Неживая

— Батя, — уставший голос Бизона звучит по залу ИВЦ* — Слушаю тебя, Бизон — Операция завершена. Возвращаемся на базу, — выдыхает Боря. — Потери есть? Все целы? — В полном составе Ты возвращаешься на базу вместе с ребятами. Я поздравляю ребят с выполненной операцией. Очередь доходит до тебя. Ты выглядишь расстроенной, растерянной, в какой-то мере напуганной и уставшей. Я решаюсь посмотреть тебе в глаза и мне становится страшно. Я вижу в них только безразличие. Я пытаюсь обнять тебя, поговорить, но ты отшатываешься и направляешься вместе с группой переодеваться. У меня нет слов. После такого пережитого шока, ты должна была уехать к врачу, в крайнем случае домой, но ты появляешься в ИВЦ, будто ничего не было, будто это не ты сорок минут назад совершила невозможное. Двумя часами ранее: Я слышу по связи, что тебя заставили нырять. В такой холод, без специального снаряжения, — Родионов, скорость, направление, силу течения, рельеф. — Товарищ контр-адмирал, это… это невозможно, тут же… Я жестом обрываю его на половине слова и подхожу к компьютеру. Он прав. С такими показателями течения даже летом, имея страховку, специальное снаряжение — это верное самоубийство. А сейчас. Я вдруг понимаю, что ты можешь больше не вернуться, что я больше никогда не услышу твой смех, голос. Не посмеюсь над твоими шутками и нравоучениями, не обижусь на тебя за то, что опять отберёшь у меня кофе, заменив его чаем и лекарствами. Мне страшно. Пожалуйста, Русалка, только вернись. Ты просто проходишь на свое место, требуешь у Шумова доклад об информации с прибора. Сидишь несколько минут в кресле, перебирая пальцы. И идёшь к Родионову за информацией. В этот момент мне становится очень страшно третий раз за день. Ты не подаёшь виду, абсолютное отсутствие эмоций. Когда-то Варяг требовал от тебя, чтобы этих самых эмоций стало меньше, я же хочу увидеть хотя бы одну, чтобы понять, что ко мне вернулась моя Русалка, весёлая бесшабашная Ритка, прекрасный аналитик и стратег, но главное, что родная. Я уже почти срываюсь с места, чтобы побежать за тобой и наконец-то допросить по всем статьям, чтобы больше не пугала взрослых дяденек, но вдруг появляется большое «но». Меня вызывают в штаб. Чтоб им там пусто было. Лечу в штаб со скоростью сто восемьдесят, проигнорировав присланного за мной водителя. Еду, проклинаю их всеми известными мне цензурными и не очень словами, мечтая вернуться обратно в КТЦ. Только через два часа заканчивается это нудное совещание, ничего нового мне там не рассказали. Зачем вообще с места открывали?! У меня боевому товарищу подруге плохо. А вы с какой-то там международной безопасностью. Отвалите, а. Возвращаюсь на базу, вижу тебя на рабочем месте, рядом маячит взволнованный Шумов. Я просто подхожу к твоему рабочему столу и сжимаю твою руку. Надеюсь, ты чувствуешь мою поддержку. Через час заканчивается рабочий день. Сотрудники ИВЦ собираются и расходятся по домам. Я наконец с тобой один на один. Тебе не удаётся сбежать от меня, хотя ты пыталась, заявляя, что тебе пора домой. — Куда это ты в таком состоянии собралась, дорогая моя? — я даже не замечаю, как начинаю говорить вслух. — Бать, со мной всё нормально. Я просто устала и хочу спать, — отвечаешь ты. — Рита, кого ты обманываешь? Пойдём. Я тяну тебя в комнату отдыха, достаю из шкафчика плед, завариваю твой любимый чай и просто сажусь напротив тебя. Обычно, мы понимаем друг друга без слов. Такие «посиделки» давно стали для нас обычными после особенно напряжённых заданий. В этот раз приходится подтолкнуть: — Рит… — Что? Что, Рит? — резко отвечаешь ты, — со мной всё нормально. И спустя несколько минут я слышу твой всхлип, просто подхожу и обнимаю. Теперь я знаю — это ты. Живая, настоящая. Завтра, ты вновь станешь собранной, серьёзной Багирой. А пока ты вцепишься ноготками в мой китель, разрыдаешься навзрыд, иногда ударяя меня, а потом расслабишься в моих объятиях и заснёшь. Чуть позже я отвезу тебя домой, просижу половину ночи у твоей кровати, на случай если проснёшься, а потом просто лягу рядом, сгребу в объятия и тоже засну. Но всё это не важно. Главное, что утром ты будешь чувствовать себя гораздо лучше. Рит, только не пугай меня так больше. Ты слишком дорога для меня.