1
29 января 2021 г., 17:37
Здрасьте, здрасьте, здрасьте, здрасьте, здрасьте. Господи, как же много «здрасьте»! Тони не знает своего соулмейта, но он уже возненавидел его. Во-первых, за скудный словарный запас; во-вторых, из-за него Тони каждый день приходится проходить через сотни «приветствий». Мужчина просил этого? Нет. Да он плевать хотел на родственные души и их связь. Тони никак не мог принять тот факт, что у каждого есть свой человек. «Кто вообще решил, что это круто?» — постоянно спрашивал Тони с выражением лица преподавателя в университете, когда какой-нибудь ученик по глупости сказал, что светимость звезды это то же, что звёздная величина.
— Как думаешь, Пеппер, ты свободный человек? — спросил Старк однажды Поттс, когда она в сотый раз просила его успокоиться, не лезть в передряги, прекратить пить и, наконец, найти свою родственную душу.
— Да, — тут же ответила она с решимостью в голосе. Девушке вопрос странным не показался. Хотя, стоит признать, что всё, связанное с Тони, было странным, и она давно начала принимать это как само собой разумеющееся.
— Почему?! — Тони раздражался каждый раз, когда кто-то пытался поставить его на правильный путь.
— Я могу говорить, что хочу, делать, думать, в конце концов. Нет ограничений, — Пеппер пожала плечами, медленно осознавая, к чему клонит Тони. И её это даже не бесило. Поттс настолько часто слышала его гневные, пропитанные ядом речи, что перестала реагировать на них. Она привыкла отвечать что-то в роде «Тони, позвони, когда успокоишься» или «Я позову Стива». К слову, это был вполне действенный способ.
— Но ты не можешь быть с кем хочешь, — сказал он, наливая в стакан коньяк. — Почему ты думаешь, что твоя, — Тони на секунду задумался, словно сама мысль об этом может его убить, — родственная душа тебе идеально подходит? Что она не убьёт тебя, к примеру, или не будет изменять? — он залпом выпил весь стакан, наблюдая как девушка встаёт со своего места и надевает пальто. — Просто какой-то умник решил, что это «прикольно», раздал всем эти грёбаные надписи, — Старк взглянул на своё побитое временем «здрасьте» и тяжело вздохнул, — и ушёл в закат…
Пеппер уже стояла у порога. Она смотрела на Тони и надеялась, что скоро он встретит своего соулмейта, и весь этот цирк прекратится.
— Мне нужно идти, ладно? — Пеппер открыла дверь и прежде, чем уйти, сказала: — Я встретила своего соулмейта, между прочим. И он не хочет меня убить, — она улыбнулась и вышла.
Простояв со стаканом в руках пару секунд, переваривая информацию, Тони кинул стакан в стену с громким «Чёрт!», после чего начал пить коньяк с горла бутылки. Тони хотелось на минуту стать Локи и швырять проклятия во всех. На этой чёртовой базе практически у каждого был соулмейт. И как бы часто он не говорил, как ненавидит весь этот бред и не хочет встречать свою родственную душу, Тони понимал, что ему этого не хватает. Всячески отрицал, но, когда напивался до потери сознания, понимал, что безумно завидует всем этим счастливым парочкам. Как-то раз он признался в этом Наташе, которая даже не удивилась, но поняв, что на следующий день Тони об этом не помнил, решила не рассказывать.
— Я хочу его найти, — сказал он тогда, открывая очередную бутылку алкогольного напитка (иногда он сам задавался вопросом, как в него умещается столько алкоголя, но отвечать на него не спешил).
— Кого? — Наташа отвлекала его разговором, отбирая бутылки одну за одной. Конечно, она легко могла уложить его на лопатки, но делать этого не стала, то ли понимая, что это лишнее, то ли просто не было настроения для драк.
— Ну, родственную душу, соулмейта, как там его ещё называют, — говорил Тони, размахивая бутылкой (которая, кстати, в конечном счёте, выскользнула из его рук и разбилась). Тогда он не предал этому значение, но на следующее утро, завидев разбитую бутылку коллекционного коньяка, чуть ли не заплакал, говоря, что хранил для особого случая. А как оказалось, этот особый случай не был таким уж и особым.
