Ну и мразь же ты, Хидан

      Как всё сложно, мать вашу. Дейдара ощутимо подустал после длительных и частых миссий с Сасори-данна. Хотелось просто завалиться в кровать и спать так... следующие пару недель, как минимум.       Наконец есть возможность отдохнуть. Сперва горячая ванна, да... Ничего лучше не помогает после тяжёлых дней. Надо ещё сходить на рынок за продуктами, зайти в аптеку за подавителями. Но потом. Не охота куда-то идти в такую погоду.       Все в организации готовятся к празднованию дня рождения Яхико и Конан. Снег валит так, что уже за метр от себя ничего не видно. Февраль, такой февраль.       Дей, наконец, добирается до своей любимой кроватки и падает в неё лицом вниз. Обо всём остальном он подумает позже, когда выспится. Не сегодня.              Что же, праздник удался на славу. Все отмечали, смеялись, травили байки и, в целом, отлично проводили время. Пейн нежно обнимал любимую, целовал в носик. Дей тоже радовался, но, смотря на них, таких счастливых, чувствовал уколы зависти. Ему тоже так хотелось. Хотелось, чтобы его любили, чтобы в нём нуждались.       Дейдара, в первую очередь, занимался по жизни своим искусством. Не жалея себя, придумывал каждый раз новые и новые взрывчатые зверушки. Но, как любому творческому человеку, ему необходимо было признание. Сасори-но-данна не разделял его мыслей по поводу истинного искусства, из-за чего они часто ссорились. Тоби недавно так вообще сказал, что его работы больше похожи на какую-то копию. Это задело Дея до глубины души.       Хотелось, чтобы его оценили по достоинству. Хотелось, чтобы сказали, что он молодец, что он старается. Что он хороший, что его любят. Обняли, прижали крепко...       За этими мыслями он и не заметил, как выпал из разговора с остальными. Очередной приступ депрессивных дум, что мешает всему. Дей привык, но от этого больно меньше не было.       Подрывник решил пойти к себе. Праздник подходил к концу, да и Дей начал себя чувствовать неважно. Наверное, сказался алкоголь, так как пил он редко и мало, поэтому каждый такой раз бесследно не проходил.       Но, походу, не только алкоголь был причиной. Уже зайдя в комнату, парень это понял. Его хорошо повело, да так, что он еле успел сесть на кровать. Внутри начал разливаться жар, сковывая тело и дурманя разум.       Блять, как он мог это пропустить...       Течка, естественно. Ещё вчера он думал о том, что надо сходить в аптеку за подавителями. Посмотрел календарик, до течки оставалось 5 дней. Наверное, поэтому сразу и не пошёл, так как думал, что время есть и он успеет. Ещё и снег валил, лень куда-то идти... Что ж, теперь Дей сполна расплатится за свои отмазки.       По животу пошли волны тепла, сковываясь узлом на уровне паха. Болезненным, налитым узлом, от которого хотелось избавиться... От своей тупости и беспомощности хотелось выть волком. Сам виноват, дурилка.       Дейдара решил сходить в ванную. Надеялся, что холодный душ как-то поможет, хоть на время. Осталось только до ванной добраться.       Нукенин шёл, подпирая собой стены. Каждый шаг давался с трудом, отзываясь волнами возбуждения в мокрой заднице. Мысли путались, разум всё быстрее покидал возбуждённый мозг. Хотелось только одного – трахаться.       Пребывая в раздумьях, Дей не заметил, как подошёл к кухне. Осталось пройти ещё немного и попасть в ванную. Ещё немного...       В нос ударил густой и терпкий запах альф. На кухне кто-то явно был, судя по голосам. Дей не знал, кому принадлежат запахи. Долгие годы на подавителях, и он не обращал на такие мелочи внимания. Так проще. Не отвлекаться на тупую физиологию и жить жизнью, которая тебе подходит. Да и на него не вешались со словами:"сладенький омежка". Дей и сам уже забыл, как именно он пахнет.       