я научу тебя

Ванда тянет руку к телефону, чтобы узнать время. 03:24. Она снова не может уснуть, думая о брате. Ведь у них же был шанс. Призрачный шанс наладить всё и поступить правильно. Почему же вышло именно так? Максимофф издает тяжелый вздох и встает с кровати. Направляется на общую кухню выпить стакан горячего молока и постараться избавиться от ненужных сейчас мыслей. Девушка проходит в комнату, включает свет и вздрагивает от неожиданности — на барном стуле сидит Чёрная Вдова, оперевшись руками о стол. Рядом на столе стоит кружка, по всей видимости с кофе. Наташа жмурится от света и переводит взгляд на Ванду. — Не спится, milaya? — Нет... нет, но я уже ухожу, — смущённо бормочет Максимофф. Ванда боится Наташу. Романова — сильная и уверенная в себе женщина, пугает девушку одним взглядом. Она, Наташа, мастерски владеет пистолетами, ножами и своим телом; разговаривает на русском с Барнсом и отстранённо перепирается с Клинтом вечерами. «Эта женщина может разговорить даже Локи», — вспоминаются девушке слова Старка. — Не бойся, я не кусаюсь, — она улыбается уголком губ. Стоящая в проходе Ванда тут же кротко улыбается в ответ, но в глаза Наташе не смотрит. Подходит к холодильнику и достает молоко. Чувствует, как Романова следит за её движениями. Разогрев стакан, идет к противоположному от женщины стулу, медленно, будто спрашивая разрешения. Когда Наташа ничего не говорит, Максимофф слегка раслабляется. — Так почему ты не спишь? Девушка вздрагивает во второй раз, и с неохотой, но отвечает: — Все думаю о брате. А ты? — Кошмары. Появляется неловкая пауза. Романова пьёт кофе и будто не замечает этой липкой тишины, а Максимофф, не зная куда деть руки, обхватывает ими кружку с молоком, слегка обжигаясь. Некогда смертоносная Чёрная Вдова, сейчас сидит на общей кухне Мстителей в смешной пижаме с маленькими Капитанами Америка, умудряясь не падать с высокого стула, скрестя ноги, и выглядит довольно... уютно. — О чем задумалась, milaya? — спрашивает Наташа, по-птичьи наклонив голову. — Что значит это слово? Романова тихо смеется, и Максимофф снова смущается и краснеет. — Извини, — тянет девушка. — Это значит — милая. Ведьма краснеет еще больше и прячет взгляд в кружке с уже остывающим молоком. — Русский язык звучит красиво, — мечтательно говорит Максимофф, так и не поднимая глаз. — Я бы хотела выучить его. Ванда не видит, как счастливо улыбается Романова. Они снова молчат, но прежней неловкости уже не чувствуют. Наталья улыбается уголками губ и смотрит на неловкую Максимофф, а девушка же все думает о русском слове. — Что планируешь делать? — спрашивает Наташа. — Я не знаю, — озадачено говорит Ванда, не ожидая такого вопроса, и делает глоток из кружки. — А ты? — Научить тебя русскому, прежде всего. Максимофф хлопает глазами и неверяще смотрит на Чёрную Вдову. Наташа допивает свой кофе и встает со стула, не давая Ванде и слово вставить. — Не сиди долго, milaya, — подмигивает и уходит. Ведьма так же допивает молоко, ставит кружки в раковину и отправляется в постель. Уже лёжа на кровати, она думает о том, как же здорово будет сидеть с Романовой вечерами, общаясь на никому не известном языке.