Бумеранг. Продолжение

Глава 17        Несколько слов. Мне было страшно их произносить. Вдруг дочь меня не поймет и никогда не простит уже. Это действительно страшно. Однако Миша взял все на себя. Как герой в очередной раз.        - Мам, ты чего? Мама? - Даша продолжала меня звать.        - Да. Извини, задумалась, - ком в горле проглотила, теперь можно начинать говорить.        - Поздравляю! Я была уверена, что вы сойдетесь! Я это почувствовала ещё тогда, когда ты, Миша, привел маму помириться в первый день вашего знакомства. О, если бы, мамуль, ты знала, как он хотел, чтобы ты была счастлива. Даже по ночам читал папины работы и говорил о тебе. Я поняла тогда, что не буду против. Потому что, конечно, любила тебя, Миша, по-своему. Но не так, как надо любить, - чистосердечное признание.        - По ночам говорил обо мне? Но... Я видела же, как ты беспокоился за мою дочь, - надо же, сколько новой информации получается узнать.        - Да, я не отрицаю, что любил. Но смог отпустить не только тогда, когда понял, что любовь безответна. Я понял это гораздо раньше. А тогда, когда убедился в том, что я влюбился в тебя, Регина, как школьник. Помнишь, тогда в лаборатории я сказал тебе про то, что, наверное, это не та любовь, которую ждут всю жизнь?        - Да. Но что ты хочешь этим сказать?        - Кажется, я нашел ту настоящую любовь, которую ждал всю жизнь. Нашел в тот самый момент, когда одна безумно красивая, но несчастная женщина ворвалась ко мне в кабинет и попросила помочь помириться с дочерью.        Миша лишь легко дотронулся до моей щеки. Сейчас бы при Даше целоваться с ее бывшим. Ещё чего не хватало. Но не успела я подумать, как услышала с экрана следующее:        - Если вы переживаете, что я буду против, не бойтесь. Я очень даже за. Я люблю вас обоих. И ни на кого не сержусь. Вы нашли друг друга. Поэтому женитесь. Только на свадьбу не забудьте пригласить, - обернулась и увидела, как Даша улыбается. Значит действительно жизнь даёт ещё один шанс.        Для каждого демона есть спасение. Что бы тот демон ни сотворил. Поговорив с дочерью, я решила посмотреть телевизор. Все равно в институт собираться пока рано. Уселась на диван, положила подушку на колени и задумалась. Миша сказал, что он только сейчас встретил самую что ни на есть настоящую любовь. Но неоднократно же сам говорил, как ему была дорога первая жена. И на Дашу смотрел с трепетом и нежностью. Что же это получается? Он что- то недоговаривал? Я уже так сомневаюсь в мужчинах, что боюсь в любом подвох заметить.        - Ты чего? Все в порядке? - приятно ощущать рядом родные руки и понимать, что через некоторое время их обладатель станет моим законным мужем.        - Да. Дорогой. Настоящая любовь... Серьезно? Ты действительно говорил обо мне по ночам? Не спал? Просил Дашу помочь? Я знаю, что тебе хотелось меня поддержать, я эту историю уже слышала. Я тебе верю, но хочу убедиться ещё раз: неужели это правда? Неужели это не сон? - слишком много счастья в последнее время на мою голову свалилось.        - Да. Это правда. Ты говорила что-то похожее уже, теперь моя очередь. Я никогда не изменял своим женам. И не изменил бы. Аня ушла, да, я ее любил, я о ней заботился. Однако время лечит раны. Когда я женился на твоей дочери, я понял, что не было там такого сильного притяжения. Сначала да. Но все же больше дружеское что-то получалось. Затем случайные разговоры, встречи по душам, семья. И, конечно, бытовуха. С Дашей... Она мне понравилась. Она мне помогла. Но была какая-то недосказанность постоянно. Я думал:пройдет, ведь любовь то была. Однако опять же, без нужной искорки. С тобой я не знаю, что произошло. Я стал рассеянным, чересчур молчаливым. Сердце забилось с бешеной скоростью. Эмоции нахлынули. Возникло безумное желание защищать. Это было точно впервые. Как-то так, - вот бы так все мужчины умели красиво признаваться.        - Я рада, что мы так честны друг с другом. Все это время было страшно открываться.        Тихо. Спокойно. Догорает огонь в камине. Домашняя романтика. Отельная романтика. Скоро нужно будет спешить в институт, а пока ничего не имеет значения. Только мы. Только наши сплетённые руки. Только звук телевизора и лондонского дождя. Только вся жизнь.