Но всему хорошему приходит конец.       С кухни послышался голос Хидана. – Итачи, ебать, ты помылся каким-то гелем для душа для омежек, или что? – В смысле, ты о чём? – От тебя несёт фруктовым рынком в жаркий летний день. – Хидан, не дури. Ничем таким я не мылся. – Да? Интересно, но я ведь слышу запах!       Дей шумно выдохнул. Точно, фрукты. Запах сладких, спелых фруктов и ягод...       От запаха альф кружилась голова. Насыщенный, глубокий, всепоглощающий запах крепкого кофе и горячего шоколада. Дей прижался к стене, не в силах дальше идти. Точнее, он не хотел дальше идти.       Хидан вышел с кухни и чуть не сбил Дея с ног. С удивлением на него посмотрел: – Блондиночка, а ты что здесь делаешь?       Хотел уже похихикать в своей обычной манере, но его внимание привлёк внешний вид Дейдары. Румянец, растрёпанные волосы, большие зрачки, приоткрытый ротик и влажные от постоянного облизывания губы... Ещё и этот запах... Хидан подошел ближе, наклонился к шее подрывника, чтобы проверить, не ошибся ли он. Запах фруктов ещё сильнее ударил по ноздрям, заставляя возбуждаться. Течная омега, что жаждет секса... Хидан сглотнул. – Итачи, ты погляди, что у нас тут!       Итачи вышел с кухни. Дей посмотрел на них обоих по очереди. Взгляд плохо фокусировался, запах альф обволакивал всё тело, организм требовал немедленно под них лечь. Не важно, под кого именно, или под обоих сразу. Просто трахаться, ещё и ещё...       Итачи удивлённо вскинул бровь, посмотрел на Хидана: – Хидан, да он же... – Знаю я, блять. Сучка потекла и хочет внимания, может, поможем ей?       В любое другое время Дей бы обиделся на ругательства Хидана и колкие слова в свой адрес. Но сейчас он не в силах был сопротивляться и что-то доказывать. Он уткнулся носом в рукав кофты и проскулил: – Пожалуйста, хм....       Дважды повторять не пришлось. Хидан за секунду оказался рядом с Тсукури, взял его на руки и понёс в его комнату. Обернулся, кивнув напоследок Итачи, чтобы тот шёл с ними.       Остывшая кровать холодила кожу, от чего создавались неприятные ощущения. Но Дей особо не обращал на это внимания. Сейчас куда важнее было другое.       Хидан, этот мудак, который всегда люто бесил, оказался прекрасным без одежды. Дею не терпелось увидеть его полностью голым, почувствовать его внутри... Но Хидан как будто издевался. Хотя, что с него взять, садист есть садист.       Хидан стал медленно целовать шею подрывника, заставляя того выгибаться навстречу и открывать шейку ещё больше. Сладкие стоны приносили удовольствие, заставляя все ненужные мысли улетучиться прочь.       Его целуют, его наконец целуют... Дей зарывается пальцами в серебристые волосы, прижимая к себе Хидана сильнее. Инстинкты требуют, чтобы тот поставил метку, от чего Дей подставляет шею, но Хидан не спешит этого делать. Пока Хидан целует шею Дейдары, гладя грудь, Итачи стаскивает его штаны, откидывая в сторону, и гладит тонкие лодыжки. Прикосновения четырёх рук заставляют чуть ли не сойти с ума. Воздуха катастрофически не хватает, омега тяжело дышит, пытаясь ухватиться за капли сознания, что так быстро покидает его тело. Он растворяется в запахах, в руках, что умело ласкают его, и хочет только одного – чтобы этот сладкий рай не заканчивался...       Дею уже всё равно на то, кто именно сейчас будет его трахать. Пусть это Итачи, которому он проиграл, пусть это Хидан, который раздражает собой в принципе. Сейчас нет смысла об этом думать. Есть только желание наполниться, только страсть.       