Аллергия

Хинату все заваливают поздравлениями с самого утра — вечные звонки, сообщения, передача добрых слов через родителей… а когда Шоё приходит на тренировку, то счастливые сокомандники в прямом смысле набрасываются на парня с объятиями и небольшими подарками по типу значков, кружек и тому подобного. — Мы ведь пойдём праздновать после тренировки, Шоё-кун? — спрашивает Ацуму, делая вид, что мнение Хинаты сейчас что-то решает. Разумеется, они пойдут. Всё было согласовано с другими членами команды ещё на прошлой неделе. — Почему бы и нет, — улыбается Хината, после чего вместе с Ацуму тащится в тренировочный зал, где некоторые уже начали разогреваться. — Отлично! Только не в «Онигири Мия», хорошо? Боюсь, что там меня отравят… о, как насчёт ресторана, который на соседней улице? Мы с Оми-куном ходили туда около двух месяцев назад, там всё очень вкусно! — продолжает тараторить Ацуму, начав делать разминку. Хината повторяет за ним. — Как скажете, Ацуму-сан! А Вы уже говорили об этом с остальными? Они придут? — Конеч- Договорить Мие не даёт мяч, прилетевший парню прямо в затылок. Ацуму возмущённо трёт пострадавшее место, хмурится и оборачивается, но сзади никого нет. Видимо, виновник полученной травмы так быстро смылся… но Ацуму понял намёк, прекратив болтать с Хинатой во время разминки. Тренировка проходит относительно спокойно, всё идёт как обычно, пока за пять минут до её окончания в зал не врывается красный от бега и очень запыхавшийся Кагеяма. Дело в том, что когда он, лёжа на диване, увидел время, то понял, что жутко опаздывает. Пришлось собраться и одеться максимально быстро, а затем пулей вылететь из дома, забежать в цветочный магазин и направиться, как он и рассчитывал, на тренировку к Хинате. Парень так торопился, что даже пакет с подарком оставил благополучно валяться дома… ну и ладно, всё равно Шоё сегодня вечером его получит. — Добрый день, — вздыхает Тобио, а после, заметив, что многие ещё тренируются, бросает взгляд на свои часы, — ой, извините, я немного... ну, того... — Ничего страшного! — улыбается тренер команды, а после кричит, что ребята могут начать делать растяжку. Сегодня они закончат на пять минут раньше. — Тобио! — слышится крик из глубины зала, после чего Хината, взглядом спросив разрешение у тренера и капитана команды, бежит навстречу парню, — ты пришёл! — Это тебе, — говорит Кагеяма, протягивая Хинате большой красивый букет жёлтых лилий. Тобио видит, как у Шоё загораются глаза, когда тот замирает, принимая подарок. В знак благодарности Хината целует парня, улыбнувшись ослепительной улыбкой. — Спасибо… — выдаёт Шоё, после чего просит парня подождать на улице, — э, не трогай, я сам понесу! — говорит Хината, когда Кагеяма намеревается забрать цветы назад. — Я подумал, что они будут тебе мешать сейчас… ну ладно, жду на улице. Тобио уходит, а Шоё бежит обратно к Ацуму, который уже заканчивает растяжку, и просит подержать букет, пока Хината будет её делать. Разумеется, Мия соглашается, а когда берёт лилии в руки, то даже нюхает их, ведь «почему нет?». Он чихает. — Ой, наверное, меня Саму вспоминает! — улыбается и шутит Ацуму, наивно веря в своё глупое предположение. «Лишь бы этот дурак не рассказывал Суне историю про музыкальные колонки…». Хината кивает, после чего на какое-то время забывает о существовании Ацуму, старательно делая комплекс нужных упражнений. Через несколько минут к ним подходит Сакуса, который до этого всю тренировку занимался волейболом, а не наблюдением за чьими-то отношениями и прочей ерундой. Ацуму, заметив приближение парня, состраивает максимально самодовольное лицо. — Оми-кун, погляди, какой букет мне подарил фанат! — говорит он пафосным голосом, а Сакуса, увидев лилии, словно включает вокруг себя какое-то поле. Ревность от него так и прёт, это видно по сверкающим глазам и чуть подрагивающим пальцам, но Киёми, правда, не хочет этого показывать, поэтому опускает взгляд в пол, кладёт руки в карманы и отрезает типичное «мне плевать», — да от тебя тёмной энергией за километр пасёт, Оми! Что, ревнуешь? Так и скажи… Сакуса раздражённо отворачивается, собравшись уходить, но Ацуму перехватывает парня за локоть, не позволив покинуть их с Хинатой. — Оми, я пошутил… — Придурок, — фыркает Киёми, но всё же остаётся ждать, пока Шоё закончит растяжку. Вдруг Ацуму чихает, как нам известно, повторно, после чего Сакуса поднимает на него взгляд и заметно пугается, — эм… что с тобой? — Ты о чём? — с недоумением спрашивает Мия, а после этого рукавом жёлтой толстовки вытирает нос, предварительно шмыгнув им. Киёми проводит пальцами по векам Ацуму, вытирая с них солёную жидкость. — Ты плачешь… Ацуму и сам чувствует, что глаза как-то неприятно саднят, но тут же забывает о неприятных ощущениях, ведь к нему и Сакусе подлетает Хината, отобрав букет. — Пошли, я закончил!