Иногда Тони думал, что если бы ему попалась другая надпись на его левом запястье или другой соулмейт, то он не сотрясал бы воздух зря, доказывая всем, что родственные души такая же чушь, как и черепаха с тремя слонами, держащая плоскую Землю. Впрочем, соулмейта не выбирают — к сожалению Тони, но к счастью его родственной души. Тони допускал мысль о смерти своей пары, ибо ему — сколько? — сорок шесть, и он ещё никого не нашёл. А как найти, когда у тебя на руке кривым, немного детским почерком выведено «Здрасьте», и каждая живая душа, зная об этом, здоровается именно так, в надежде, что Старк обратит внимание? «Серьёзно?» — думал Тони, когда даже в верховном суде США поприветствовали так. — «Какие же ублюдки» — про себя рыкнул миллиардер, знакомясь с людьми.
Однако в этот вечер он смотрел на надпись, изуродованную шрамами, и думал, что сегодня он услышал немного странное «здрасьте». Чересчур странное. И он испугался.
***
Питер всё никак не мог понять, почему все так озабочены поиском своей родственной души. «Если это твой соулмейт, — говорил он, — то вы в любом случае встретитесь и без его поисков». Не сказать, что Питера очень привлекала идея наличия у каждого человека пары, но и относиться к ней с отвращением он не собирался. На его запястье беглым почерком написано «Мистер Паркер», и Питер, сразу после того, как понял, как устроен мир соулмейтов, отчаялся. Нет ничего особенного в «Мистер Паркер». Да практически все в его университете к нему так обращались в первую их встречу, и он очень сомневается, что кто-то из этих людей может оказаться его родственной душой, да и к тому же, как это понять? Посему Питер решил просто жить, не обращая внимания на надпись, воспринимая её как неудачную татуировку, которую не получается свести. В конце концов, что Паркер теряет? Ничего. Если повезёт, и он когда-нибудь встретит своего соулмейта — отлично, если не найдёт — тоже хорошо, — будет иметь возможность построить свою жизнь сам без чьего-либо влияния. — Я не хочу об этом говорить, — отвечал Питер каждый раз, когда Мэй пыталась завести разговор на тему родственной души. Она, как заботливая тётя, желала Питеру только счастья, и поэтому каждый раз говорила присмотреться, может быть, его соулмейт где-то рядом. Но женщина совсем забывала о том, что Питеру это не нужно. Эта надпись — дополнение к его жизни, а не её смысл. — Но, Пит, это важно! — сколько бы Мэй ни пыталась, её попытки ни разу не увенчались успехом. Иногда Питер отвечал ей слишком грубо, о чём вскоре жалел, но он не знал, как по-другому доходчиво объяснить его позицию. Даже Мишель и Нед, которые, как казалось Питеру, всегда его поддерживали, иногда намекали на одиночество Питера и смотрели на него так, что Паркер чётко знал о чём они думают — найди же ты его. Питер, конечно, старался не подавать виду, что ему это не нравится, но постоянно отшучиваться надоедает, особенно когда он переводит в шутку довольно серьёзные вещи. Это становится тяжелее с каждым днём, но он не видит другого выхода. В конце концов, в шутках скрывается самая настоящая правда, которую Питер сам до конца не осознаёт. Правда заключалась в том, что когда Питер говорил: «Да ладно, может, мой соулмейт умер?» — усмехаясь так глупо, насколько возможно, тогда его подсознание кричало: «Нет-нет-нет! Не может быть!», а когда он шутил, что его родственной душе может быть уже девяносто пять, тогда подсознание говорило: «По крайней мере, он жив. Это хорошо». Какой катастрофой было бы, если бы Питер знал, что его собственное подсознание его предавало каждый раз, когда он убегал от темы. А после того, как Питер стал Человеком-пауком, так он вовсе забыл про существование родственных душ. Теперь он знал, что ему делать. У него открылось второе дыхание, с каждым днём Питер всё с большим рвением помогал окружающим. Ему это нравилось, и он думал, что ничего не может быть лучше, чем наслаждение и счастье, которое он получает, видя благодарные лица людей после их спасения или предоставления обыкновенной помощи. Ему нравилось быть Человеком-пауком. Питер впервые чувствовал себя значимым. И никакие соулмейты, половинки, пары не могли доставить ему большее удовольствие, думал он до тех пор, пока со страхом не сжимал своё левое запястье, стоя в душе и думая о том, как сильно Вселенная над ним сейчас смеётся, вспоминая то «Мистер Паркер», от которого по телу пробежал электрический заряд.***
