XIV. (a blast from the past)
20 октября 2021 г., 18:27
Почти все семь часов пути Дохлый провалялся в самых последних рядах, вытянув ноги в узкий проход между креслами в отчаянной борьбе с паршивой тошнотой и, хоть это и было бы весьма опрометчивым решением, желанием сойти на какой-нибудь Богом забытой деревушке, прихватив с собой гору чистенького героина. Он мог бы, подвернись возможность.
Рисковать своей шкурой у всех на виду — нет, а вот если бы… Дохлый мотнул головой, словно отговаривая сам себя.
Это было бы подло. Да и на кой хер было вовлекать остальных? Будь он посмелее, толкнул бы без соучастников — делить бы не пришлось, но и позвал товарищей он отнюдь не от щедрости душевной.
Кинуть — задача не такая уж и невыполнимая. Для того же Бэгби. Для Картохи…
Нет, Мёрфи из списка потенциальных кидáл вычёркивать можно сразу же. Божий, блять, одуванчик.
Надо было звать его одного. Даже если дерзнёт, на своих трясущихся ножках далеко удрать не успеет, да и того гляди обратно вернёт на вторые сутки — совесть закусает. Вернёт, ещё и процентов накинет. И извиняться будет.
Дохлый беззвучно усмехнулся, пролистывая в голове всё более и более интересные расклады.
Вот с Бэгби сложнее, тому кинуть — как два пальца обоссать, учитывая то, что товар он от себя и на вытянутую руку не отставляет…
Дохлый уже привычным жестом полез во внутренний карман джинсовки в надежде разыскать последнюю мятную таблетку, куда более ценную, чем любые колёса этого мира, но вместо неё неожиданно нащупал сложенную втрое ленту дешёвой фотобумаги.
Рентон… А мог бы Рентон обломать весь кайф?
***
— Нет, я не буду! Да блин, ну хватит!
Марк отпихивался руками и ногами, но хитрющие физиономии по обе стороны его брыкающегося туловища принимать отказы намерены не были.— Давай, Мар’к!
— Чё как девчонка, Рентон, кончай уже!
Дохлый подтолкнул его со спины, в последний момент одёрнув замызганную не первой сотней пальцев бордовую портьеру. Марка повторным толчком усадили на задницу и велели сидеть смирно. Даиáн, хихикая, взгромоздилась ему на колени, а Дохлый рухнул поблизости, перебирая на ладони горстку ржавых медяков. Даиáн, не слезая с его колен, торопливо приглаживала взлохмаченные волосы, то и дело поглядывая на Марка через плечо, на что тому оставалось лишь обречённо вздыхать:— Я даже в зеркало не смотрел. Я выгляжу… — Выглядишь замечательно! — Я не готов, я… — Ещё как готов!
Успешное завершение поисков семидесяти пенсов ознаменовалось негромким «ага!», за которым незамедлительно последовало раскатистое звяканье монетоприёмника, то и дело выплёвывающего обратно неугодные Его Величеству валюты. Марк, только и хлопая ресницами, с трудом успевал следить за происходящим — потому за чередой коротких вспышек следовали всё более и более нелепые выражения лица. На второй попытке он хотя бы снизошел до осознания куда смотреть, хоть мазутные кляксы перед глазами так никуда и не делись. Спрятавшись за шторой в будке посреди торгового центра, троица (и в частности противящийся происходящему Марк) дурачилась как могла. Фотобудка для троих явно не предназначалась, и от каждого нового кадра, сопровождающегося хаотичными толканиями в попытках подловить ракурс поудачнее, натуральнейшим образом ходила ходуном, однако компанию это заботило мало. Рентон не был в восторге от затеи, в особенности по причине того, что в курс дела его до последнего вводить отказывались — Даиáн, заговорщески хмылясь, насильно вырвала его из зоны комфорта, а Дохлый, всячески этому беспределу содействовавший, отрезал все пути к отступлению. Последний раз Марк видел себя на фото ещё в школе. На общем фото. Там, где щурься не щурься — лица не разглядишь, а тут тебе камеру промеж глаз пихают. С его модельным опытом он, разумеется, выглядел последним кретином, да ещё и вся эта толкотня…***
Машина, устало поскрежетав затейливым механизмом, выплюнула четвёртый по счёту снимок в подставленную ладонь. Дохлый быстро сунул ещё тёплую ленту бумаги в задний карман, проехавшись кулаком по дисплею с застопорившейся на экране серией фотографий. Марк же, отвернувшись, удерживал рукой натянутый кусок шторины, блокируя проход нежданным гостям и мониторя дверь с серым человечком в треугольном платье. Даиáн, убежавшая в дамскую комнату, в пределах видимости так и не объявилась. Второй экземпляр печатался, как назло, медленнее первого. Свободной рукой Марк попытался потянуть за уголок проявившегося снимка, но Дохлый тотчас огрел его по запястью, велев не торопить процесс.— Можешь выйти, если невтерпёж. Сам дождусь!..
