Омега с севера

«И здесь я буду жить? – думал в страхе Мидория, разгневанно топая ногами. – Неужели они не могли найти мне более красивую, качественную палатку?» Как и сказал Кацуки, ему пришлось переехать. Прямо в тот же день. Наступил уже вечер, Изуку перетаскивал свои вещи на свое новое место жительства. Точнее, не он сам, а добрые окружающие, что согласились помочь. «Я сам не могу таскать тяжести! Это для здоровья вредно! Так и я ведь богач и господин, мне не пристало заниматься физическим трудом». Омега внимательно ходил вокруг шатра, скептически прищурившись. Все места ближе к центру были уже заняты, да и Бакугоу настаивал, чтобы он отселился куда-нибудь подальше. Так Мидория и оказался на окраине около леса. Здесь было довольно одиноко и тихо. Солнце практически село, на небе появились месяц и множество звезд. В городе такое вряд ли увидишь. Изуку забрался внутрь своей палатки, неприятно поежившись. Она совсем небольшая: омега будет жить здесь в гордом одиночестве. «Ух… и никого, очевидно, не волнует, что я побаиваюсь темноты», - с тоской подумал Мидория. Он завалился на плотный футон из овечьей шерсти, закрывая глаза. На улице, как по команде, задул жуткий ветер. Омега нырнул под одеяло, сворачиваясь в клубок. «Может, это и к лучшему, - подумал Изуку. - Шото пугает меня. Да и Кацуки тоже, хотя он, конечно, очень красивый». Мидория собирался подумать об этом, но не успел, заснул. Ему снился дом, детская. Сады, цветы, семья. Омеги, альфы, беты, все добры и учтивы. Хочется вернуться туда… - М-м-ах, фах, - омега переворачивается на другой бок, что-то мешает ему. - М-м, не надо… - бурчит он сквозь сон, еще не понимая, что происходит. Вдруг ему становится трудно дышать, словно кто-то зажимает рот. Изуку смутно чувствует прикосновение на своём теле, ему сложно разобрать, реальность это или нет. - Пф-ах, что? - Мидория дергается, двигаться не получается. Тут он чувствует, как кто-то с силой надавливает ему на шею, получается лишь кряхтеть, не дышать. Омега открывает в шоке глаза. Темно. На улице уже глубокая ночь, вся деревушка-лагерь спит. Изуку мычит и дергается, вдруг понимая, что над ним навис человек. В его шатре находится кто-то еще. - Аф! – Мидория резко садится, взмахивая руками. Сердце подпрыгивает до горла, от недосыпа болит голова, в висках пульсирует кровь. Но его принудительно толкают обратно, в нос бьет сильнейший запах какого-то дегтя. Стало жутко страшно, он забился изо всех сил. - Заткнись! – его кто-то одернул и зарычал, прижимая к футону. - Ай, не трогай меня! – Изуку зарычал в ответ, начиная отпихиваться ногами. Но его сопротивление не продлилось долго. Незнакомец навалился на него всем своим телом, пресекая любые попытки к побегу. Он был намного крупнее омеги, так что у того не было и шанса. - Лежи и не рыпайся, - зло кинул альфа, шепча ему это на самое ухо. - Пусти! – Мидория визжит и дергается, пытаясь откатиться или отползти. Ему страшно. Чужие руки скользят по его телу, развязывают пояс, разрывают одежду. - Заткнись! Будешь кричать, я убью тебя! – что-то блеснуло в воздухе, к горлу омеги прислонили нечто холодное. Он испуганно сглотнул, глаза в мгновение стали влажными. «Нож?!» Изуку завизжал, испугавшись. Альфа зажал ему рот, вжимая в подушку. Мидория постарался убрать его руки со своего живота, но ничего не вышло. «Кто это? – череда мыслей крутилась в голове, внутри что-то стягивалось тугим узлом. – Меня силой взять хотят?» - М-м-м-а! – омега укусил насильника за палец, отворачиваясь. Он громко закричал, но из горла вырывался лишь испуганный писк. - Заткнись, кому говорю! – его ударили с силой по голове, перед глазами всё поплыло. На улице тихо, все спят, ночь. Никто вдруг не прибежит, не спасет его. - Пусти… - голос совсем превратился в писк, ведь Изуку схватили за горло, словно собирались вырвать ему глотку. - Будь тихим и, может быть, останешься жив, - прошептал альфа, запуская свои холодные скользкие руки под его кимоно. Мидория слышал краем уха, как его нательные штаны рвутся, ткань подбирается. Тело била дрожь, было дурно. Казалось, это всё ещё какой-то сон. Точнее, кошмар. «Помогите, это же не может произойти со мной!» - голова кружится, дыхание сбивается. - Нет-нет, - он бьется, пытается увернуться. Но альфа сильнее. Он прижимает его животом к футону, когтями впиваясь под кожу. Изуку больно, он чувствует собственный запах крови, места, которых касаются чужие руки, словно пылают. Запах дегтя заполняет ноздри и легкие, дышать становится невозможно. Его все ещё душат, крепко держа за горло, так что любой крик о помощи становится лишь жалким