести в оружейной. – Минхо смотрит то на нож, то на лицо лидера, пока не совсем понимает, о чем идет речь. Сонми же всем своим видов дает знать об отсутствии желания выполнять его поручения. – Теперь нужно регулярно подсчитывать весь запас, возможно, записывать даже. Лишним не будет. - Резонно. – поддерживает Минхо. – Все понятно, тогда мы прямо сейчас займемся этим. – если бы Сонми не знала близко друга, то с легкостью бы подумала, что он стелиться под Чонгука, но это не так. Минхо уважает Чонгука за лидерские качества, доверие и за умение разрядить любую обстановку. А тот видит в Минхо хорошего друга, помощника и надежную физическую силу. Спустившись в оружейный склад, Минхо первым делом застолбил несколько полок, которые будет считать и складывать по порядку. У Сонми не было предпочтений, поэтому приступила к делу с первого увиденного места. - Я все спросить хотел.. – девушка боялась услышать что-либо о вчерашнем инциденте. Слишком много событий за несколько дней, ее голова не выдерживает, закипает от большого потока мыслей. – Ты мне рассказывала про старых друзей, но не вдавалась в подробности. Сонми ловко разбирала оружие, вытаскивая пули для подсчета. Руки на автомате проделывали профессионально определенные действия, пока Минхо не внедрился с очень интересным, так сказать, потайным вопросом. - Мы были друг другу роднее, чем кто-либо. – глаза смотрят в пустоту, не видят ничего вокруг, так как внимание сконцентрировано на внутренних переживаниях. – Решали проблемы, отдыхали и учились вместе. Лучшее время, как я помню. Таких парней, как Хосок, я не встречала. Светлый, искренний человек. Он никогда не предаст, не обманет. Человек – надежда. Розэ очень сложный человек, но я знаю ее вдоль и поперек. Максимально холодная и отстраненная. Таких, как она, еще поискать надо и то не найдешь. – Сонми тепло улыбнулась. – Ты себе представить не сможешь, через какое дерьмо мы проходили вместе, эти испытания проверяли нас на прочность, на настоящую дружбу. И что ты думаешь... мы все проходили, убеждаясь к себе. Я уверена, что и эта разлука тоже проверка. И знаю, что Розэ это понимает. Минхо с особым интересом выслушивал рассказ. Ему даже не нужно вникать еще глубже, парень уложил в своей голове ее слова по полочкам. Сложил паззл и получил цельную картинку. - Как считаешь, надолго эта проверка? – работа не так проста на первый взгляд, несмотря на быструю скорость, все же пересчет длился долго и муторно. А сроки горят, к тому же, нужно собрать партию от Чонина. - Понятия не имею. Всегда по-разному. Недели, месяц, полгода. Это ничего не значит, главное, что окажется в результате.