Хидан опускается языком к пупку Дея. Вскрик достигает ушей, и это лучше любой музыки. Малыш возбужден до предела, двигает бёдрами, ёрзая по кровати. Итачи тем временем гладит стройные и красивые ноги, бёдра, поднимаясь всё выше. Смазка сочится вовсю из упругой дырочки, образовывая на простыне небольшую лужицу. Итачи слегка прикасается к попке, вырывая тем самым у Дейдары очередной стон. Медленно вводит один палец, следя за реакцией. Дей весь красный, запыхавшийся, резинка с волос сползла набок. Подаётся вперёд, насаживаясь на палец. Какая пошлая картина...       Итачи добавляет второй, аккуратно массируя стеночки. Тугой, горячий... больно ему будет, наверное...       Хидан еле сдерживается. Собственный член болезненно стоит, просясь на свободу. Но он продолжает доводить Дея до истомы своими ласками. С поцелуев живота он перешёл к его сочному члену. Смазка пахнет просто опьяняюще, кто знал, что малыш-подрывник такой горячий окажется... Хидан медленно водит языком по головке члена Дейдары. Тот всхлипывает, закидывая назад голову. Требует ещё. Хидан готов поспорить, что сейчас Дей испытывает лучшие ощущения. Пальцы Итачи умело скользят в попке, а член Дея то и дело исчезает во рту у Хидана. Подрывник приподнимает голову и смотрит вниз на это чудесное зрелище. Только от одного вида можно кончить...       Дей сладкий. У Дея не только волшебный запах, но и прекрасный вкус. Хидан отмечает про себя, что хочет попробовать подрывника везде. Понемногу все лишние мысли покинули разум, забрав вместе с собой и стеснение...       Хидан переворачивает Дея на живот. Ставит его раком, прогибая в пояснице, расставляя в стороны изящные ножки. Итачи встаёт с кровати, обходит и встаёт к лицу Дея. Взяв его за волосы, приподнял голову и постучал членом по его губам. Дей, как рыба без воды, открыл ротик, пытаясь поймать губками член. Итачи ещё немного подразнил, прикрыл нос Дею пальцами, и когда тот широко открыл рот для вдоха– вставил ему в самое горло. Подрывнику, естественно, было неприятно. Но запах альфы, запах кофе, который пьянил всё больше, начисто стирал все неприятные ощущения.       Хидан раздвинул руками ягодицы Тсукури. Чуть приоткрытая дырочка сочилась смазкой, периодически подрагивая от сильных толчков Итачи в ротик Дейдары. Хидан больше не мог сдерживаться, да и не хотел. Он прильнул губами к дырочке, вталкивая язык как можно глубже.       "Ебать, святой Джашин, он прекрасен..." – единственное, что Хидан тогда подумал. Дей не только сладко пах, он был сладким и на вкус. Хидан хотел вылизать всю эту смазку до конца. Он проникал всё глубже, периодически отрываясь от дырочки и облизывая ягодицы, бёдра, все те места, куда смазка могла попасть. Дырочка блестела от влаги, смазка была размазана у Хидана по лицу, но это было лучшим, что он испытывал.       Вид Дея, ротик которого Итачи насаживал на свой член, особо возбуждал. Блондиночка быстро научилась заглатывать большой член по самые яйца, что, несомненно, приносило удовольствие Итачи. Тело омеги подрагивало, всё ещё требуя разрядки.       Хидан оторвался от попки и приставил головку ко входу. Пора дать малышу требуемое. От первого движения Дейдара вскрикнул, из глаз брызнули слёзы. Хидан его совсем не щадил. Несмотря на подготовку, Дею не было легко. Большой член проникал быстро и глубоко, растягивая, заставляя кричать от боли.       Но Хидан не мог остановиться. Ему нравились крики, стоны Дея, то, что он из-за боли перестал сосать Итачи. Учиха, тем временем, гладил его спину, пытаясь расслабить. Хидан вколачивался всё быстрее, не давая Дею возможности привыкнуть, и вырывая из горла новые крики.       Дей плакал. Ощущение наполнености и боли было таким... таким желанным, но всё же боль отвлекала от удовольствия. Он попытался прогнуться, но Хидан сам его поставил так, как удобно, не переставая его ебать. Посмотрел вниз, на то, как тугое очко с трудом принимает большой член, несмотря на кучу смазки.       