Возвращение

Таня с трудом протиснулась в щель под воротами ангара. Было темно, Гоярын тяжко сопел, выдыхая горячий воздух. Стараясь не оступиться, девушка двинулась к спящему дракону. Ее всегда успокаивало это место, и сейчас оно должно было стать ее спасением. От Ваньки, от себя, от необходимости оправдываться и принимать решения…Рядом с вечностью, что мерно дышала, положив тяжелую голову на лапы, ее проблемы казались такими незначительными, такими смешными и мелкими. - Таня? Что ты здесь делаешь? – спросил родной усталый голос. На миг она замерла, пытаясь разглядеть Соловья еще не привыкшими к ангарной тьме глазами. - Простите, Соловей Одихмантьевич, я не… - Не думала, что здесь кто-то есть? С Иваном поссорилась? – раньше тренер не позволял себе затрагивать личные темы, но в последние недели Таня прочно вошла в его жизнь. Ее проблемы, ее поступки, ее рыжие волосы, ежедневно мелькавшие на поле, резкость ее движений, ее смех. Она становилась все ближе к нему. Все роднее. Иногда он и сам задумывался над тем, что испытывает к этой отчаянной девчонке, которой слишком часто удавалось ставить его в тупик. Он не ожидал, что она вырвется из таежной глуши, но она вернулась, стояла на его пороге, переминалась с ноги на ногу, ожидая его решения. Пустит? Не пустит? В тот день она показалась ему неожиданно взрослой, словно за ее плечами было не одно столетие. Беспокоясь, она теребила что-то в кармане, то доставая руку, то опуская ее обратно. Тогда ему подумалось, что она глубоко несчастна. Услышав ответ на мучивший ее вопрос, она вдруг засиявшая, заискрившаяся от радости, кинулась к нему, обхватила за шею, чмокнула в щеку и, должно быть устыдившись своего поступка, стремительно вылетела из комнаты, оставив его одного, смутившегося и растерянного. Нелепый поцелуй Гроттер жег кожу, но Соловей отчего-то долго не спешил стирать его, в задумчивости касаясь оставленной девушкой метки. С тех пор он не мог выбросить ее из головы, недоверчиво прислушиваясь к просыпавшимся в душе чувствам. Стараясь не выдать себя, он стал строже и холоднее. Тактика, однако, не принесла успеха. Теперь же, привалившись к теплому боку Гоярына, бывший разбойник, а ныне тренер драконбольной команды Тибидохса размышлял, что ему делать дальше. Сплавить Таню от греха? К кому бы? К гандхарвам, для обмена опытом? Пусть поживет у них пару-тройку месяцев…За это время он справится с собой. С нелепым для мужчины его лет и внешности чувством. Чувством к собственной ученице. «Бывшей ученице», - коварно нашептывал внутренний голос. Возможно, когда Гроттер вернется, он сумеет проявить к ней отеческое внимание, и не более того. Отеческое внимание…Соловей задумчиво усмехнулся. Собственными детьми за свою долгую жизнь он так и не обзавелся. Ни в бурном прошлом, ни после. Притом, что монахом в общем-то не был. Знал он и сдобных голубоглазых крестьянок, и прожженных лысегорских ведьм. Но Таня…что ж, Таня – особый случай. Уйдя в свои мысли, он не обратил внимания на шорохи у входа. И вот теперь рыжая волшебница стоит почти рядом – руку протяни. Нечеткий силуэт, обрисованный темнотой. Он ощутил ее замешательство: она явно рассчитывала на одиночество. Что могло у нее случиться? Небось притащился этот ее мальчишка, как его там…Вечно торчал на трибуне в своей желтой майке. А ведь он даже не умеет летать...Вопрос сорвался с губ прежде, чем Соловей вспомнил все клятвы, что он давал себе за эти недели – не сближайся, не вмешивайся, не… - Он собирается вернуть меня в тайгу, - мрачно выдавила Таня. – Связать браком и вернуть. В тайгу. - И что ты решила, девочка? - собственный голос показался ему чужим. Предложение она составила очень верно «связать браком»…К чему ей этот брак и тайга? Он не может потерять ее, не теперь. Пусть даже не с ним, но она должна быть счастлива. А ее счастье, подсказывал ему опыт, в стремительном полете, очищающем разум, в струях воздуха, охватывающих тело, в азартной погоне, разгоняющей кровь и заставляющей сердце биться быстрее. Иначе бы она не вернулась. Этот вечно страдающий навязчивый тип затянет ее как трясина. Обовьет бытом, нагрузит детьми, взрастит в ней чувство бесконечной вины. Со святошами так всегда. Лезут исподволь, тянут клейкие лапки, взывая к совести, опутывают мороком никчемной заботы – не выбраться. Таня полувздохнула-полувсхлипнула, опускаясь рядом с тренером. Подтянула ноги, уткнула голову в острые коленки. Непрошенная нежность затопила сердце Соловья. Он сдался, сам не заметив, как обнимает ее за плечи, притягивая к себе. Когда девушка вскинула голову, он понял, что ошибся – она не собиралась плакать. В