Прекрасно наряженная ёлка

      Сбываются ли мечты в Рождество? Никто не может ответить на этот вопрос с полнейшей уверенностью — да, либо полностью опровергнуть это, однако, некоторые люди верят в чудо этого дня. Верят — и это прекрасное начало, далее, остаётся лишь сделать шаг навстречу к её исполнению.

***

      Снег в Йокогаме шёл всю ночь, поэтому на утро все улицы города были полны густых сугробов. Стоило лишь выглянуть в окно, как глаза, непривыкшие к столь яркому пейзажу, невольно жмурились.       На окнах домов светились гирлянды и блестела мишура. В переулках продавали бенгальские огни и петарды, по городу ездили машины, из которых теперь вовсю доносились праздничные песни.       Забавно наблюдать за тем, как метаясь то в один магазин, то в другой, с сотнями пакетов бегают люди. Канун праздников поднял с ног наголову весь город, все куда-то спешили, скупали ёлки, судорожно готовили праздничные столы к приходу гостей. В этой суматохе, все будто забыли о какой-то особой атмосфере этого праздника, для многих он стал лишь поводом накрыть стол да получить подарок.       Эдгар неспеша прогуливался по городу, оставляя на хрустевшему под ногами снегу изящные следы его каблуков. На улицах сегодня народу в разы больше обычного, будто всех жителей города собрали в одном райончике, а те скупали всё на своём пути, поэтому найти хотя бы одного продавца ёлок, у которого их ещё не разобрали, было не так легко. Однако, побродив по улицам, за очередным поворотом Аллан всё же нашёл то, что искал. Выбрав пушистую, высокую ёлку, лучшую из продающихся, По аккуратно донёс её к дому. Местом, где он разместил душистое праздничное дерево, оказалась гостиная, туда ёлка вписывалась прекрасно, высокая, пышная, свежая — красовалась в самом центре комнаты. Из старого лакированного шкафа Эдгар вытащил большую коробку ёлочных игрушек. Это Рождество он праздновал не один, точнее, не только с Карлом, поэтому заранее зная, что всё будет съедено в считаные минуты — приготовил печенья в разы больше, оставив его запекаться, По в ожидании гостя сел на диван, наблюдая за реакцией своего енота, который заинтересованно обнюхивал ёлку. Всё было готово.       Через некоторое время раздался звонок в дверь. В тишине, царившей в доме, он показался ужасно громким.  — Пооо-кун, открывай быстрее. — послышался нетерпеливый голос Эдогавы.       Сняв ключ с крючка, Эдгар в считанные секунды отворил дверь. Поздоровавшись, он жестом пригласил того войти.  — Ты же не наряжал ёлку без меня, По-кун? — выпалил брюнет.  — Конечно нет. — спокойно ответил Эдгар, закрывая за детективом дверь.  — Что ж, я принесу печенья, Рам… — оглянулся писатель, но Эдогавы уже и след простыл.       По тенью скользнул за своим гостем и остановился в дверном проёме гостиной, держа в руках поднос с тарелкой печенья, чаем, и так обожаемым Рампо какао с маршмеллоу. Наблюдая за тем, как Эдогава уже вовсю разбирает коробку с елочными игрушками, перебирая их, и оценивающе рассматривая каждую — писатель улыбнулся.       Аллан молча подошёл, присев на корточки рядом, наблюдая за тем, как Рампо откладывает некоторые из ёлочных украшений в отдельную сторону, похоже те, которые понравились ему больше всего.       Заметив какао с печеньем, Эдогава отставил всё в сторону, решив сделать срочный перекус. Недолго просидев за столом и наевшись печенья, детектив похвалил кулинарные навыки Эдгара и вернулся к своему делу.  — Вот этими украсим. — показал на отобранную им горку игрушек Рампо.       Притащив небольшой деревянный стул, Рампо поставил его у самой ёлки. Стул оказался довольно шатким, но детектив абсолютно не придал этому значения, беспечно забравшись на него и встав на носки. Эдогава потянулся к верхней ветке, дабы повесить первый блестящий шарик, оступившись, он на секунду потерял равновесие, замахав руками. Он точно упал бы, если бы не По, вовремя среагировавший и словивший детектива.  — Будь осторожнее. — улыбнулся Эдгар, держа того на руках.       Рампо, крепко ухватившись за шею писателя, поднял взгляд.       Столкнувшись с завораживающими своей красотой, зелёными глазами Рампо — Эдгар немного замялся, на щеках его появился румянец, который он старательно попытался скрыть за длинной своей чёлкой. Так он простоял в ступоре несколько секунд, пытаясь решиться на то, мысли о чём крутились в голове на протяжении уже довольно долгого времени. Отпускать Рампо, когда тот, находясь у него на руках, обвивал его шею руками, и растерянно смотрел на него, широко распахнув зелёные глаза, так не хотелось, учитывая то, что уже какой год он не может сделать этот шаг, а сейчас, кажется, столь подходящий момент. Но сомнения так и терзали, а ведь, возможно, этим он напрочь затянет петлю на своей шее, разрушив всё, что есть между ними сейчас, возможно после этого Рампо больше не захочет и словом перемолвиться, оттолкнёт и исчезнет за дверьми его дома, больше не желая видеться.       Сейчас не хотелось думать о чем-либо, хотелось лишь отогнать все опасения, забыть о них, к сожалению, это не было возможным, ведь Эдгар не знал чего ожидать после, но всё же… Пусть и сомневаясь в верности своих действий, По аккуратно положил слегка взволнованного происходящим детектива на бархатный тёмно-синий диван, нависая над ним. Уловив несколько напуганный взгляд Рампо, американец улыбнулся, еле заметно, аккуратно и нежно, пытаясь не отпугнуть своими действиями и показать тому, что у него нет каких-либо плохих намерений.  — По-кун, что ты делаешь? — еле слышным, из-за нарастающего кома в горле голосом поинтересовался брюнет.       Эдогава не пытался сопротивляться, будто его сковывали цепью или, по меньшей мере, связали. С одной стороны ему были интересны дальнейшие действия такого, казалось бы, тихого и робкого По, но, вместе с тем, дрожь пробежала по телу, страх и волнение нахлынули также неожиданно, как прикоснувшиеся к его шее холодные губы Эдгара, отчего дыхание перехватило, а сердце затрепетало в бешеном ритме. Еле тёплая рука как-то особенно нежно скользнула по щеке детектива. Эдгар, утеряв былую робость, наклонился, так, что между их лицами оставались лишь жалкие сантиметры, аккуратно он коснулся чуть дрожащих губ Рампо, который, в свою очередь, будучи слегка ошарашенным, чуть приоткрыл рот, позволив тем самым чужому языку, воспользовавшись моментом — толкнуться внутрь, провести по ровному ряду его зубов, коснуться нёба, щекотно провести по нему, будто вырисовывая узоры. Эдгар целовал медленно и трепетно, не давя, не требовательно, аккуратно и легко, казалось, если бы хоть немного оттолкнуть его — он сразу же отстранится, но делать этого не хотелось. Эдогава отметил, что на губах По чувствовался приятный привкус мяты, присутствующей в недавно выпитом им чае. Страх и присущая несколькими минутами ранее паника постепенно сходили. Крепко вцепившись в плечи писателя, Рампо начал отвечать на поцелуй, отрицать тот факт, что и он сам был неравнодушен к Эдгару, сейчас не было смысла, и уж явно он не был против происходящего. Он чувствовал горячее сбитое дыхание, он чувствовал, как аккуратно и восхищенно его целуют, он чувствовал, что доверяет действиям когда-то хотевшему его прикончить По.       Когда воздуха стало не хватать, американец отстранился, пытаясь восстановить дыхание.       В доли секунд, в кои ещё смелость не покинула его, Аллан аккуратно наклонился к уху детектива:  — Рампо-кун, надеюсь, ты простишь меня за это, но такова правда — его горячее дыхание обжигало и завораживало. Эдогава не смел пошевелиться, замер, будто статуя, слушая тихий, пленящий шёпот, — Уже какой год, я, загнанный в твою ловушку, в которую попал, сам того не заметив, который год мысли о тебе не покидают моей головы. Я отрицал свои чувства к тебе, оправдывал их ненавистью, которой, похоже, и не было вовсе, но, встретившись на состязании, после столь долгой разлуки, что-то уж больно кольнуло внутри. С каждым твоим визитом, я, будто медленно закапывал себя, понимая, что оказался в столь глупой ситуации, понимая, что вместо того, чтобы загнать в тупик тебя, своими детективами и загадками, навыки в чём я старался улучшать все эти 6 лет, — я загнал туда себя, сам подпитывая свои чувства, каждый раз ища встречи с тобой. Я пытался всё рассказать, судорожно подбирая слова и прокручивая в голове всё, что хотел бы сказать, каждый раз останавливая себя, опасаясь того, что разрушу этим всё что между нами есть, пусть это и дружба, что уже многое значит для меня. Прости, Рампо-кун. — взял руку того По.       Легким поцелуем Эдгар коснулся тыльной стороны ладони детектива, тут же отстранившись, он сел на конце дивана, глаза его нервно забегали по комнате, пытаясь смотреть куда угодно, только бы не пересечься взглядом с Рампо. Карл, запрыгнувший на диван, словно кот, свернулся клубочком на коленях своего хозяина, уголки губ Эдгара чуть приподнялись в еле заметной, нервно подрагивающей улыбке. — По-кун… — сев рядом, тихо начал Эдогава.       Говорить о чувствах Рампо умел далеко не так же хорошо как делал это По, но стоило попытаться, пока тот не накрутил себе чего-либо сам.  — Я всё понимаю, но, о какой дружбе теперь может идти речь?.. — он чувствовал ужасное напряжение со стороны По, чувствовал, как во внешне тихом, спокойном и сдержанном Эдгаре, всё будто разрывалось от волнения. Он аккуратно коснулся холодной руки писателя, накрыл её своей ладонью и тихо выдохнул.  — Взамен этому, речь может идти о чувствах, о которых ты говорил мне с таким трепетом и волнением, о чувствах, о которых ты молчал так долго. О взаимных чувствах, Эдгар. — брюнет мягко положил голову на плечо Аллана. Большего говорить и не хотелось, сейчас, какие-либо длинные монологи с его стороны были лишними.  — Рампо-кун…  — Да правда, правда, что ж я, врать буду? — предугадав вопрос, выпалил детектив.       На лице Аллана вмиг вспыхнула улыбка, совсем другая, искренне — счастливая, и всё же такая нелепая. Он легонько приобнял Эдогаву, провёл рукой по его тёмным взъерошенным волосам, на что тот, довольно улыбаясь, заключил писателя в крепкие объятия.       Одновременно они кинули взгляд на серебряный шарик, одиноко висящий на одной из веток ёлки, который Эдогава всё же успел нацепить туда, до того, как упал в руки По.  — Мы прекрасно нарядили ёлку, По-кун! — засмеялся Рампо. — С Рождеством!

***

Кажется, теперь, если бы кто-нибудь спросил бы По, сбываются ли в Рождество мечты, — он смог бы с уверенностью ответил — Да!       Ведь одна, и, к слову, единственная его мечта — сбылась именно в этот день.