Тони сидел на старом, потёртом диване, мило беседуя с Мэй и пробуя её финиковый пирог. — Боже, да когда он уже придёт? — думал Тони, улыбаясь женщине и отвечая на какие-то её вопросы, которые в голове у мужчины надолго не задерживались. — Я уже устал есть этот пирог. Придётся чистить желудок, — он уже сотни раз успел пожалеть, что не дождался Питера на улице или не встретил сразу после универа. Всяко лучше засветиться в обществе, чем травиться этим. Когда Тони услышал, как отворилась дверь, он выдохнул с облегчением: — Наконец-то явился. Хатико мог не дождаться. — Тётя Мэй, — Питер прошёл в квартиру, не обращая внимания на лишние тени в ней. — На улице такая чумовая тачка… — и застыл. Пит, кажется, забыл все слова на свете, и поэтому, кроме неловкого: — Я… Эм… Здрасьте, — ничего придумать не смог. Будь это кто-нибудь другой, Тони давно послал бы его мысленно к чёрту за напоминание, но сейчас он забыл, как ненавидит это слово. Что-то щёлкнуло в его голове, и Тони забыл, как его раздражают приветствия. Он смотрел в глаза Питера и, кажется, никогда не видел такой тёплый карий цвет. Хотя Тони всегда считал, что карий — это посредственность, и его глаза виделись ему заурядными. — О, мистер Паркер! — ответил он, думая, что его пауза была заметной. — Почему ты не сказал мне о гранте? — спросила Мэй, не обращая внимания на то, как завороженно двое присутствующих наблюдают друг за другом. И вот что действительно странно — Мэй не замечает. Тони надеялся, что ему показалось, что это не может быть правдой, так ведь? Парень, младше его в два раза, не может быть его родственной душой. Это точно финиковый пирог был испорченным, думал Тони, заставляя себя наконец отвести взгляд от парня. А Питер? Питер не знал, что и думать. Он либо самый везучий, либо самый невезучий человек на свете. Впрочем, одно другому не мешает. В тот вечер Питер решил, что не будет никому ничего рассказывать, а особенно Тони Старку. Зачем ему проблемы с парнем, которого он знает меньше суток? Попросил о помощи — ладно. Питер думал, что Тони забудет о нём сразу после событий в Германии, и никогда в жизни не ошибался настолько сильно. Тони не хотел соулмейта, не хотел зависеть от кого-либо, и он практически убедил всех и себя в том, что его родственная душа, вероятнее всего, умерла, ибо почему она до сих пор не появилась? Тони хотел решить конфликт с Кэпом и дальше заниматься своими делами, проводить время в мастерской, по пьяне рассказывать Наташе все тайны, записи которых потом прослушивал, думая, что Романофф действительно отличный друг. Мужчина хотел жить как раньше, но теперь его запястье жжёт каждый раз, когда Человек-грёбаный-паук рядом, и он ничего не может с этим сделать. Они оба молчали, как пленные солдаты во время Второй мировой, и их это устраивало. Ну, почти. Питер под видом стажировки занимался тем же, чем и раньше, только теперь с новым костюмом и ежедневными отчётами Хэппи (и, о боже, как сильно он благодарил всех богов, что Тони приставил к нему Хэппи Хогана. Конечно, поначалу было немного обидно, но спустя время Питер понял, что связываться с молчаливым мужчиной лучше, чем разговаривать с возможным — обязательно добавлял — соулмейтом). А Тони, как всегда, сидел в своей мастерской и что-то мастерил. Теперь права входить в его обитель не было ни у кого, кроме Хогана, конечно. Старк оправдывал