***

По дороге к ресторану Ацуму шутит и пытается смеяться, но с каждым шагом всё больше чувствует и осознаёт, что что-то здесь не так. У него закладывает нос, краснеют глаза, безумно чешутся руки, появляется небольшая одышка и редкий кашель. Сакуса наблюдает за парнем боковым зрением и явно переживает, судя по выражению лица, пусть оно и наполовину скрыто маской. — Цум-Цум, ты когда успел заболеть? — спрашивает Бокуто, который тоже шагает рядом и улыбается, ведь знает, что в кафе им предстоит встретиться и с Акааши. Хината идёт от этой компании чуть поодаль, держась за руку с Кагеямой, а остальная часть команды тоже разбита на небольшие группы, медленно продвигаясь в сторону ресторана. — Не знаю, — честно отвечает Ацуму, а затем чихает ещё раз. Сакусе такой расклад явно не нравится. — Ты теперь в шапке будешь ходить, — хмурится он, заставив Бокуто прыснуть в кулак, а Мию — надуться. — В шапке? Сейчас же лето, Оми-кун! — дуется Ацуму, а Киёми безразлично пожимает плечами. Ну, как безразлично… скорее, пытаясь спародировать это состояние. Когда они доходят до ресторана, то, будучи счастливыми и на позитиве, рассаживаются по двум большим столикам. Так получается, что Хината садится рядом с Ацуму. Хината кладёт букет лилий прямо между ними. Хината кладёт лилии близко к Ацуму. Мия думает, что ничего плохого в цветах нет, скорее, наоборот. Приятно пахнут, почему бы не находиться рядом с ними и каждый раз делать глубокий вдох, улавливая приятный аромат? Только вот ещё через несколько минут, едва сделав заказ, Ацуму чувствует, что его руки, которыми он недавно держал лилии, сейчас сгорят от зуда. Желание разодрать и расчесать кожу он пытается игнорировать, не поддаваясь ему, но затем чесаться начинает и лицо, что уже крайне плохо. Мия незаметно для друзей чуть задирает рукава кофты, а затем ужасается. Они сильно краснеют. Терпеть это становится сложно, когда приносят еду, ведь тогда Ацуму начинает казаться, что ему не хватает воздуха. Пока все весело кричат, чокаются бокалами и смеются, Мия взволнованно подскакивает с диванчика и говорит что-то типа «я в туалет!». Разумеется, его отпускают, но Ацуму чувствует на своей спине беспокойный взгляд Киёми. Ацуму забегает в уборную и даёт волю происходящему, то и дело сморкаясь и утирая слёзы, которые у него текут буквально градом, пока краснеющие глаза ужасно саднят. — Ацуму? — слышится родной встревоженный голос из-за спины, заставив Мию вздрогнуть, а его тело — покрыться мурашками, — всё хорошо? — Я… — Ацуму запинается, а затем Сакуса может наблюдать за тем, как его парень выдаёт целую серию чихов, и лишь затем может ответить, — ага, всё отлично. — Да я вижу, — устало вздыхает Киёми, после чего хватает Ацуму одной рукой за запястье, а второй — за лицо, поворачивая его на себя, — а теперь скажи честно: что случилось? Да если бы Ацуму знал, что случилось… только вот буквально сразу же после этой мысли у него в голове пробегает догадка, а за ней — воспоминание. Воспоминание о том, как на втором году старшей школы четырнадцатого февраля Осаму притащил к ним домой своего Суну, предварительно подарив парню такой же букет, только лилии были белыми. В итоге всё пятнадцатое, шестнадцатое и даже семнадцатое февраля Ацуму провёл в кровати, с ворчанием реагируя на ухаживания со стороны Осаму, который страдал из-за этого, но извинялся, ведь «мама же ещё давно говорила, что у тебя на них аллергия, а я забыл, прости». Чёрт. — Оми-кун… — Ацуму закрывает лицо руками и отворачивается к зеркалу, что было большой ошибкой, — ой, какой я заплаканный… — Да что такое?! — У меня аллергия на лилии…

