Сказ о принце Славояре, душе его мятущейся, и Алекзандре, сыне графском

Звучание тальхарпы оказалось неожиданно громким и многослойным, Сэнди, если бы не видел, решил, что разом играют несколько скрипок. Но сами звуки в миноре отдавали чем-то жутким. – Ну, как? – принц отнял смычок. – Ну, если ты решил отгонять от фургона воров и бродячих собак – отлично. Если ночью такое на кладбище сыграть, уверен, даже призраки разбегутся. – Да, ну, тебя. Ничего-то ты в истинном искусстве не понимаешь – принц обиженно отложил инструмент и цапнул со стола пирожок. – Хотя, может, это от того, что я только учусь… – Я ж любя. – Я так и понял. Но клавесин, знаешь ли, в дорогу не потащишь. – А, кстати, ты же говорил это всё низкие жанры, а где же тогда струнным обучился? – Ну, я очень упрямый иногда и… наблюдательный. Да, ко двору бродячих музыкантов или актёров не допускали, но если они уже прибыли в заморской свите или при важном госте, можно и снизойти. Я тогда просто очарованный ходил этой музыкой, какие-то неземные переливы... И песни тех чужеземцев, они все были такие печальные… В общем инструмент мне, конечно, не продали, а схему я выторговал. А потом сам тайком занимался. Немного. – Ого – Сэнди взглянул на «корыто» с уважением. – Я и на лютне могу, чуть-чуть. И читал много… – Это всё, конечно, здорово, раз ты больше не принц и ни чем не связан, но я так и не понял, ты путешествовать решил или в своих увлечениях совершенствоваться? – Так, одно другому не мешает: я же странствующим музыкантом хочу стать. – Что?! – Сэнди от неожиданности выронил надкусанный пирожок. – А что? Я разве не сказал? – Нет… – думая о чём-то своём, Сэнди поднял пирожок, подул и сунул в рот. – Сэнди?.. – осторожно позвал принц. – Да? – очнулся тот. – Я тебя разочаровал? – Нет. Что ты… скорее обеспокоил. Если ты уверен в своих талантах это одно, но если ничего не выйдет. Как, чем ты будешь жить? Принц вздохнул: – Если совсем ничего… подамся в писари или в оркестр. Балы у нас, к счастью, закатывают частенько, но это, конечно, совсем не та музыка, которой я хотел бы вдохновляться. Сэнди помотал головой переваривая услышанное: – Я еду с тобой! – Зачем? – тихо уточнил принц. – Как это зачем? Я не навязываюсь, но хочу убедиться, что ты на верном пути. Как только твои выступления станут успешными, и я буду не нужен,… – Сэнди, я не хотел просить, – перебил принц, – потому что, небольшая поездка к побережью одно, и совсем другое всё это. Я сам ещё не знаю, что меня ждет, но ко двору не вернусь. В родные края – тоже. Без прежней жизни – проживу, но без музыки… я себя не мыслю. Понимаешь? – Это действительно, то дело, которому ты не мог посвятить себя прежде? – Да! Стать музыкантом при моём положении было немыслимо. Сначала, ребёнком, я просто мечтал, хоть куда-нибудь уехать, но потом… Тот день, что стал одним из лучших: там ведь было не только наше знакомство, солнце и цветы, но ещё и эта баллада. Я до сих пор не знаю слов, но услышанная лишь раз, она поразила меня невероятно. Я хотел бы стать таким музыкантом, чтобы мои мелодии захватывали слёту, чтобы это было больше, чем просто музыка для танцев, чтобы в этом была история из самой жизни. Принц говорил с такой горячностью и так убежденно, что Сэнди невольно залюбовался. – Хорошо. Я понял тебя. И верю. По крайней мере, ты имеешь чёткое представление, о том, чего хочешь, а это уже неплохо. Принц растроганно шмыгнул: – Знаешь, иногда я думаю, может высшие силы и вправду знали, что делают: не натвори я столько, мы ведь могли никогда не встретиться вновь? Сэнди с улыбкой протянул последний пирожок: – Эй. Я ведь говорил и повторю: думаю, мы оба уже расплатились