это тем, что паучок под его ответственностью, и будет крайне нецелесообразно хотя бы в раз неделю не выслушать Хэппи, которому, по правде сказать, надоела возня с парнем. Разговора «по душам» никогда бы и не было, если бы не ситуация со Стервятником. С одной стороны, Питер понимал, что сглупил, но с другой, он был уверен, что возможность поговорить, может быть, никогда больше и не выпадет. — В предыдущей серии Питер облажался. Я сказал не лезть тебе в это дело, а ты? — зазвучал голос с нотками злости позади Питера. — Взломал костюм, который стоит миллионы долларов, — «похвально,» — подумал Тони, но говорить он этого не собирался, — чтобы за моей спиной сделать ровно то, что я сказал тебе не делать! А вот теперь Питер понял, как ошибся. Конечно, он не собирался превращать беседу в душераздирающий диалог о родственных душах, но эта тема долго висела в воздухе, и они оба понимали, что их молчание не будет длиться вечность. — Всё в порядке, — как можно спокойнее ответил парень. — Нет. Благодаря тебе. — Благодаря мне? — Питер знал, что спокойствие не его конёк, как и продуманные решения, поэтому завёлся он быстрее, чем планировал. Он подошёл к Железному Человеку. — Там было это оружие, и я пытался сказать Вам, но Вы не слушали! Этого бы не случилось, если бы Вы послушали меня. Не будь Вам плевать, вы были бы здесь! — на одном дыхании выпалил Питер, не ожидая, что прямо сейчас перед ним будет стоять не Железный человек, а Тони Старк. — Я тебя слушал, — мужчина сделал шаг вперёд, от чего Питер отступил назад, мысленно капитулируя. — Кто, по-твоему, вызвал ФБР? Ты знаешь, что я единственный, кто верил тебе? — ФБР? Какой толк от него, если… — Питер хотел возразить, хотя прекрасно понимал, чем дольше он спорит, тем хуже ему будет. — Нет, просто помолчи! — Тони перешёл на крик. — А если бы кто-то умер? — спросил он уже спокойнее, вспоминая слова Пеппер: «Криком делу не поможешь». — И виноват был бы только ты! А если бы умер ты — виноват был бы я. А мне это не нужно, — мужчина развёл руками, продолжая буравить Питера взглядом. Молчи, тогда кричал внутренний голос Питера. Будет только хуже, думал парень, но сдерживаться не собирался. — А какое Вам, собственно, дело до моей смерти? — Питер поднял глаза на Старка и с немного наглой улыбкой продолжил: — Что бы изменилось? Мы ведь с Вами друг другу никто, чужие люди, — Питер провоцировал. Он хотел, чтобы Тони признал, что они соулмейты. — Те, кого ты пытался убить, чужие люди, а я тот, кто может забрать твой костюм, — Тони точно знал, о чём Паркер говорит. — Так уж и есть? — Паркером владела какая-то неконтролируемая сила, и он сам удивлялся своей смелости, которая, кстати, ему нравилась. — Признайте наконец, мистер Старк. И Старк признал. В свойственной ему манере, конечно же. — Ну, и чего ты добиваешься? — Тони медленно подходил к Питеру, который, в свою очередь, предательски отступал назад. После таких слов это даже позорно. — Хочешь услышать, что ты мой соулмейт, так ведь? Или, может, ты хочешь узнать, что будет дальше? — Питер стоял на краю. Он успел пожалеть, что затеял эту игру. Говорил же себе, что будет только хуже. Но Тони играл по своим правилам. Да, он хотел проучить парня, но также он хотел избавить себя от внутренних распрей. — Всё правильно, Питер, — сказал Тони, когда его лицо находилось в нескольких сантиметрах от лица Паркера. — Это тебя я ненавидел всю жизнь, — он поднял своё запястье и показал неуклюжее «здрасьте», написанное почерком Питера. Ненавидел — отозвалось эхом в голове Питера. — Ненавидел, — повторил он уже вслух, когда Тони и след простыл. Жестоко. Это было очень жестоко, Тони.***