***

Киёми со всеми попрощался очень быстро и сумбурно. Пока он высказывал Хинате краткие пожелания удачи, счастья и прочего за себя и за Ацуму, его парень пытался доесть свои два куска клубничного торта, за которые уже успел заплатить. Такси ведь едет. — Меня высадите у ближайшей аптеки, а его везите на указанный адрес, — просит Сакуса, когда они прыгают в жёлтую машину, а Ацуму возмущённо прикрикивает. — Эй, я пойду в аптеку с тобой! — Нет, — резко отвечает Киёми, даже не рассматривая вариант взять парня на «шоппинг» с собой, — ты поедешь домой, иначе можешь там с ума сойти. Я буду в аптеке очень долго, а потом ещё и в магазин… — Я с тобой. — Мия, нет. Киёми стреляет в парня холодными, но всё равно тревожными глазами, а тот сжимается и съеживается, ощущая, как его напрягают осколки этих самых взглядов. — Хорошо, я поеду домой… — И сразу же ляжешь в постель. — И сразу же лягу в постель… Сакуса чуть расслабляется, а Ацуму улыбается, заметив это. Киёми отворачивается и внимательно разглядывает вид из окна, дабы если что помочь водителю, указав на аптеку, а Мия, заскучав, кладёт голову на плечо парня. Каждые несколько секунд в машине слышатся чихи, кашель и шмыганья носом. Когда Киёми выходит из машины, дорога ощущается как-то незаметно. Ацуму и сам не понимает, что они прибыли, поэтому в их с Сакусой квартиру заходит буквально никакущим, плюхаясь в постель. Он даже не переоделся и не закрыл дверь на ключ.