Рентон думал недолго, и уже через секунду бритый затылок скрылся из виду, оставив за собой лишь слабо колышущуюся шторку и Уильямсона с его бешено стучащим сердцем.***
Рентон… Сейчас же Марк сидел, поджав ноги к груди, в ближайшем к выходу ряду. Всё ещё вмазанный, он в растомляющей полудрёме пялился в лобовое стекло со своего вип-местечка, не думая и не заботясь абсолютно ни о чём. Картоха и Бэгби спали: одного он слышал, другого видел, Дохлый же оставался вне всякой возможности быть обнаруженным. Но, к счастью, в кои-то веки тот не был центром преткновения всех мыслей и чувств — центром этим снова оказался героин, рассылающий в синапсы необходимые для тотального расслабона вибрации.***
«Надо же, не просрал», В ленте друг на друге уместились пять мизерных квадратиков с изображёнными на них знакомыми физиономиями. «Сколько прошло, месяц?» Изрядно раскрасневшийся Рентон с третьей фотографии развесил руки на плечах у Саймона, высунувшего язык и бесстыдно демонстрировавшего средний палец объективу говёной камеры. «Или два?..» Саймон с четвёртой картинки пытался оттяпать зубами рентбоевский нос. «Ну и что за пиздец?» На пятой фотографии был удачно запечатлён неловкий поцелуй, стоивший ему тогда немалых уговоров. Шутки ради, но всё же…***
Рент обернулся, заслышав знакомый голос откуда-то из глубин салона, но, не увидев Дохлого на левой стороне пассажирских кресел, вернулся к созерцанию вьющейся трассы, постепенно погружаясь в сон. Разбудил его Картошка, зачем-то натянувший на лоб дурацкие очки с ярко-жёлтыми стёклами. — У.. уже?.. — Ренту потребовалось пять минут на проморгаться: пейзаж за окном и правда успел преобразиться.***
Лондон был по-утреннему свеж и холоден к прибывшим. Люди только выползали на работу, а офисы, рестораны и мелкие лавочки уже зажигали свои огни в синеве раннего утра. Водитель любезно высадил их на первой же остановке, не доезжая до вокзала, и компания всем составом пешком поплелась до ближайшего хостела. Денег, как назло, хватило только на две комнаты. Регистрировались по очереди: Бэгби, Картоха, Рент и Дохлый, закрывшийся в служебном туалете ещё до начала регистрации, за счёт чего и оказавшийся последним в перечне въезжающих. Марк записал номер на себя, устало потирая веки. Нужно было добежать до аптеки, закинуться чем-нибудь, что сгладило бы отходняк, и забуриться спать до завтрашнего утра — решающего момента их внепланового заплыва до Лондона и обратно. Планов на день не было ни у кого — все четверо, изморённые ночным маршрутом (а кто-то ещё неприятным бонусом в виде стучащих зубов и трещащей башки), разбрелись по номерам — «319» и «330», добравшись до нужного этажа на лифте. — Слыш. Товар со мной. Спорить с Бэгби на сонную голову не хотелось… вообще.***
От души проблевавшись в туалете за все часы, проведённые в бесконечной тряске, заметно осунувшийся Дохлый с опозданием присоединился к «коллегам» лишь тогда, когда все уже разбрелись по комнатам, и только Картофан неловко топтался в коридоре, будто никак не осмелясь заглянуть за дверь с позолоченным «три один девять». — Чё, с Бэгби? — Дохлый из последних сил надеялся на облегчительное «нет», но Картоха, мелкий говнюк, лишь утвердительно кивнул. Уильямсон уж было приготовился великодушно предложить ему собственную койку по соседству с Рентоном, тем самым взяв на себя укрощение Франко, но недовольное «где ты там шляешься?» в исполнении Марка в миг заставило его бросить свою затею. Мрачный во всех оттенках этого слова Рентон ждал у 330-й.