Да, походу, он малыша порвёт. Но садист есть садист...       Картина завораживала. Хрупкий, милый Дей, что так хорошо даёт и не просит остановиться, несмотря на боль... на этой мысли Хидан кончил, заливая Тсукури изнутри. Вытащил член, пока не произошла сцепка, и поменялся с Итачи местами.       Итачи было немного жаль Дея. Открытая, красная дырка, из которой по ногам течёт сперма вперемешку со смазкой, невольно подрагивала, сжимаясь. Итачи провёл пальцами по ней, размазывая жидкость по своему члену, и вставил ему, стараясь быть как можно более аккуратным, чтобы не причинить ещё боли.       Хидан, тем временем, присел напротив Дея и проводил членом по его губам. Дей приоткрыл ротик... – Блондиночка, попробуй на вкус себя со мной, тебе понравится.       На этих словах Хидан протолкнул член ему в рот. Дей почувствовал яркий вкус шоколада с ягодами, какая чудесная смесь...       Итачи стал надрачивать Дею член свободной рукой, другой держа его за талию. Конец не заставил себя долго ждать, так как подрывник уже долго был на грани. Да и Учиха закончил быстро, что было на пользу, потому что Дей итак был уже вымотан. Дей упал на кровать, стараясь перевести дыхание. Жутко клонило в сон, болела задница, но он был доволен.       Когда Дей заснул, он не заметил. Так и заснул голым на смятой постели. Простынь была в сперме, смазке, в комнате отчётливо висел тяжёлый запах секса. Проснулся он от того, что его торс гладит Хидан, останавливаясь на горошинках сосков, сжимая их и оттягивая. Потом Хидан наклонился к соску Дея и прикусил, оттягивая зубами. Дей вскрикнул: – Хидан, что ты делаешь? – Я пришёл проверить, хорошо ли мы заправили течную омежку, и если нет, то добавить.       С этими словами он загнул руку Дею за спину, послышался хруст... – Урод, ты мне руку сломал, хм!       Хидан не обращал внимания на крики Тсукури и скулёж. Он развернул Дея, приподнял его руки наверх и держал запястья одной рукой. Пальцами второй руки проникал в попку, которая вообще не сопротивлялась. Всё в липкой сперме, пахнет смесью из ягод, шоколада и кофе, но, так как сцепки не было, сперма вытекала наружу. – Ай-яй-яй, это надо исправить, блондиночка. – У меня рука болит, отпусти, монашка-ебанашка!       Хидан ухмыльнулся. Конечно же, он его слушать не станет. Снова, начав трахать Дея, Хидан не обращал внимания на плач. Малыш так и не растянулся...       Хидан сильно сжал травмированную руку Тсукури, от чего тот захныкал и напрягся. От напряжения он зажал мышцами ануса член Хидана, от чего Хидан кончил, не вынося больше такой сладкой тесноты.       На этот раз с узлом. Никуда малыш не денется, а руку можно и завтра полечить.                      "Ёбаный джашинист, хм".       Это первая мысль, с которой Дей просыпался ещё долгое время.       Рука болела, несмотря на то, что прошло уже три недели. Гипс мешал, бесил, Хидан бесил одним своим существованием.       Цепляясь где-то рукой, Дейдара матом "вспоминал" виновника этой травмы. И вот угораздило же попасть именно на него в тот злополучный день!       Конечно, с течкой они ему помогли, но легче не стало. Дея люто тошнило по утрам. Вот и сегодня, пришёл на кухню поесть, но не успел начать, как его тут же вывернуло. Благо, Конан успела подсунуть ему тазик. – Блять, ты заебал. – прозвучал голос набожника. – Что? – Говорю, что ты заебал. Я поесть пришёл, а ты тут блюёшь. – Я не хотел, мне плохо...       Хидан не дослушал, со злостью кинул посуду, встал, оделся и вышел. У Дея в горле образовался ком от обиды. Слёзы предательски хлынули из глаз.       Конан подсела ближе, обняв его за плечи. – Дей, не обращай внимания. Он просто придурок.       