ее глазах танцевали отчаянные бесенята, ухмыляясь и размахивая хвостами. И он вдруг страшно растерялся, когда теплое дыхание волшебницы коснулось его лица. Словно умоляя о молчании, Гроттер скользнула пальцем по его губам, другой рукой нырнув под рубашку. - Таня, - шепот Соловья резко отдался у нее в голове. Какого черта? Почему он не может сделать так, как ей хочется? Не читая морали. Просто поддавшись. Потому что сейчас он ей нужен. Он ей нужен. Стремясь сохранить их близость, она легко перебросила ногу, оседлав его бедра. Ее руки скользили по его груди, плечам. Как она раньше не замечала, что под рубашкой скрыто литое тело? Дурацкая одежда только мешала, не давая ощутить тепло кожи. Когда непослушные пальцы, дрожа, нащупывали мелкие пуговицы, она вдруг поняла, что Соловей не противится ее напору. Его руки давно проникли под ее свитер и сейчас ловко расстегивали белье. На миг оторвавшись, он помог ей, просто стянув с себя рубашку. И, хмыкнув, вернулся к прежнему занятию: нетерпеливо сдернув лямки бюстгальтера, коснулся ее груди, чуть сдавил шершавыми пальцами. Хрипло выдохнув, Таня потянула свитер наверх. Ее движение дало ему больше свободы. Наклонившись, он провел языком по белой коже, чуть куснув, обхватил губами сосок. Казалось, никогда раньше она не испытывала такого кричащего возбуждения. Внизу живота было тягостно и сладко. Ласки Соловья окутывали ее тело волнами тепла. Чуть приподнявшись, она расстегнула джинсы, позволив чужой руке проникнуть ниже. Когда Таня потянулась к ремню тренера, его пальцы уже были внутри нее, даря неведомые прежде ощущения. Металлическая пряжка не поддавалась. Тогда девушка рухнула на бок, увлекая мужчину на колкую солому, выстилавшую пол ангара. Когда он оставил ее, справляясь с брюками, Таня ощутила страшную пустоту. В испуге она подалась к нему, скорее мешая, чем помогая. Худое мускулистое тело Соловья пахло ветром и травами. Отбросив свою одежду, он стянул с нее джинсы, нежно проведя пальцами по девичьим бедрам, освободил от белья. Тихо выдохнув, склонил темноволосую голову, поцелуями прокладывая дорожку от пупка и ниже. Когда его язык очутился там, где, по мнению Тани, ни один мужчина не стал бы ласкать женщину, она выгнулась от разрывающего тело желания. С Валялкиным она не испытывала ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего ее близость с Соловьем. Ванька неловко обхватывал, прижимая к себе под одеялом, а потом, совершив несколько беспорядочных движений, затихал, уткнувшись ей ключицу. То, что они делали, казалось ему каким-то неправильным. Определяя его чувства в лопухоидных терминах, Гроттер сказала бы, что моменты их близости были для него греховны, а потому взаимного удовольствия не подразумевали. Сейчас, замирая в руках Соловья, находившего все новые и новые способы доставить ей наслаждение, она с ужасом ждала, когда тот захочет взять ее полностью. Ощутив, должно быть, охватившую ее нерешительность, мужчина приподнялся и внимательно посмотрел ей глаза. Такая растерянность наверняка удивила его: передвинувшись выше, он бережно тронул разметавшиеся рыжие пряди, ласково провел пальцами по острой скуле. - Я пугаю тебя? – уточнил он, коснувшись уродливого шрама, рассекавшего лицо. Жарко пульсирующее тело сводил Таню с ума. Какая ей вообще разница, как он выглядит. Он был Соловьем, и этим все сказано. Нахмурившись она потянулась к его сильному телу, почти невидимому в темноте ангара, обхватила за плечи, притянула к себе. И он подчинился, следуя ее движениям. Откинувшись на солому, ощутила, как Соловей одним стремительным движением проник в нее. Тугие волны ожидания захлестнули тело. Гроттер вцепилась в тренера, шепча что-то бессвязное, умоляя не отпускать ее…иначе…иначе она так никогда и не узнает…чего? Таня ахнула, когда Соловей оставил ее, и, дразня, рухнул на спину, протягивая к ней руки. Что ж, если он хочет так…Рванувшись, девушка опустилась бедрами на его член. Вместе они нашли ритм: сжимая ее талию, он не позволял подниматься слишком высоко. И волшебница, плавно покачиваясь, вдруг почувствовала как тело само выбрало мелодию движений. Пульсация внутри становилась все нестерпимей. В попытке достичь большего наслаждения Гроттер все ниже склонялась к Соловью, касаясь напряженными сосками его кожи. Уловив ее стремление, Разбойник легко подхватил ее, перевернулся и, возвышаясь над тонким умоляющим телом, вошел, не жалея, вбиваясь сильно и глубоко. Удар, два, три...и вот она взрывается, рассыпаясь на мириады мелких частиц. Погружаясь в бездну, Таня поймала губами глухой стон и едва осознала, что он принадлежит Соловью.