Nihil.

«Если вы идете сквозь ад — идите, не останавливайтесь!» — Уинстон Черчилль, британский политик, общественный деятель и блестящий оратор XX века.

Когда за окном начинают падать листья, и постоянно идет дождь, то ты, невольно, задумываешься о суициде, особенно если перед тобой постоянно серый пейзаж панелек и унылости России в общем. Лёша не любил свою страну, он вообще мало что любил, ему хотелось чего-то совершенно иного, более радужного может быть. Например, уснуть и провалиться в свой собственный мир, где будет всегда все хорошо. — Губанов, что вы знаете об Атлантиде? — спрашивает у него учитель по истории. Миловидная женщина с седыми волосами и большими очками, всегда обращалась на «вы» и была вежлива, единственная из многих учителей их 76-й школы с красиво-убранным крыльцом и уродливым внутренним двором, который скрыт от глаз проходящих мимо горожан. — Я знаю только, что она затонула, — не отрывая взгляда от окна, отвечает басистым голосом, от которого подскакивает задремавший блондин на парте позади него. Мда, под минорный голос некоторых преподавателей действительно можно легко уснуть, вот только Губанов не может себе такого позволить, слишком воспитанный что ли. — Да, вы правы, это легенда, пересказанная Платоном в своих книгах от 360-го года до нашей эры, — она продолжила рассказ, подходя к грязной зелёной доске, которую так и не вымыл никто: староста сегодня приболела, а значит в классах будет постоянный беспорядок, пока кто-то кого-то не заставит, ну или совесть не проснется. Как знать, ведь она так непостоянна… — По его рассказам, случилось землетрясение, появились разломы в почве. Целая страна ушла под воду в течение суток… — Хм, как забавно, наша страна ведь тоже тонет…только в совершенно другой воде, — нашептывал своей соседке по парте пробудившийся ранее парень за его спиной. — И в какой же это такой воде? — саркастично спрашивала в ответ до одури худощавая одноклассница — Карина. — Алкогольной! — возводя палец к потолку ответил ей блондин. Девушка лишь фыркнула, отворачивая голову. До звонка оставалось несколько минут, которые казались невыносимыми. А Лёша так и не отводил голубых глаз от окна, тем более, там наконец-то случилось что-то интересное: какой-то парень со всех ног бежал в школу, на ходу подправляя черную толстовку со змеей на спине. Вроде бы его звали Вовой — местная звезда криминального мира школы. Почему криминального? Губанов точно не мог сказать, просто почему-то его так называли все, да и к тому же тот был на год младше, поэтому никакого интереса не представлял. У Братишкина проблемы росли так же быстро, как количество пустых грязных стаканов у любого хикки на столе в комнате с завешанными темными шторами окнами. Когда же прозвенел звонок, все начали быстро собираться и уходить из класса, переговариваясь о чем-то между собой. Странные люди, приходят в школу больше для того, чтобы пообщаться, он ненавидел все это, его даже тошнило иногда от одинаковых повсюду лиц. Поэтому большую перемену решил провести в темном отдаленном туалете. Комната была с обшарпанными голыми стенами, и белоснежными кабинками, которые только-только поставили. Они совершенно не вписывались в интерьер, раньше парень сравнивал себя с этой комнатой, такой же пустой и нелюдимой. А сейчас что? В душе все так же паршиво, а тут какие-то новые белые стенки появились… Непорядок… Однако темнота все так же дарила спокойствие, а когда рук коснулась прохладная вода, он и вовсе выдохнул. В голову приходили навязчивые мысли свалить, чувствовал он себя нехорошо, еще и не ел неделю. Вдруг дверь с грохотом открылась, и Лёша понял, что не сможет спокойно провести время.