Да, придурок. Дей это знает, но от осознания легче не становится. – Я знаю обо всём. Мне Итачи рассказал. Я понимаю, что происходит. Ты беременный, Дей. Я тебе помогу. Мы все тебе поможем воспитать этого ребёнка. Не плачь только, пожалуйста.       Подрывник всё знал. Он знал, что он залетел. Волновала мысль – от кого. Хидан – тупой еблан, эгоист, который сломал ему руку и всячески гнобит, когда Дею плохо, а также ржёт с него без причин. Итачи более спокойный и уравновешенный. Если бы от Итачи...       Слёзы снова полились из глаз. Хотелось, как лучше, а получилось, как всегда.              Следующие месяцы прошли более-менее спокойно. Рука зажила и перестала тревожить, животик рос, токсикоз перестал досаждать. Малыш часто толкался, от чего Дей каждый раз расплывался в улыбке и гладил живот. Но хотелось внимания к себе, заботы. Да, все члены Акацуки помогали, как и обещала Конан, но Дейдара хотел другого. Он хотел засыпать в обнимку, уткнуться носом в плечо своего альфы, чувствовать себя в безопасности. А он себя чувствовал шлюхой, к которой никто не хочет подходить. Итачи пару раз приходил с помощью, интересовался самочувствием, но за рамки не выходил. Хидан, в основном, был на миссиях, а в то редкое время, когда был выходной, сидел у себя и пил. Один раз, напившись, он зашёл к Дею. Тсукури этого никак не ожидал. – Что, красавица, как ты? – Чего тебе надо, Хидан? – зло огрызнулся подрывник. – Да вот интересуюсь, как блондиночка поживает, всё ли хорошо, – Хидан снова засмеялся. – У меня всё нормально. Уйди, я не хочу тебя видеть. – Дей отвернулся к стене. – О как, – Хидан икнул. – Ну да, я же не Итачи, потому и не хочешь меня видеть, да? – Да, не хочу. Итачи не ведёт себя, как ублюдок, по крайней мере. – Ооо, как мы заговорили... я ублюдок, ебать? А я от не знаю, как себя вести. Я не знаю, чьего ребёнка ты носишь!       Дей начал всхлипывать. – Итачи тоже не знает, чьего ребёнка я ношу. Я не знаю, чьего ребёнка я ношу. Но это не повод вести себя, как мразь.       Взгляд холодных глаз Дея дал ясно понять, что разговор закончен. Хидан стоял, не в силах что-то сказать. Омега плакал, его омега плакал, а он, вместо того, чтобы подойти и обнять, поддержать, сделал только больнее.       Хидан развернулся, вышел из комнаты, хлопнув дверью. За дверью послышались рыдания. Надо ещё выпить.       Ночь была трудной. Несмотря на то, что Дейдара молодой и сильный, роды прошли тяжело. Конан не спала всю ночь, переживая за Дея, пытаясь всячески помочь. Итачи, хоть и впал в панику, но тоже старался помочь. Крики боли от схваток резали уши, эхом отдаваясь от стен организации и доставая до каждого её уголка. В эту ночь не спал никто.       Когда Дей очнулся, солнце уже вовсю светило. Жутко хотелось пить, болела голова, ныло всё тело. Не сразу до него дошло, что он родил. Дошло после того, как он по привычке опустил руку, чтобы погладить живот, а живота нет. Тут подрывник и вспомнил.       Несмотря на сильную головную боль, что как будто молотком била по голове, он разлепил глаза и повернулся, чтобы осмотреть комнату. Рядом на стуле спиной к нему сидел Хидан. О, опять этот голый торс, ну конечно, кто же ещё...       Хидан напевал какую-то милую песенку. Дейдара прислушался – без мата.       "Хм". – Хидан?       Хидан обернулся, посмотрев на Дейдару через плечо. – Отдыхай, ночь была тяжёлая. За малым мы присмотрим.       На лице Хидана промелькнула нежная улыбка. Именно нежная, не саркастичная ухмылка, как обычно, а нежная и добрая. Хидан опять повернулся к ребёнку и продолжил его укачивать. – Прости меня, Дейдара. Прости, если сможешь. – Что?       Хидан повернулся полностью лицом к Дейдаре. На руках у него лежал в одеяльце милый, розовощёкий малыш с белоснежными волосами и малиновыми глазками.