Тони никогда в жизни не подумал бы, что будет скучать по Наташе больше всего. Особенно сейчас, когда он так сильно облажался. Он хотел услышать её фирменное «Сукин сын, Старк», когда она в очередной раз находила его пьяным. Может в трезвом виде Тони никогда бы этого не признал, но сейчас ему как-то плевать. После случая на крыше, Питер не выходил из головы мужчины. А тот факт, что и с Хэппи он перестал связываться, напугал Тони ещё сильнее. Прошло две недели, а от парня ни слова, ни сообщения, ни звонка. Он даже свой костюм перестал использовать, который Тони забыл забрать из-за ссоры. Волноваться, может, было не о чем, если бы Питер не вёл себя абсолютно спокойно. Конечно, Тони взломал практически все камеры в городе, мимо которых проходил Пит, и каково было его удивление, когда жизнь парня была настолько спокойной, что и придраться не к чему. Он всё так же посещал универ, часто сидел у Неда и почти не выходил из дома на выходных. С помощью Карен Тони узнал, что и дома Питер не занимается ничем зловещим и не готовит план мести. И это ещё больше выводило мужчину из себя. Питер был смышлёным парнем, и Старк благополучно об этом забыл. Питер знал, что Тони будет узнавать, что с ним. Он даже Хэппи попросил не звонить ему, хотя мужчина итак не собирался. Паркер хотел, чтобы Тони немного помучила совесть, и он выбрал лучший метод из всех. Незнание всегда раздражает. И Питер попал прямо в центр мишени. Питер на самом деле не собирался мстить, точно зная, что муки совести Тони сделают всё без его вмешательства. Сначала Паркер действительно испугался, что Тони ненавидит его. Слова мужчины были настолько искренними, сложно было не поверить в них. Однако спустя некоторое время Питер понял — будь он ему противен, не брал бы на «стажировку», не делал бы костюм и уж точно не начал бы следить. Это немного тешило самолюбие парня, но иногда он боялся, что Тони в один момент станет наплевать. Пит и сам упустил момент, когда ему стало не наплевать на родственные души. Впрочем, Тони тоже не сразу понял, что волнуется за их связь. — Ты вывел меня из себя! — произнёс Старк, резко ворвавшись в комнату Питера. На вопрос, зачем он в восемь утра в субботу приехал к Питеру, Тони точно не хотел отвечать. — Мистер Старк? — Там на крыше ты вывел меня из себя, и поэтому я так сказал. — Эм… Ладно? — до этого мирно спящий Питер, сел на кровать и, протерев глаза ладонями, смотрел на Тони. — У Вас всё хорошо? — Питер, конечно, надеялся на то, что Тони приедет, но он не думал, что это будет в такую рань в выходной день. — Нет. Если я сказал «А», то я должен сказать и «Б», так ведь? — задал он вопрос, скорее, себе, оттягивая время и собираясь с мыслями. Пока он ехал в машине, он точно знал, что скажет парню, но в данный момент он смотрел на сонного, лохматого Питера в розовых пижамных штанах и думал лишь о том, как он прекрасно выглядит. — Если коротко, то, да, Питер, всё, что ты сказал на крыше, было правдой. Мне действительно есть до тебя дело. И не только потому что ты мой стажёр и всё такое, а потому что ты — мой соулмейт. И я впервые за всю свою жизнь не считаю это чушью. — Тони остановился. Он сделал пару глубоких вдохов и продолжил: — Ещё… даже если бы ты не был моей родственной душой, — он подошёл к вставшему с кровати Питеру, — мне бы было до тебя дело. Ты замечательный, Питер. Я не знаю, что это, но, кажется, ты действительно мне нравишься. — Честно говоря, Тони сам не знал, скажет ли он это. По дороге к Питеру он хотел только извиниться, забрать слова обратно, но, когда ворвался в комнату парня, Тони забыл обо всём. Питер выглядел настолько спокойно и невинно, что Тони хотел обнять его, прижимая к себе, и не отпускать. Стоит говорить, что Питера удивило это признание? Он стоял как вкопанный и наблюдал за мужчиной, не заметив, как последний уже был в паре сантиметров от него. — Тони, то есть Мистер Старк, — начал он, собирая в слова в своей голове в кучу, — я не знаю… — всё, на что хватило Питера. — Это так… неожиданно? То есть я не думал, что… — Что я могу влюбиться в тебя? — спокойно перебил его Тони. — Да, как оказалось, я