He's always loved....

      Бокуто любил показывать Акааши свои чувства к нему.       Он любил обнимать его, оглаживая спину, аккуратно очерчивая выступающие позвонки, прижиматься к нему так, чтобы у обоих не хватало воздуха, чтобы они чувствовали биение сердец друг друга. Акааши, недовольно бурча, просил его отстраниться и выпустить себя из крепкого кольца таких дорогих ему объятий, а Котаро, радостно улюлюкая у него над ушком, лишь крепче сцеплял руки. Вкусный кофе в голубой чашке, приготовленный Акааши минутой раннее, медленно остывал.       Бокуто любил гладить Акааши по голове, хоть тот это не особо одобрял и показательно сопротивлялся, но Котаро видел расслабленные черты лица, приподнятые уголки рта и слышал тихое, мирное посапывание, и в груди у него разливалось что-то тёплое, что хотело уберечь, скрыть данное существо от всех бед и несчастий, но в то же время затискать его так, что живым уж оно точно не вернётся. Это не был маленький клубочек счастья и ласки — это был огромный комок любви, нежности и тепла, который Бокуто спешил разделить с любимым всем своим сердцем человеком. Он чувствовал спокойное дыхание на своей коленке и продолжал аккуратно перебирать вечно растрёпанные мягкие кудри Акааши, свернувшегося клубочком у него на коленях. Тот давно уже заснул, не выдержав сильных нагрузок тренировок и школьной жизни. Бокуто осторожно тянулся к учебнику по физике, чтобы хоть немного подготовиться к завтрашнему зачёту, стараясь не разбудить Кейджи.       Бокуто любил мягко целовать Акааши, чуть-чуть прикусывая его нижнюю губу, очерчивая большим пальцем скулу, улыбаясь сквозь поцелуй. Он осторожно отстранялся, смотря на подрагивающие пушистые ресницы и быстро чмокал в губы. Мазал губами по щеке и утыкался в шею, вдыхая всеми лёгкими еле заметный запах геля для душа и самого Акааши — Бокуто был уверен, что он выделялся чётче и был ароматнее любых других. Они могли сидеть так часами, пока третьегодка неожиданно не подскочит и не побежит доставать из духовки полупригоревший пирог — всё-таки он любит готовить. У Акааши затекло всё тело из-за их долгих посиделок, но он никогда об этом не скажет.       Котаро любил смущать своими выходками сеттера. Он мог спокойно подойти к нему на тренировке и ткнуться носом в щёку, ласкаясь, словно кот. Вся команда лишь закатывала глаза на это, Коноха шутил, что сейчас также пойдёт к Харуки, а Акааши незамедлительно отталкивал мигом расстроившегося капитана и пинал его к своей позиции. А дома отчитывал его за такое открытое поведение, наивно полагая, что Фукуродани ещё не знает об их отношениях. Да, разумеется, они же ни разу не уговаривали Бокуто пойти наконец-то раскрыть свои нежные чувства и абсолютно точно не радовались тому, что их ас наверняка перестанет выносить им мозги своей «невзаимной» любовью после признания. Перестал. Начал загружать их информацией о том, какой Акааши «милый-добрый-нежный-невороятный!» — на другие прилагательные словарного запаса Бокуто не хватало. Котаро вечно просился взяться за руки по пути домой, а Кейджи искренне не понимал, как так вообще можно вести себя. Ведь рядом ходят люди, они могут заметить, а потом что? Но Бокуто на такие отговорки лишь фыркал, вытягивал ладошку Акааши из карманов пальто и быстро переплетал их пальцы, крепко удерживая руку связующего. Его абсолютно не волновало то, как отреагируют окружающие и что про них будут говорить, ведь главное, что они вместе. Акааши лишь утыкался носом в шарф и ускорял свой шаг, стремясь быстрее попасть домой.       А ещё Бокуто умел смущать не только своими открытыми на публике чувствами, но и действиями, происходящими наедине. Он мокро целовал Акааши в шею, пробивая того на дрожь, и кусал так, что отпечатки зубов и ярко-красное пятно ещё пару дней сверкали на бледной коже Кейджи, заставляя того одевать свитера с воротником даже в начале мая. Акааши выгибало с большинства действий Бокуто, с его мягких касаний, поглаживаний и поцелуев-бабочек, и это его дико смущало. Но иногда тот забывался в ласках своего дорогого капитана, не сдерживаясь и тихо постанывая ему в шею. Особенно, когда Бокуто брал его, нежно, но по-собственнически, двигаясь в размеренном темпе и бросая эти взгляды из-под растрёпанной чёлки, от которых Акааши не мог улизнуть, мгновенно заливаясь алым румянцем. Вообще, довольно неожиданно видеть Кейджи покрасневшим, — тот обычно всегда держит себя в руках — но ведь у Бокуто существуют особые привилегии.       Бокуто всегда любил Акааши. И любит. И будет любить. Как и Акааши безумно любит Бокуто.