***

Киёми возвращается домой с тремя пакетами самых разных продуктов и лекарств. Услышав, как кто-то заходит в квартиру, Ацуму тут же понимает, что это Сакуса, поэтому бежит встречать парня. — Ты не переоделся? — тут же спрашивает Киёми, видя, что Мия остался в одежде, которую он видел на своём парне в ресторане. — Мне было не до этого, — отвечает Ацуму, а после тянется руками к пакетам с покупками, дабы разобрать их. Сакуса перехватывает чужое запястье и рывком утаскивает в спальню. Киёми толкает Мию на кровать, пока роется в шкафу, а тот пытается понять, что не так. — На, — Сакуса швыряет в парня первые попавшиеся вещи, а Ацуму улыбается, когда понимает, что они принадлежат именно Киёми, — той одеждой ты касался лилий, ты хоть понимаешь, что тебе из-за неё ещё хуже?! Вперед в душ и переодеваться, а я сам разберу пакеты! Ацуму, вздохнув, направляется в ванную, а Сакуса замечает, что их небольшая комнатная мусорка доверху наполнена использованными одноразовыми платками. Когда они уходили на тренировку, она была пуста… Ацуму переодевается и выходит на кухню к Киёми. Тот мешает какие-то лекарства, а на плите у него что-то варится. — Ты готовишь, Оми? — спрашивает Ацуму и вновь шмыгает носом. Далее следует смешной чих, заставивший Киёми улыбнуться и нахмуриться одновременно, но затем парень кивнул и протянул Мие несколько таблеток, а с ними — стакан воды. — Пей всё и ложись в постель. Я говорил с фармацевтом, она отметила, что тебе нужен постельный режим, — на одном дыхании произносит Киёми, а затем видит, как Ацуму недовольно морщится, принимая таблетки, — я оставлю тебе список и надеюсь, что завтра ты будешь пить лекарства по расписанию. Иначе позову сюда Осаму, — говорит Киёми, а Ацуму кричит «не надо Саму!», пообещав пить всю эту хрень «как скажешь». Проклятье и радость одновременно, что его бесячий брат живёт тремя этажами выше… Когда Мия разглядывает стол, ну, точнее продукты, которые Сакуса вывалил на стол из пакетов, то, мягко говоря, удивляется. Там намного больше половины месячной зарплаты Киёми, ведь всё завалено дорогими таблетками, какими-то каплями, лечебной водой, запасными платочками (причём с разными ароматами), сладостями, ягодами, полезной едой и так далее… — Оми, это мне? — удивлённо спрашивает Ацуму, не веря своим глазам. Тем не менее, он не мог оторваться от разглядывания этого всего… — Тебе. Можешь взять сладости, если, повторяюсь, сейчас же пойдёшь в кровать. Хотя… нет, сначала поешь куриный бульон, а потом возьмешь сладкое. Ацуму смотрит на плиту, где стоит кастрюля, в которой, как оказалось, куриный бульон. Если честно, то от такой заботы парню хочется расплакаться, уткнуться носом в грудь Сакусы и счастливо закричать, ведь это всё слишком мило. Аллергия даже перестаёт казаться чем-то ужасным, пусть Ацуму и понимал, что нельзя к этому так относиться. — Уже бегу… надеюсь, ты скоро присоединишься ко мне, Оми. Мия быстро целует парня в губы, проводит своей рукой по его волосам и бежит в спальню, а перед глазами всё плывёт. Слёзы течь продолжают, не щадя Ацуму, благо, помогают платочки. Когда Киёми ставит на тумбочку рядом с кроватью тарелку бульона и включает телевизор, то одной рукой нежно обнимает Ацуму, вручив тому ложку. — Завтра ты поправишься…

