H2O: просто добавь нацизма.

Эти трое встретились по счастливой случайности. Совпадение — вот как можно назвать причину их воссоединения. Никаких личных интересов. Никаких намёков на желание пообщаться. Никакой совместной работы над чем-то великим. Только случайность. Она правила балом. — Вечер добрый, — Иоахим вскинул правую бровь в римском салюте и приподнял полный бокал шампанского. — Тоже пришли полюбоваться на новую пропагандистскую нетленку? — Да-да, — Герман одарил его взглядом, полным высокомерия и отчуждённости, затем почесал шляпу на голове и кивнул на спиртное: — Кхм... Ну как, пить можно? — Вполне, — лаконично отозвался Риббентроп, но глотка не сделал. Они не особо любили друг друга, эти двое. — Уважаемые, — послышался приятный голос позади. — Приветствую. Ах, это Шелленберг. Говорят, тот ещё лис. — А что, бесплатные бутерброды с чёрной икрой уже раздали? — спохватился Геринг, взглянув на коллегу по поеданию лёгких десертов. — Угу, — Вальтер как будто бы назло откусил ещё один кусочек от своего. — Только с красной остались. И те скоро заберут. — Мм, — Герман помедлил. Ему не терпелось сорваться с места и пулей пролететь за закуской, но присутствие недоброжелателя в лице подтянутого и вполне сытого Иоахима в то же время не давало ему пространства для манёвра. — Господа, — к ним подошёл официант с подносом, на котором как раз стояли три малюсенькие рюмочки. — Попробуйте, это новинка, королева вечера. Принёс специально для вас. — Кто в здравом уме будет говорить про напиток "королева вечера"? — хмыкнул Риббентроп, когда официант с пустым подносом удалился. — И вообще, странная какая-то эта новинка. — Да не говорите, — согласился Геринг, рассматривая синеватую жидкость. — Ну-ка, Шелленберг, попробуйте первым! — Запросто, — Вальтер пожал плечами и как ни в чём не бывало поднёс рюмочку к аккуратным губам. — Ваше здоровье, господа... За вас! — За Германию! — хором поправили его министры. — Ну как? — Неплохо, — ответил Шелленберг, перестав кривиться. — На вкус — будто бы... кленовый сироп. — О-о, — хмыкнул Геринг и последовал примеру коллеги. — Интересненько... гхм, и правда! — Ох, ну я даже не знаю, — жеманно выдал Иоахим, крутя рюмку на ладони. — Ладно... только из уважения к товарищам по партии. — И дипломат залпом влил в себя мерцающую в свете люстр лазурную жижу. *********** Он всегда внимательно следил за состоянием причёски. Он должен быть идеальным. И его волосы тоже. Идеальнее, чем у фюрера. Только прилизанность, только хардкор. Риббентроп заметил, что в коридоре не было ни одного зеркала. Это его очень рассердило — место, видать, не для челяди, а такая плохая организация. Пришлось отлучиться в туалет, чтобы пригладить волосы, которые наверняка уже не в идеальном состоянии: да уж, ему действительно не стоило дотрагиваться до них, разговаривая с дамами! Предчувствие его не обмануло. Совсем немного растрёпаны — но нет, у него всё должно быть под контролем. Открыв кран, Иоахим смочил ладонь и провёл ею по шевелюре. Так-то лучше. Улыбнувшись себе в зеркало, он уже намеревался уйти, как вдруг почувствовал слабое головокружение. Через пару секунд непривычные ощущения только усилились. Земля как будто резко стала уходить из-под ног. "Что за чертовщина", — он провёл влажной рукой по лицу, освежая его. — "Только не сейчас, я же у всех на виду, я же..." Ноги дипломата резко подкосились, и он упал на кафельный пол. "Какой кошмар", — не веря в происходящее, Иоахим быстро попытался встать, оперевшись рукой об стену, но у него ничего не вышло. Риббентроп почувствовал лёгкий приступ паники. — Вставай же, — полушёпотом приказал он самому себе, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Сейчас кто-нибудь зайдёт, и всё, прощай, идеальный имидж... Воззвания к чувству собственного достоинства, вопреки ожиданиям, не привели ни к какому результату. Ведь вместо дипломатично раскинутых ног, обутых в дорогую дизайнерскую обувь, на холодном полу красовался огромный русалочий хвост.