Пожар

      Проснувшись, первым делом Чес бросил в надрывающийся будильник подушку. Тот тут же прекратил трезвонить и только гневно тикал. Услышав поворот ключа в замочной скважине, Чес вскочил с кровати и попытался привести в порядок свой внешний вид. Дверь открылась и на пороге комнаты он увидел женщину, похожую на Себастьяна. Чес понял, что это собственно мама его друга.       - Я войду? – спросила она тихо. Голос у нее был тихий и какой-то грустный как показалось блондину.       - Да, прошу, - сказал он, рассматривая ее. Как Себастьян и описывал, одета она была в черное платье, а волосы уложены в пучок. Только он ничего не говорил, что на щеке у нее под слоем косметики будет скрываться синяк, что не укрылось от Чеса. Он вспомнил, как Глэм рассказывал, как она пыталась помешать отцу избивать сына. От этого он плотно сжал зубы, что они едва не начали скрипеть. Он так погрузился в свои размышления, что не заметил, как она вошла и вздрогнул, когда она погладила его по щеке, спросив:       - Себастьян, как ты себя сегодня чувствуешь? У тебя мешки под глазами… Ты плохо спал? – она внимательно рассматривала его своими печальными голубыми глазами.       - Н-нормально, - слегка запнувшись проговорил он, а затем сам того не ожидая, повторил ее жест и осторожно дотронувшись до синяка спросил – очень больно? Почему вы позволяете ему это? Это же неправильно…       Она отшатнулась от него, будто он ее обжег. Несколько мгновений она не могла сказать и слова, затем развернулась и произнесла:       - Похоже, что ты еще не совсем поправился. Я попрошу Лидию, чтобы она тебя сегодня не слишком мучала во время вашего занятия. Ровд принесет тебе завтрак в комнату. А пока отдыхай, - после этого она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.       Оказавшись разделенной от сына дверью, Кэролайн прислонилась к ней и закрыла глаза. Что это было? Почему ее сердце пропустило удар? Просто от того, что сын проявил к ней заботу или тут что-то другое? Она пыталась вспомнить, когда в последний раз она просто говорила с Себастьяном по душам, но выходило, что довольно давно. Ах, если бы не Густав… все было бы по другому, но… Пока ничего она не могла сделать, ей нужно было время, чтобы все подготовить и тогда они смогли бы жить спокойно. Глубоко вздохнув она отправилась вниз, чтобы распорядиться о завтраке для сына.       Чес в это время тоже недоумевал, что это вообще было и что на него нашло. Пожав плечами и решив, что подумает об этом позже он снова рухнул на кровать. Через какое-то время явился Ровд с подносом, на котором находился завтрак. Поставив свою ношу на стол, он сказал, что через час он заберет поднос, а через два часа у Себастьяна занятие с Лидией. После этого он развернулся и вышел.       - Ага, спасибо, - отстраненно пробормотал Чес глядя на закрывшуюся за Ровдом дверь. –Я бы слона сейчас съел.       Встав с кровати, он подошел к столу и снял крышку, которой был накрыт поднос, чтобы посмотреть, что принес Ровд. Увидев, что там было он едва не застонал. Там был вчерашний суп. Единственное отличие было в том, что сейчас он был с хлебом. Решив, что это уже хоть что-то, Чес быстро все съел и хлебом вымазал тарелку, хотя смутно догадываясь, что это неприлично, но уж очень он был голоден. Закончив с завтраком, он решил сходить в ванну и привести себя с порядок. На его радость, дверь оказалась открыта, поэтому он вышел из комнаты и огляделся по сторонам, вспоминая план, который ему нарисовал Глэм. Решив, что ванна находится через две двери от его комнаты, он открыл дверь, но оказался не в ванной, а в другой комнате, обстановкой напоминающей его. К сожалению, там же был и хозяин комнаты, точнее хозяйка. Она как раз одевала юбку через голову, поэтому не видела, что кто-то зашел, зато Чес смог оценить фигуру Лидии, которая отражалась в зеркале. Чуть не присвистнув, он поспешил закрыть дверь и вернуться в свою комнату. Несколько раз вздохнув и выдохнув он отдышался и решил посмотреть по плану где находится эта чертова ванна, чтобы еще куда не попасть по ошибке. Оказалось, что он ошибся на одну дверь и стороной. Поэтому снова вышел и чуть ли не нос к носу столкнулся с «сестрой». Вспомнив, в каком виде он ее буквально только-что видел, он пробормотал «доброе утро» и поспешил в ванну, оставив ее недоумевающей, так как Лидия довольно давно от него не слышала добрых пожеланий.       