***

Утро для Вовы началось весьма сумбурно, впервые опоздавшая мать причитала о том, что паренек совсем отбился от рук и не желает слушаться. Но он слушал её. Жевал подгоревшую яичницу, и слушал. Зачем только — сам не знает. Как будто в школе ему не напоминали постоянно о злополучных экзаменах. Хотелось уже скорее сдать их и уехать подальше. Его учебное заведение, кстати, находилось практически через дорогу, уроки там уже давно начались, но Семенюк не торопился, не любил суетиться. Дойдет, и даже успеет поучиться на оставшихся занятиях, словить нагоняй от уставших учителей, и спокойно прийти обратно в пустую квартиру. Зашнуровывая черные кроссовки с тремя полосками сбоку, он готовился к быстрому забегу: сначала по бетонным лестницам подъезда с пятого этажа до первого, затем по отремонтированным дорогам до школы. Бегать он любил, ему нравилось чувствовать как ветер свистит в ушах и развивает волосы, как быстро меняются картинки перед глазами. Отец говорил, что это хороший навык для такого проблемного подростка как он. Ну, знаете, пару лет назад, пока из семьи за сигаретами не ушел. А в школе его должны встретить друзья. Хотя, наверное лучше будет сначала забежать в самую отдаленную каморку — туалет на третьем этаже — и освежиться, а то что-то он совсем запыхался, даже начал потеть — необычное явление, ведь до школы было рукой подать. Видимо, мама сбила весь моральный настрой прямо с утра.

***

— Губанов! Вот ты где, а мы все ищем-ищем тебя, — двое грузных парней вошли внутрь. Один из них держал в руках какие-то разноцветные тряпки. — Чего тебе, Тушенцов? — без интереса спросил он и снова опустил тонкие руки под струю воды. Его била мелкая дрожь, страх окутывал свои темные пальцы вокруг него, но он старалася не подавать вида. Мелкие стычки порой превращались в вещи намного хуже, кое-кто обожал перегибать палку и ничего за это не получать. Без издевательств порой ни дня ни проходило, страшно, что может позволить себе подросток, когда ему дозволено все. — Понимаешь, Лёшенька, нам стало скучно, — заговорил второй, разбрасывая куски ткани по раковинам — повеселиться вот хотим, и решили тебе кое-что предложить: побудешь нашей пиньятой? — Ты хоть знаешь что это такое? — успевает съязвить прежде, чем в колено прилетает первый удар, сбивая с ног. — А рабам слова не давали, на колени. — Рабом системы являешься только ты, доставая тех, кто слабее тебя и твоих дружков, — шипит в ответ, пытаясь сопротивляться. — Ух, ты, как заговорил. Юлик, врубай краны, мы сейчас устроим тебе грандиозную стирку, малыш, а то грязные слова так и выходят из тебя! — он прикладывает его головой об белоснежную дверцу кабины, из-за чего на ней остается вмятина, — но сначала тебе нужно как следует отмокнуть, — говорит разъяренно прямо в лицо, а затем со всей силы ударяет его об раковину. Та, с треском разламывается, задевая его колени. — К.О! — кричит Руслан под аккомпанемент звонка, радостно сбегая с места преступления. Губанов, потеряв поддержку в виде чужих рук, плюхается на пол, который уже весь залит водой. Парень был на грани, но все равно старался не терять сознание. Он то прижимал пальцы к носу, из которого текла алая жидкость, то хватался за дверь кабинки, марая её красными разводами. Хватался, пытаясь встать, но снова падал в холодную грязную воду, которой становилось все больше вокруг. Странно, но именно сейчас в голову лезла та сцена из Гарри Поттер, когда Драко Малфой практически так же лежал в крови в туалете, и даже становилось смешно от того, о чем он сейчас думает. Да, было бы неплохо иметь при себе волшебную палочку сейчас. Однако образ постепенно таял, погружая разум в вязкую темноту. — Хэй, чувак, ты в порядке? — слышит он голос и теряет сознание, утопая в воде… Как будто он — житель Атлантиды, о которой так любовно рассказывала учительница несколько минут назад. А теперь только русалочка сможет спасти его от смерти и вытащить на берег.