и это могу, — Тони пожал плечами. — Я не прошу тебя прыгать мне на шею. Я… Во всяком случае было бы лучше, если бы ты знал правду. — Да, конечно, — согласился Питер, метая взгляд с одного угла комнаты в другой. — Я не хочу, чтобы Вы чувствовали себя глупо… И я… — Нет, стой. Давай я просто сейчас уйду, а ты будешь жить, как и раньше. Спасать котов с деревьев, там, ходить в универ, в общем, делать всё то, что делал до своего заточения в комнате, чтобы мне насолить. — А откуда Вы знаете, что я был дома всё время? — Ты сейчас это подтвердил. — Да? — Ну да, ещё я следил за тобой, а что? — закатил глаза Тони. — Ничего. Просто хотел проверить свою теорию, — произнёс Питер с самодовольной ухмылкой. — Так и знал, что не удержитесь. — Так, всё, я ухожу, — Тони отступил назад. — Давай просто не молчать неделями? — он улыбался. Тони и сам забыл, когда в последний раз улыбался так тепло, как сейчас. Он опять не мог оторвать взгляд от глубоких карих глаз Питера, которые будто зыбучие пески, затягивают внутрь. — Да… — Питер кивнул. — С удовольствием, — сказал после того, как Тони ушёл, он взял своё левое запястье и, смотря на навязчивую надпись, представил другую фамилию.***
Тони даже не удивился, когда Питер в первый раз без предупреждения пришёл на базу, чтобы ему первому рассказать о проекте в его университете. Тони не любил отвлекаться от работы (особенно после того, как Пеппер грозилась уволиться, если Тони не разберёт всё, что ему отправляла), но когда Пятница сказала: «Питер Паркер находится в гостиной», он забыл, что обещал Пеппер всё закончить к концу недели. Этот день был субботой. Прошла ровно неделя после признания Старка, и он, по правде, слегка переживал. А Питер нет. Он любил разговаривать, и в присутствии Тони Питер забывал о стеснении, и его болтливость увеличивалась в два раза. Питер часами мог перескакивать с темы на тему — сначала рассказывать о детях, которым он помог в этот день, потом каким-то образом говорить о Большом Магеллановом Облаке, и заканчивать пересказом фильма о Валериане с городом планет. Тони слушал. Хотя часто терял связь между репликами Питера. Тони дал ему доступ — ого! — в его мастерскую. — Мы что перешли на новый уровень наших отношений? — тогда пошутил Питер, впервые осматривая помещение и останавливаясь у приборов, чтобы их поближе рассмотреть. — Так у нас отношения? — спросил Тони. — Ну… Да? — Питер немножко испугался. Он думал, что у них отношения. Часто они вместе смотрели фильмы, и, несмотря на язвительные комментарии Тони во время просмотра, Питеру нравилось проводить с ним время. Питер перевёз частями практически все вещи, что у него были, и не видел отрицания в глазах Тони. Он решил, что срослось. — Да ладно расслабься, — сказал Тони, подойдя к нему. — У тебя взгляд как у перепуганной кошки. — Он поставил руки ему на талию, а Питер незаметно вздрогнул. — Мы действительно поладили, — Тони смотрел на Паркера. Питер Паркер. Весь такой красивый, умный, открытый и искренний. С кучерявыми волосами, в которые так и хочется запустить пальцы, с гипнотизирующими глазами, не дающими покоя Тони, со своим вечно болтающим ртом, который хочется заткнуть поцелуем. Питер Паркер. Полностью идеальный Питер-грёбаный-Паркер. Тони, не сдержавшись, целует его в уголок губ. И, встретив взгляд парня, который сначала выражал недоумение, а после понимание, затянул его в глубокий поцелуй. Его поцелуй был нежным, и Тони прикусил Питера за нижнюю губу. Тони водил руки по его талии, а губы спустились ниже на шею и ту часть ключицы, которая выглядывала из-под футболки. Он оставлял мокрые следы, которые после горячих губ отдавали теплом. Не выдержав, Питер решил отдаться этому чувству и, откинув голову назад, начал стонать, а его руки сжимать желанное тело Тони. — Да, у нас отношения, Питер, — прошептал Тони ему на ухо. — И самые лучшие из всех, какие только могут быть.
