Крыса

Обычно ноябрь не радует тёплой погодой, особенно когда подходит к своему завершению, вот и тогда, в семь вечера, кажется, когда людей на улице оказалось максимальное меньшинство, мы оба продрогли до кончиков пальцев на ногах. Если бы кто-то и смотрел на нас издалека, пусть даже с балкона, он бы точно заметил одну замечательную деталь : наши эмоции были кардинально противоположны. Один из нас, который ровно на два сантиметра повыше, угрюмо повесил голову и, скорей всего, предпочёл бы остаться дома, в уютной постели, нежели бродить с другим по серым улицам города. Этот самый другой, вернее сказать "другая", была совершенно, что называется, взбудоражена. Еще чуть-чуть и она бы непременно закричала от переполняющих положительных эмоций, но все же сдержала себя и издала нечто подобное на мышиный писк. Это я, кстати. Еще с утра ничего не предвещало беды, я спокойно позавтракала и отправилась на прогулку. А теперь вот должно случиться нечто потрясающее, о чем я, которой было тогда около четырнадцати, мечтала добрую половину своей жизни. Мы скрылись ровно на пятнадцать минут и две с половиной секунды в здании того самого помещения, где исполняются мечты, а затем вновь появились под козырьком дома. Моя улыбка, кажется, заставила всю улицу выглядеть иначе, словно тысячи маленьких жучков осветили проспект. Человек, который был со мной и о котором будет сказано чуть позже, тяжело наклонился, поднимая громоздкую клеть, состоящую из ярко окрашенных прутьев, и, ворча что-то себе под нос, отправился к машине. Я же старалась от него не отставать, хотя миссия у меня была гораздо важнее, нежели у моего спутника : я держала в руках маленькую коробочку, из которой то и дело выглядывал крохотный нос, стараясь поймать им снежинки. Домой направлялись в абсолютной тишине, будто бы боясь нарушить ее и спугнуть того, чья маленькая жизнь была полностью в наших руках вот уже целых десять минут. Приехали. - Мам, купили, - сказала я настолько осторожно, что любой другой человек мог и не расслышать моего шепота. - Ну, что сказать, неси в свою комнату и сразу же закрывай дверь, не дай Бог оно окажется без присмотра, я тебе дам! - резко ответила мама, даже не стараясь скрыть нервозность в своем голосе. Но ничего не могло сегодня омрачить моей радости. Я быстро проделала все операции, ведь читала инструкцию миллионы раз, и теперь мне предстояло лишь добиться доверия маленького существа, которого только что забрали из дома, забрали от родной матери, братьев и сестер. Подумаешь, задачка. Он сидел в самом дальнем углу. Его шерсть вздымалась от тревожного дыхания, нос был совсем мокрым, а глазки бегали из стороны в сторону. Ему было страшно, я знаю. Я протянула руку, на которой лежал кусочек сушёного банана из недавно приобретённого корма, и положила ее прямо перед мордочкой моего нового друга, еще не догадывающегося, что он таковым является. Он лишь испуганно бегал глазами, уставившись то на мое мягко улыбающееся лицо, то на мою чуть дрожащую ручку, но ничего так и не взял, продолжив окаменевши сидеть на своем месте. Что ж, не зря же я прочитала столько книжек, чтобы сдаваться прямо сейчас. "Привыкнешь, дружок, " - подумала я и закрыла клетку. Еще с шести лет у меня появилсь привычка вести дневники. Нет, я не записывала туда каждый день, все события, а заносила лишь то, о чем бы я хотела прочитать в свои, скажем, тридцать лет. В тот вечер, когда все домашние уже улеглись, моя рука тихонько приоткрыла маленькую книжку, и я, старательно выводя каждую буковку, записала : "18.11. купили крысу".