сполна. Никто не знает, что дальше, а потому давай решать насущные вопросы, а не возвращаться к мрачным опасениям? – Давай, – принц, как раз дожевал и заметно повеселел. – Итак: куда ты хочешь направиться для начала? – На юг – принц ответил не задумываясь. – Думаешь, там твоя музыка севера покажется большей диковинкой? – Нет, – принц чуть смутился, что не рассматривал вопрос так широко, – там тепло и море. Мне в детстве ещё говорили, что лучше бы пожить в других краях, но тогда я был совсем маленьким и хилым. Те же лекари не ручались, что осилю дорогу. – А теперь? – А теперь, я будто и не жил ещё: я себя чувствую иначе. Мыслю, двигаюсь по-другому. Я счастлив, просто открывая утром глаза и видя за окном лес и небо. Такое простое и обыкновенное счастье. Я даже не знаю, как описать. Само по себе. Может это впрямь, словно родиться заново. Не как полёт, но будто крылья остались. Что? – поймав улыбчивый взгляд Сэнди, принц замолчал. – Ничего. Извини. Просто это так приятно, видеть твои горящие глаза, слышать голос… Я опять перебил мысль? – Нет. Это всё неважное было. – Да. Суть – направление мы выбрали. – Ага. – Дальше. Я бы составил список вещей необходимых для путешествия. Ты птицей привык к аскезе, но для человека, всё-таки позволю сделать наш выезд более удобным. Хотя бы поначалу, пока буду тебя сопровождать. И прежде, чем ты что-то скажешь, хочу уведомить, что рассчитываю потратить на это из тех средств, что получил от тебя в награду. Мне, кажется, это справедливым. Возражения есть? – Нет, – принц с улыбкой покачал головой. – Ловко ты. – С матушкой порой ещё не так лавировать научишься. – Да графиня дама суровая. – Ну, не всегда. Совсем уж краски не сгущай. И к тебе, ворону, она всё же отнеслась добросердечно. – И я бесконечно признателен. Кстати… мне пришла мысль. – И ушла? – Что? – принц, задумавшись, пропустил шутку мимо ушей. – Ты про матушку… – Вот. Я понял, отчего мне показались чуть знакомыми ваши крыши, когда только прилетел. Но ничего кроме из моего прекрасного сна не сохранилось? Может, я больше выдумал в бреду, чем видел на самом деле? – Нет. Во избежание любых осечек графиня приняла самые решительные меры: фонтан закрыли, а позднее и вовсе разобрали, сад перекопали и вместо цветов появились деревья, грот снесли. Даже трактир переехал. У хозяина неожиданно дела пошли в гору, он продал дом и открыл в городе гостиницу. – Ничего себе. – Всё это не разом, конечно. На изменения ушло несколько лет. К слову, твой юношеский портрет тоже сильно отличался от тебя, ребёнка. Я бы и не понял, если б не твой рассказ. – По мне, я не так уж менялся. – У тебя стал взгляд другой. Я потом осознал: ты подле фонтана улыбался. Аж светился, как солнышко. – Скажешь тоже. – Но и на художников я немного грешу – продолжил Сэнди. – О да. – Ты вот считаешь мой портрет удачным. А я тогда еле выстоял. До сих пор удивительно, что лицо косым не вышло. – Просто в жизни люди ходят со спокойными лицами, а для картин принимают позу. Меня часто рисовали. Почти везде у окон почему-то, я уж и привык. Страдаешь только поначалу, потом мысли невольно куда-то вдаль, за горизонт уносятся. И птиц в уголке добавят обязательно. Даже если их на самом деле и не было. – Символично. – Пожалуй, – принц легко улыбнулся. – Вот, кстати и ещё дело. Не заладится с музыкой – в галерею пойду. – Нет уж, – Сэнди отчего-то неприятно кольнула мысль о позировании принца, – давай сначала с музыкой до конца определимся. К клавесину, по крайней мере, дар у тебя какой-никакой имеется. Если ты сам по себе так хорош, подучишься, разовьешь остальное и станешь замечательным музыкантом. – Неплохо бы. – Уверен, так и будет.