Пак Сонхва - синоним к слову "искусство"

Произведение искусства, фарфоровая статуя, древнегреческий Бог, спустившийся с небес ангел — всё это описывало великолепный стан Пак Сонхва, которым хотелось любоваться и восхищаться, а также одаривать комплиментами его прекрасные глаза цвета черного моря, ровный нос и чётко очерченные скулы. Всё в нём было сотворено талантливым творцом, художником — мастером кисти, который кропотливо выписывал на его теле элегантные изгибы ключиц, плеч, талии, бёдер. Падающие на глаза тёмные пряди волос делали его лицо ещё больше загадочным и нереальным, а длинные ресницы, словно две одинокие бабочки, тянулись вверх, к небесам, надеясь прикоснуться к ним. Юнхо чувствовал себя поэтом, когда смотрел на Сонхва, взгляд которого был устремлён в объектив камеры. Элегантно забросив черный бархатный пиджак на хрупкое плечо, он закусывает губу и из-под опущенных ресниц глядит пристально и настолько горячо, что Чон тяжело сглатывает, чуть ли не выпуская камеру из дрожащих рук. Тот меняет позу, присаживаясь на край стула и широко расставляя ноги: настолько развратно и вызывающе, что бедный фотограф теряется в своих фантазиях. Сонхва резко кладёт ногу на ногу и зарывается рукой в растрёпанные черные волосы, отклоняя голову чуть назад и закусывая пухлую розовую губу. Юнхо тяжело дышит — пальцы не слушаются и он несколько раз смазывает кадр, но не портя его, а наоборот, делая более динамичным и эстетичным. Ничего не сможет испортить это прекрасное зрелище, ничего не сможет испортить восхитительного Сонхва. Во рту тут же пересыхает, когда старший наклоняется чуть вперёд, глядя прямо в объектив. Юнхо старается держать лицо и вести себя профессионально, не выдавая истинных эмоций и чувств. Всё таки это была его не первая работа с моделью, особенно в таком концепте, но для Чона было в новинку испытывать сексуальное влечение прямо на съёмочной площадке. И всему виной был этот чертовски красивый, элегантный, восхитительный парень. Фотограф настолько сильно поглощается в процесс восхищения лицом своей модели, что не замечает, как губы того то смыкаются, то размыкаются, а затем выжидающий взгляд окончательно приводит его в сознание. Юнхо пытается что-то сказать, но стремительный взгляд парня вновь отупляет его сознание: он лишь кивает, жестом призывая Пака сменить позу. Сонхва плавно движется к Чону и ложится прямо перед ним на белоснежный пол, чуть задирая ткань черной рубашки, тем самым оголяя участок кожи на торсе. Подложив одну руку под голову, другую он элегантно кладёт на ремень, чуть сжимая пальцами ткань черных брюк. Парень смотрит снизу вверх, чуть высовывая розовый язычок в уголке губ. От такого зрелище из лёгких тут же выбивается весь воздух, а в джинсах тут же становится тесновато. Юнхо, словно ошпаренный, свободной рукой рыщет вокруг себя в поисках чем бы прикрыться, стыдливо опуская взгляд, словно нашкодивший пёсик.  — Всё в порядке? — беспокоится Сонхва, выходя из образа горячей и сексуальной модели. Чон кивает, нащупывая рядом какой-то инвентарь, предназначенный для фотосессии, о прямом назначении которого он не знал: небольшой бархатный овальный пенальчик, с виду похожий на брусок дерева. — Точно?  — Да, продолжим. — сорвавшимся голосом произносит Чон, скрещивая ноги и опуская непонятную вещицу на пах. Сонхва приподнимает бровь, но всё-таки решает опустить вопрос о том, почему его фотограф ведёт себя так странно. Пак решает сменить позу, перекатываясь на живот и прислоняясь щекой к полу. Юнхо вновь проклинает себя за непрофессионализм и влечение к своей модели, не в силах устоять перед зрелищем, открывшимся его взору: смятая на плечах ткань рубашки, и чуть задравшаяся на животе, а также обтянутые плотной тканью брюк ягодицы. Прикрыв глаза, брюнет блаженно улыбается: прохлада пола в жаркий июньский день освежает. Чон тоже опускается на пол, чуть ёрзая от приятных ощущений прохлады на горячем паху. Сделав несколько кадров, он ждёт, пока Сонхва поменяет позу: но тот всё так же лежит, с прикрытыми глазами и довольной улыбкой чеширского кота. Юнхо не торопится нарушить эту идиллию, не решаясь побеспокоить мило сопящего Пака.  — Так приятно. — тянет Сонхва, приоткрыв один глаз. — Прости меня за мою вялость.  — Не переживай об этом, продолжим, когда ты отдохнёшь. — Юнхо устремляет взгляд в камеру, дрожащими пальцами переключая кадры и с серьёзным видом изучая каждый из них.  — Удачно? — спрашивает Сонхва, приподнимаясь на локтях и заглядывая за руку Чона. Тот вздрагивает, и Пак подползает ближе, опуская голову ему на плечо. — Ты такой странный сегодня. — хмыкает он, заглядывая в карие растерянные глаза младшего.  — Прости. — произносит тот, показывая Сонхва наиболее удачно получившиеся кадры. — Как тебе?  — Очень красиво. — улыбается Хва, — Думаю, тебе они тоже очень понравились, верно? — он загадочно улыбается, и Чон давится воздухом, пытаясь вымолвить, что, да, конечно, но это только с профессиональной точки зрения, но выходит только:  — Ты даже не представляешь себе насколько… Они встречаются взглядами и начинают непроизвольно тянуться друг к другу, словно две половинки одного целого. Остановившись в нескольких сантиметрах, Юнхо не может решиться приблизиться ещё ближе: он вообще имеет право прикоснуться к такому идеальному лицу Пака, к его скулам, губам? Или он только может издалека наблюдать за этим чудом, не имея даже мысли о том, чтобы прикоснуться к нему? Сонхва первый проявляет инициативу, еле заметно прикасаясь губами к чуть приоткрытым порозовевшим губам младшего. Он медленно отстраняется, из-под опущенных ресниц глядя на раскрасшневшееся лицо Чона, который, кажется, полностью потерялся в этой эйфории ощущений после долгожданного прикосновения таких желанных губ. Юнхо смелеет, и сам резко впивается в губы старшего, сминая их и тут же впуская в ход язык. Старший отвечает так же напористо, чувственно, горячо, отдаваясь во власть своего фотографа, о котором грезил так долго. Он послушно впускает юркий язык младшего, который тут же сплетается с его языком. Когда в лёгких заканчивается воздух, Чон немного отстраняется, но тут же вновь пытается найти чужие губы: Сонхва призывно отклоняет голову назад, и медленно опускается всем телом на пол, перетягивая парня на себя, зацепив короткими ноготками ткань его футболки. Юнхо накрывает собой тело старшего, длинными пальцами зарываясь под ткань его черной рубашки и оглаживая голую кожу под ней. Он до сих пор не верит в то, что сейчас между ними происходит: неужели Сонхва настолько сильно одурманила фотосессия, что он без лишних вопросов позволил Чону это делать с ним? Пак нетерпеливо пытается снять с парня футболку, но тот лишь дразнит его, не позволяя ему себя оголить.  — Послушай, Сонхва-хён, а мы не слишком торопимся с событиями? Не будешь ли ты сожалеть о произошедшем, если мы продолжим…? — неуверенно спрашивает Юн.  — Скорее буду сожалеть, если это не произойдёт. — Сонхва опускается на шею Чона, развратно прикусывая горячую кожу и тут же размашисто облизывая её. Это действие сносит Юнхо крышу и тот с рыком впивается в чужие губы, чувствуя на них довольную улыбку. Он придавливает старшего к полу, заводя его руки над головой. Пак пытается вырвать руки из цепкой хватки блондина, но тот протестующе стонет в его губы, сжимая пальцы на кистях ещё сильнее. Тогда Сонхва дразняще двигает бедрами, задевая область паха парня и тут же получает за это укус в нижнюю губу. Юнхо аккуратно расстёгивает пуговицы на рубашке брюнета, открывая себе вид на прекрасное тело старшего, с блестящими на нём капельками пота. Это зрелище застревает комом в его горле и он не знает, с чего начать: каждая частичка заслуживала отдельного внимания к себе. Такой красивый и податливый Сонхва казался ему ещё более нереальным. Неужели это всё сейчас достанется ему? Чон обхватывает губами отдельный участок на шее брюнета и слегка посасывает кожу, вырывая из уст того нетерпеливый стон. Он усмехается куда-то за ухо парню и переходит на ключицы Пака, вылизывая каждый выступ косточек. Не обращая внимание на собственное возбуждение, которое уже было невыносимо ощущать внизу, он вылизывает языком каждый затвердевший под его пальцами сосок, каждый кубик пресса и выступающие бедренные косточки. Ему хотелось делать это вечно, но Сонхва уже просто растекался лужицей под ним, умоляя о большем. Брюнет бедром трёт пах Чона и тот рычит ему на ухо, кусая за хрящик. Юнхо вклинивает колено промеж бёдер парня, окончательно пресекая все его попытки хоть как-то ускорить процесс. Чувствуя, что сам уже держится из последних сил, он рывком расстёгивает ремень и стягивает с него ненужные брюки, отбрасывая их куда-то в сторону. Сонхва закусывает губу, с интересом глядя затуманенными от желания глазами на Чона, который тут же принялся вылизывать его пах. Он откидывает голову назад, пытаясь толкнуться в рот младшего, но тот надёжно сдерживает его тело.  — Пожалуйста… — шепчет он. Юнхо усмехается, выпуская изо рта разгорячённую плоть. Отпустив руки Сонхва, он расстёгивает ремень собственных джинсов и приспусает их до колен. Пак призывно раздвигает ноги, приподнимаясь на локтях. Чон ещё несколько мгновений глядит на это развратное зрелище: он думал, что будет офигенно, но не знал, что настолько. Так сильно хотелось насладиться таким Сонхва, оттянуть мгновение, когда тот получит то, что хочет и уйдёт… как можно дальше…  — Чего ты ждёшь…? — парень опускает свои ладони на бедра младшего, чуть надавливая, призывая того к действиям, — Я больше не вынесу… Юнхо успокаивающе поглаживает подрагивающие от нетерпения бедра старшего, и не найдя никакой смазки лучше, чем собственная слюна, растягивает его, подготавливая для себя. Хотелось сделать Сонхва максимально приятно, чтобы тот не пожалел, что решился отдаться именно ему. Пак обхватывает ногами его торс, прижимая ближе к себе, тем самым пытаясь сократить между ними расстояние, соединиться в одно целое… Смазанно поцеловав брюнета куда-то в уголок губ, он аккуратно входит, давая ему привыкнуть к ощущениям. Пак дрожит, и Юнхо уже беспокоится о том, что сделал что-то не так, но его останавливает тихий голос парня, просящий о продолжении. Он слушается, начиная медленно двигаться, и Сонхва плотнее прижимает его за талию к себе.  — Глубже… — просит Пак. — Пожалуйста, глубже… Юнхо повинуется воле Пака, решая, что будет выполнять любую его прихоть. Даже если он попросит делать это, стоя на руках, то Чон всё равно согласен. Сонхва прикрывает глаза и, приоткрыв рот, выгибается всем телом. Блондин готов был запечатлеть это на камеру и просматривать каждый раз, когда будет возможность. Такой развратный, открытый, уязвимый — таким его сейчас видит только он и это ощущение опьяняет. Только ему сейчас дозволено трогать Пака там, что всегда прикрыто одеждой и только он может целовать эти податливые распухшие губы. Когда собственное возбуждение сносит крышу, Чон резко переворачивает Сонхва на живот и толкается с новой силой. Пак прогибается в спине, тяжело дыша, и чуть ли не кричит, когда тот задевает простату.  — Быстрее… Юнхо ускоряется, зарываясь пальцами в черные мокрые волосы старшего и тот поддаётся на движение, чуть наклоняя голову назад. Он целует его куда-то за ухо, запуская руку под грудь брюнета. Чувствуя, что долго не продержится, он меняет угол и несколько раз на всю длину вбивается в разгорячённое тело. Сонхва стонет, пытаясь зацепиться за что-то, но под руку попадается только бедро Чона. Он прогибается в спине и дрожит, чувствуя, что Юнхо тоже уже на пределе. Младший приподнимает обмякшее тело Пака и, толкнувшись в последний раз, изливается во внутрь. Чон падает рядом с Сонхва, расфокусированным взглядом глядя на его растрёпанные волосы и слипшиеся от пота ресницы, а также на искусанные пухлые губки и милый румянец на скулах. Старший открывает глаза, и смотрит так пронзительно, что Юнхо прилагает недюжинные усилия, чтобы не отвести взгляд. «Такой красивый, — уже в который раз проносится в голове, и блондин улыбается, мысленно соглашаясь. — чертовски прекрасен». Не нарушая зрительного контакта, они лежат так какое-то время, пытаясь понять, что же между ними произошло и что теперь с этим делать.  — Ты, может, подумал, что я так со всеми… Эм… Так неловко. — мямлит Сонхва, — Но это не так.  — Всё хорошо, — лучезарно улыбается Чон, опуская руку на шею старшего, — не ожидал, что сегодняшний день станет моим самым любимым.  — Моим тоже. — Пак смущённо отводит взгляд. — Я бы повторил.  — Правда?! — вырывается у Чона слишком резко, — То есть, я бы тоже … Сонхва смеётся, накрывая его руку своей ладонью. Он трётся о мягкую кожу чужой ладони, словно котёнок. Юнхо, не в силах сдержаться, приближается чуть ближе и невесомо касается губами уголка его рта, тут же отстраняясь.  — Так странно… — улыбается Юн, продолжая наблюдать за милыми действиями брюнета.  — Что именно?  — Просто мы с тобой… Я думал, что мне на такое и рассчитывать не придётся… — шепчет Чон, смотря в карие сверкающие глазки.  — Ты себя недооцениваешь. Ты мне уже давно нравишься, но я всё это время думал, что у тебя табу на отношения с моделями… — как-то грустно произносит Хва. — Боялся, что если признаюсь, то больше тебя никогда не увижу.  — Откуда ты взял это, хён?  — Просто ты был всегда таким равнодушным к моим действиям… — Сонхва тяжело дышит, и Юнхо сильнее сжимает чужую ладонь, -… но после того, как увидел твой стояк — понял, что ошибся. — он ехидно улыбается.  — Так ты видел? — смеётся младший, закрывая глаза рукой, — А думал, что не палюсь. Так стыдно.  — Видел бы ты себя в этот момент. Такой малыш~ — довольная ухмылка не сходит с лица старшего, — Но в любом случае, даже в таком состоянии ты смог сделать отличные кадры.  — Кстати о фотографиях. Ты не против, если я перекину на телефон несколько из них? — невинно хлопает глазками Юн, и Пак вновь смеётся, кладя ладонь на его щёку.  — Конечно, ведь мы сделаем много новых.