Я выбираю

«Мира для всех!», «Мир во всем мире!» — сейчас эти фразы кажутся скорее смешными. Даже издевательскими. Ещё тридцать лет назад люди пытались придерживаться и всячески продвигать это мировоззрение. Но перенаселение взяло свое. Когда элементарных вещей и пищи стало не хватать уже всем, появились новые законы. И новые правила. Чтобы хоть как-то сократить численность населения, стали выдавать лицензии на убийство. Всем. В обязательном порядке. Каждый должен был сам для себя решить, скольких он готов убить. Ноль, три, тридцать три... Но не больше пятидесяти «в одни руки». Нет, можно и больше. Так сказать, тариф «Безлимит». Но когда тебе исполнится тридцать пять, твое лицо появится на городских экранах, и толпа просто разорвёт тебя. За всех, кого ты убьёшь, и не убьют они. Толпа захочет крови. И получит её. Тех, кто следил за исполнением правил, называли «тимологи». Их ненавидели. Обычные канцелярские крысы, если посмотреть. Но именно они следили за тем, чтобы каждый в свой срок сделал Выбор. Скрываться было бесполезно. Как только человеку исполнялось двадцать лет, минута в минуту приходили тимологи и задавали всего один вопрос. Даже не так. Вопрос. С большой буквы. Потому что от ответа зависело всё. Утро... Через полчаса мне исполнится двадцать. Я уже знаю, что хочу ответить. Я выхожу из комнаты, умываюсь, привожу себя в порядок. Завариваю чай. Пятнадцать минут. Ем бутерброд. Выпиваю чай. Пять минут. Глядя в зеркало собираю волосы в высокий хвост. Пять секунд. Звонок. Открываю дверь. Два типичных клерка. В пиджаках и с кейсами. Подтянутые, подчеркнуто-вежливые. — Здравствуйте. Позволите нам войти? — Прошу вас, — я посторонилась и закрыла за ними дверь. Незваные, но ожидаемые гости сидят на диване. Выпрямленные, как будто проглотили каждый по палке. — Предполагаю, нам лучше сразу перейти к делу, — блондинистый тимолог понимает, что кофе ему предлагать никто не будет. — Вы знаете, что мы должны спросить. Каков ваш ответ? — брюнет тоже не любит окольных путей. Я подхожу к окну и смотрю в вызывающе голубое небо. — Я выбираю максимум. — То есть — пятьдесят? — уточняет блондин. — Нет. То есть, всех, кого посчитаю нужным. — Вы ведь понимаете, что через пятнадцать лет за вами начнется Охота? — брюнет выжидающе смотрит на меня, готовый в любой момент поставить решающую отметку в моём досье. — Разумеется. Планшет откликается противным писком на новую информацию. Теперь о моём решении знает весь мир. Пиджаки встают с дивана и направляются к выходу. — Тогда позвольте откланяться. Всего вам наилучшего. Хлопает дверь. Я опускаюсь на еще теплый диван. Вот и все. Выбор сделан и пути назад нет. Теперь у меня есть пятнадцать лет, чтобы изменить этот сошедший с ума мир. Я молча посмотрела в окно, улыбаясь своим мыслям, а яркое майское солнце, дразня, улыбается мне в ответ. Встав с дивана, я накинула куртку, взяла из тумбочки у кровати пистолет и вышла из квартиры, закрыв за собой дверь. — Вперёд, дружище. Нужно ещё столько сделать.