***

Только вот на следующий день становится, кажется, только хуже. Посреди ночи Сакуса будит Осаму своим звонком, ведь у Ацуму вдобавок к прошлым симптомам добавляется температура чуть выше тридцати семи, потливость и в целом ужасное качество сна. Осаму сказал, что врача в принципе можно не вызывать, ибо назвал лекарства, которыми Ацуму лечился в прошлый раз. Благо, среди той кучи, что купил Сакуса, нужные имелись. — Какого чёрта я узнаю о том, что у тебя поллиноз, от Осаму, а? — спрашивает Киёми, когда Ацуму просыпается и первым делом бежит сморкаться в раковину. — У меня что? — переспрашивает Мия, удивлённо взглянув на Сакусу, — я такого не знаю… со врачом в прошлый раз говорил Осаму, ибо мне- Ацуму не успевает договорить, так как он резко почувствовал, что ему нужна опора. Вцепившись руками в раковину, он облокачивается о стиральную машину, дабы не упасть. — Ацуму?! Ацуму! — Сакуса в два шага преодолевает расстояние между ними, подхватив Мию за талию, — ты как? — Поллиноз… симптомы — общая слабость, снижение физической активности, нервозность, нарушение сна, отсутствие аппетита, головная боль, повышенная температура, — тараторит Осаму в трубку, считывая это с какого-то сайта полушёпотом, дабы не разбудить спящего у него на груди Ринтаро. — Понял, — отвечает Киёми, а затем вздыхает. Ну вот почему Кагеяма купил именно дурацкие лилии?! — Сейчас грохнусь… Со словами «ну ты и высокий, держать неудобно» Сакуса поднимает Ацуму на руки, донося до спальни. — Не вставай так лучше. У тебя слабость, можешь в обморок упасть, — говорит Киёми, после чего идёт на кухню за нужными лекарствами. Сакуса переносит все таблетки, несколько стаканов воды и что-то из еды в спальню, положив на тумбочку, дабы лишний раз Ацуму не дёргался, после чего кладёт туда же обещанный список, целует Мию в лоб и идёт одеваться. — Я тоже хочу на тренировку… — говорит Ацуму, предприняв попытку встать с постели. — Ты нормальный? Сиди дома, придурок, — отрезает Сакуса, аккуратно толкнув парня обратно в кровать, — повторяюсь: иначе я отправлю к тебе Осаму. — Но я хочу с тобой… и команду бросать не хочу… — Ты не будешь тренироваться, пока не вылечишься, — серьёзно говорит Киёми, легко и быстро целует Ацуму в лоб, а затем думает, побыть ему «плохим полицейским» или же… — Ацуму, посиди дома ради меня… От таких слов Мия теряет дар речи. Сакуса звучит хрипло и явно неуверенно в себе, ибо ему всегда неловко говорить подобные вещи, из-за чего Ацуму ценит каждое ласковое слово или замечание Киёми, откладывая их у себя в голове. — Оми… — Ацуму улыбается, а затем утирает слёзы — неясно, от аллергии они или от счастья — руками, — ну, только если ради тебя… Сакуса благодарит Ацуму, после чего обещает вернуться как можно раньше.

***

Без Киёми в квартире холодно, пусто, одиноко, скучно, ну, и так можно перечислять бесконечно, думает Ацуму. Лежать на кровати, ничего не делая, скучно вдвойне, поэтому Мия включает телевизор, несколько минут переключает каналы, но разочарованно вздыхает, когда видит, что по ним не показывают ничего путёвого. Заботливо оставленное Сакусой печенье с каждым часом всё сильнее манит, но Ацуму понимает, что сначала нужно выпить таблетки, отложенные «на потом». Он читает список, видит нужную пачку, и вспоминает… — О боже, только не они, — простанывает Мия, когда понимает, что эта упаковка ему знакома, — «клубничный вкус», — читает он вслух, но знает, что этот вкус ничерта не клубничный, — твари, да он похож на тухлую грушу! Ацуму жмурится, шёпотом ведёт обратный отсчёт от трёх до одного, а затем, скорчив максимально недовольное лицо, выпивает дурацкую таблетку. Остальные две были не такими противными, но, наверное, не из-за того, что так и есть на самом деле, а потому что Мия запивает тот «клубничный» ужас тремя стаканами воды, даже не обращая внимания на то, что закидывает ещё две таблетки. «Теперь можно и печенье»… Ацуму чувствует себя героем, когда отвратительное послевкусие уходит, заменяясь сладостью печенья, поэтому не может не написать Сакусе, мол, «я у тебя умница, всё выпил». Когда он видит, что сообщение прочитано, начинает с выматывающим воодушевлением ждать ответа, но так и засыпает, не дождавшись ни слова.