В ванной Чес закрыл дверь и тяжело выдохнув посмотрел на себя в зеркало. Мда, краше в гроб кладут. Бледная кожа, мешки под глазами, хотя и спал, волосы торчат во все стороны. Решив, что было бы неплохо принять хотя бы душ, он сразу стал это исполнять. Только он хотел встать под струи воды, как вспомнил о повязке на руке. Попробовав ее снять, он понял, что кровь присохла и если отрывать, то она снова может пойти. Поэтому он решил немного намочить ее, заодно и постирается. Вдоволь наплескавшись он только вернулся в комнату как дверь открылась и над ним навис Ровд.       - Время для занятия, - тут он замолчал и добавил сквозь зубы, -сэр.       - Уже? – Чес только сейчас понял, что конкретно завис в удобной ванне и совершенно забыл о времени, - ок, я только инструмент возьму…       - Я бы на вашем месте еще бы переоделся и причесался, - отвернувшись процедил Ровд.       - Я приму к сведению, - холодно сказал Чес, а сам подумал: «да он не дворецкий, а надсмотрщик какой-то», - но так как вы не на моем месте, то я останусь в том, в чем МНЕ будет удобнее.       - Когда господин Густав вернется, он узнает обо всем, что происходило в его отсутствие, так что не советую хамить, - сказав это Ровд развернулся и ушел.       Пожав плечами и пробормотав что-то о старых маразматиках, Чес взял футляр со скрипкой, посмотрел мельком в схему и пошел на занятие.       Лидия уже ждала брата в комнате для занятий музыки. Она волновалась, так как это будет первый раз, когда она кого-то учит, к тому же от того, как у нее это получится будет зависеть будут ли они наказаны или нет. А она даже не знала какие ноты оставил отец, но даже не сомневалась, что произведение будет очень сложное. Поэтому, когда в комнату вошел Чес она расхаживала из угла в угол и пыталась успокоиться. Заметив брата, Лидия остановилась и стала его разглядывать.       - Почему ты так выглядишь? – первое что она спросила.       - А что не так? – удивился Чес. – У меня что-то на лице? Я же был в душе не так давно…       - Избавь меня пожалуйста от этих подробностей, - сказал Лидия, - я имею в виду, почему ты не в костюме?       - Да ладно тебе, - улыбнулся Чес. – У меня из-за бинта пиджак не вышло надеть. Если ты не в курсе, то это наш папочка постарался.       - Не… не говори так…- услышав это Лидия слегка побледнела и посмотрела на дверь, которая была приоткрыта. «Если Ровд стоит и подслушивает, то нам не жить» - успело пронестись у нее в голове. Поэтому постаравшись придать своему голосу спокойный тон, она продолжила, - Это не имеет значения. Завтра ты должен будешь быть в костюме. Таковы правила. А сейчас покажи мне ноты, которые тебе оставил отец.       - Да пожалуйста, - с этими словами Чес протянул ей пачку нот. Но как только она уже готова была взять их, он отпустил листы, которые тут же разлетелись по полу, - ой, извини. Рука не слушается. Болит, знаешь ли. Смогу ли играть, даже не знаю…       Лидия стояла и во все глаза смотрела на брата. Он сейчас издевается над ней? Над той, которая пытается ему помочь? Хотя он же об этом ничего и не знает… Ей стало обидно. Почему мама против того, чтобы все ему рассказать? Почему она не хочет, чтобы они были вместе против отца? Почему она никогда не рассказывает о своих планах? Так много почему, а ответы может дать только мама. Лидия отвернулась и холодно сказала:       - Сначала ты соберешь ноты, а потом посмотрим.       - Как скажешь, - пожав плечами Чес, опустился перед ней на колено и опустив голову, будто ища листы, произнес одними губами – Снежная королева.       Хоть Глэм и говорил, что Лидия вечно его сдает отцу и радуется его провалам, Чесу она понравилась. Он чувствовал в ней больше страха перед отцом, чем желания как-то навредить, а своим ощущениям Чес привык доверять. К тому же, ему не давало покоя кое-что что он увидел сегодня. Но это что-то ускользало от него, и он никак не мог понять, что же он такого увидел, когда заглянул к ней в комнату по ошибке.       Закончив собирать ноты, он положил их на крышку рояля, а сам отошел к окну, наблюдая как Лидия берет и изучает их. В какой-то момент Чес поймал себя на мысли, что ему нравится смотреть на нее, как она хмурится, как слегка покусывает губу, пытаясь разобраться в нотах. Осознав это, он поспешил отвернуться, так как почувствовал, что начинает краснеть. Чтобы не стоять столбом он решил взять скрипку и попытаться наиграть что-нибудь. В голову упорно лезла какая-то ерунда. Поэтому если учесть, что на скрипке он начал играть только сегодня ночью, и знает всего две мелодии в одной из которых он еще путается, выбор пал на детскую песенку. Начал он неуверенно, в одном месте ошибся, но продолжил. Ему даже начало нравится это занятие, как вдруг…       - Ты что делаешь? – Лидия прервала его.       - Я? – Чес вышел из медитативного состояния, в которое он всегда погружается, когда начинает играть, - Разминаюсь…       - Ты издеваешься? Как ты можешь ошибаться в такой легкой мелодии?       - Да ладно тебе, расслабься…       - Ничего не хочу от тебя слышать. Вот ноты. Начинай играть. Посмотрим, как ты с ними справишься, если ты не можешь правильно сыграть то, что играет даже новичок.       Чес только пожал плечами и подошел к пюпитру, на котором Лидия оставила «Incendio». Взглянув на них, он задумался, пытаясь вспомнить, как играл ночью. Какие-то места он помнил, а какие-то нет, но делать нечего. Нужно играть. Поэтому он взял скрипку и только хотел начать как Лидия ему помешала.       - Ты так всегда держишь инструмент? Как отец тебя еще не убил?       «А ты всегда такая язва или только по средам?», - хотел сказать Чес, но сдержался. Он чуть сдвинул скрипку, удивившись, что так даже удобнее ее держать и снова поднес смычок к струнам. На этот раз никто его не остановил, и он начал играть. Пока играл временами бросал взгляды на Лидию. Она стояла рядом и следила за тем, как он играет, но иногда поглядывала на приоткрытую дверь. К сожалению, как только он отвлекался он начинал ошибаться, а не чистый звук на скрипке заметен сразу. Поэтому Лидия вздрагивала, и говорила начинать с начала. И так наверно раз десять, пока Чес без ошибок не сыграл до той части, до которой ему не сказала Лидия. На все это у них ушло часа четыре.       - Я считала, что будет хуже, - Лидия пошла к дверям, но на выходе обернулась и сказала, - На сегодня думаю хватит. Мама просила тебе сегодня не мучать, но завтра поблажек не жди.       С этими словами она ушла, оставив Чеса одного. Он положил скрипку в футляр и пошел в комнату, так как решил поспать, так как эта ночь, как и предыдущая обещала быть бессонной. Однако, войдя в комнату, он вспомнил о том, что так и не узнал от чего была та скоба, которая выпала из стены. Поэтому Чес поставил первую попавшуюся пластинку, чтобы заглушить свои действия, пододвинул к двери стул, на всякий случай заблокировав дверь, и приступил к поиску. Он приблизительно помнил, как выглядела и какого размера была та штуковина, поэтому решил сначала обследовать помещение на предмет углублений, в которые она могла вставиться, а потом, когда все уснут, достать ее и попробовать вставить. Сначала Чес внимательно осмотрел всю мебель. Несколько подходящих дырок было в шкафу, но скорее всего они были от держателей полок. В комоде ничего похожего не было. Осталась только кровать да тумбочка. Чес даже залез под кровать, в надежде, что может быть что-то там, но ничего не нашел. Зато, когда вылезал, заметил, что в полу была как раз похожая выемка. Запомнив место, он еще поползал по полу чуть ли не носом упираясь в него, но больше ничего не нашел. Решив, что пока хватит и этого, Чес плюхнулся на кровать и почти тут же заснул. ***       После того как Чес ушел, Себастьян не сводил взгляда с гитары друга. Ему жуть как хотелось попробовать что-нибудь сыграть на ней. Он помнил, что Чес сказал, что даст ему поиграть на своей гитаре, но распространяется ли это разрешение в его отсутствие Себастьян не знал. Поэтому он то подходил и протягивал руку к инструменту, то отходил в другой угол и просто смотрел на нее. После пятого такого подхода он понял, что так может продолжаться до бесконечности пока он что-нибудь не решит. Поэтому все-таки решившись он дотронулся до гитары. Сначала нежно, едва касаясь он провел пальцами по ее поверхности, вспоминая, как из нее рождалась такая поразительная музыка, когда на ней играл Чес. Затем все еще неуверенно он осторожно взялся за гриф и поднял ее. Гитара оказалась немного тяжелее, чем он помнил, когда нес ее пока убегал по парку. Вспомнив этот случай, шатен не смог сдержать улыбки. Только два дня назад он сдавал экзамен в консерваторию, знал, что его ждет в будущем (если конечно отец не свихнется окончательно и не забьет до смерти или не пристрелит своего бездарного и никчемного сына). Но сейчас… За эти два дня столько всего случилось… А, что будет дальше? Себастьян не знал, но чувствовал, что впервые за долгое время живет, а не существует. И это чувство ему нравилось.       Очнувшись от своих размышлений, юноша понял, что так и стоит посреди комнаты, сжав гриф гитары. Осторожно поставив ее на место, он решил, что возьмет ее с собой на работу. Если Чес сказал правду и на заправке действительно ночью мало народа, то возможно получится не только учить друга, но и самому у него научиться… Сейчас он склонился над картой, изучая как дойти до этой заправки и заодно внимательно рассматривая изображения других зданий и пытаясь понять на что они похожи. Так незаметно он задремал, ведь он практически не спал уже третью ночь подряд.