***

Сакуса на тренировке появляется не в настроении, правда, это для него вполне характерно. Когда ему задали вопрос, касающийся Ацуму, он ответил честно, но все дальнейшие расспросы и попытки узнать обо всём в подробностях игнорировал, ибо нечего. Киёми не мог нормально забивать с пасов, плохо играл и постоянно рычал, благо, его товарищи отнеслись с пониманием. — Я бы на твоём месте вообще на тренировку не пришёл. Больной Акааши нуждается в моих обнимашках намного больше обычного! — говорит Бокуто, когда видит, как Сакуса себя ведёт. Бокуто прекрасно понимает, почему так. Эта фраза становится огромным, нет, гигантским звоночком. Тренер просит Сакусу сосредоточиться, но тот не слушается — его мысли где-то далеко, там, рядом с Ацуму. Ацуму, который сейчас нуждается в его заботе и поддержке. Когда объявляют десятиминутный отдых, Сакуса тянется к телефону. «Только попробуй теперь сказать, что я ужасный парень, Оми, ведь я выпил все эти тухлые таблетки лишь по твоей просьбе (❤ω❤)» Всё. Тут Сакуса срывается окончательно. Ацуму взрослый, самостоятельный (почти), сильный парень, бла-бла-бла, только в то же время он его милое, чувствительное и горячо любимое солнышко, пусть сам того не знает. Сакуса кричит «извините», хватает свои вещи в раздевалке и буквально сбегает с тренировки, никому ничего толком не объяснив. Бокуто смотрит на удаляющегося Киёми с какой-то гордостью, мол, «вот, видали, какой он молодец!», а Хината просто надеется, что у всех всё будет хорошо. — Ты куда?! — один из криков слышится Сакусе лучше остальных, пусть он и не разбирает, кому он принадлежит. — В следующий раз дадите мне двойную нагрузку, — таким же криком отвечает Сакуса, правда, это вообще не похоже на ответ к заданному вопросу. Ну, оно и неважно… Дверь быстро открывается ключом, Сакуса скидывает с себя верхнюю одежду и забегает в спальню, где растрёпанный и сонный Ацуму потягивается, чуть приподнимаясь. — Оми-кун? — спрашивает он, а затем кидает взгляд на настенные часы. Вокруг Ацуму Киёми замечает целую гору фантиков от конфет, платочков, пустые пачки из-под мармелада и прочую ерунду. Сакуса понимает, что Мия спал, а он разбудил парня своим приходом. — Тренировка уже кончилась? — лениво протягивает Мия, после чего показательно скидывает с себя одеяло, приглашая Киёми в постель. — Нет, — честно отвечает Сакуса, принимая «приглашение». Он плюхается рядом с Ацуму, прижимает парня к себе и целует в щёки, лоб, губы… он понимает, что температура ещё не сошла, из-за чего рвано и тревожно вздыхает, — к чёрту тренировку… Мия смотрит как будто осуждающе, но на самом деле безумно радуется, что Сакуса пришёл. Самочувствие через несколько часов после приёма таблеток значительно улучшилось, ну, по крайней мере, нет такого кашля и жуткого насморка, как с утра. Ацуму рассказывает об этом парню, а тот отвечает, мол, «ну и хорошо», продолжая проявлять к Мие нежности. «До сих пор горячий», — вздыхает Сакуса, словно всё это время он целовал Ацуму не просто так, а лишь для проверки, спала температура или нет. «Разумеется, горячий», — отвечает Мия, после чего добавляет «целуй дальше». — Тем не менее, зачем ты ушёл с тренировки? — спрашивает Ацуму, крепко обнимая Сакусу за шею. Тот смотрит на парня несколько секунд так, словно он задал самый очевидный в мире вопрос. — У меня есть дело поважнее… — Правда? Что за дело? — притворяется ничего не знающим Ацуму, ластясь к Киёми и хитро улыбаясь. Сакуса не может не улыбнуться в ответ. — Ты.