писком. Слезы переполняют глаза, стекая по щекам, вокруг темно, ничего не видно. Никто не проснется вдруг и не защитит его, не спасет. «Нет-нет, это не реально! Нет-нет!» Мидории дурно, вот-вот и он потеряет сознание. Всё внутри противится, не желая отдаваться против воли, но он слишком слаб, чтобы сопротивляться. Перед глазами вдруг начинают плыть моменты из далекого счастливого солнечного прошлого. «Меня убьют? Даже если выживу, как буду жить?» - Изуку кряхтит, голова резко тяжелеет, он расслабляется. Вечером Кацуки просто сидел на лавочке, глядя в звездное небо. Он ни о чем не думал, ничего не слышал. На душе было очень странно. Он думал о том, что поступили они не слишком правильно. «Зачем я выгнал его? Будучи далеко, он не будет напоминать Шото о неприятном прошлом, но… как-то жалко этого бесполезного. Совсем один там», - рассуждал Бакугоу, недовольно скрестив руки на груди. Этот непонятный омега ему совсем не нравился. Он… странный. Очень-очень странный. Совсем не такой, как другие омеги. И это плохо. Он слабый, постоянно несет какой-то веж-ли-вый бред и странно себя ведет. «Впрочем, все северные люди такие. Рей тоже такой была…» - альфа задумался, поморщившись. Вспоминать об этом не сильно хотелось. До появления Мидории здесь Тодороки никогда не проявлял случайную излишнюю агрессию. Он не любит драться, кулаки у него никогда не чешутся. Иногда, когда кто-нибудь бросает ему вызов, Шото лучше просто признает поражение, лишь бы не драться. Даже Бакугоу часто называл его слишком… пассивным и ленивым. Но стоило только этому веснушчатому здесь появиться… «И чего он так себя ведет? Этот… бесполезный, конечно, несет какую-то чушь, но чего на него бросаться-то с кулаками? Да, возможно Шото вспоминает те дни…» - Кацуки задумался, ответа на свои вопросы он не знал, вот и решил этот вопрос обговорить. Но позже, сейчас у него звезды. В траве верещали сверчки, было довольно спокойно. Но у Бакугоу успокоиться никак не получалось. Было неспокойно. Какое-то неуловимое плохое предчувствие, будто произошло или происходит что-то плохое. «Может, я поступил неправильно, когда выгнал этого бесполезного? Мы ж типа женаты. Да и он такой немощный, эх…» - альфа встряхнул головой, решив, что это ерунда, о которой думать он вообще не должен. Кацуки поднялся, потягиваясь, и вошел к себе в шатер, сонно оглядываясь по сторонам. Шото расхаживал туда-сюда, о чем-то задумавшись, и на его появление не обратил никакого внимания. - Нам надо поговорить, - бросил Бакугоу, раздеваясь. Тодороки остановился, обернувшись на него. - М? – он вздохнул, поморщившись, - что опять не так? - С чего ты решил, что я чем-то недоволен? – спросил блондин, заваливаясь на кровать. - Ты всегда чем-то недоволен, - пожал плечами Шото, его взгляд был всё ещё таким же сосредоточенным. - Пф, - Кацуки хмыкнул. – Ну да, ты ведь далеко не идеал, - заметил он. - Так, значит, в этот раз ты недоволен именно мной, - улыбнулся уголками губ Тодороки, - это уже что-то. Но давай не томи, о чем ты там поговорить хочешь? - Ты мне не указывай, - фыркнул Бакугоу, подперев щеку рукой. – Иди сюда, - он поманил своего мужа пальчиком, на что тот скептически приподнял брови, покачав головой. - Спасибо, не надо, - отказался он, отмахнувшись. - А я считаю, что надо, - Кацуки нахмурился, скрестив руки на груди. – Сюда иди, говорю. - Больно надо, - Шото закатил глаза, отвернувшись. Его глаза всё ещё были очень грустными. Блондин, рассердившись, вскочил и подбежал к нему со спины, крепко обхватывая поперек живота. - Через прогиб тебя кинуть? – пошлым голосом предложил он мужу на ухо. Тот усмехнулся. - Как будто ты сможешь, - слегка улыбнулся он. – Нос не дорос. - Сейчас проверим, у кого что не доросло, - зарычал недовольно Бакугоу, вдруг прикусив Тодороки за плечо. Тот резко обернулся, пытаясь схватить возлюбленного за руки. Но тот умело уворачивался, утягивая Шото за собой к кровати. - Как я сказал, так и будет, - прошептал он, кинув мужа на матрас.Тот обессиленно разлегся на нем, вздыхая. – Раз зову в постель, значит, ты здесь окажешься, - шикнул он, облизываясь. - Только в этот раз, - согласился Тодороки, прикрыв глаза. Сейчас у него совсем нет сил. И так очень неспокойно. – Так о чем ты хотел поговорить? – уточнил он вполголоса. - О тебе, - Бакугоу, нависнув над ним, хищно улыбнулся, положив свои ладони альфе на бедра. Он пробежался пальчиками по его ногам, остановив их на начале штанов. - Обо мне, - Шото возвышенно поднял глаза. – И что? Опять скажешь, что… я какой-то не такой? Что мне надо измениться? - Когда это я такое говорил? – нахмурился Кацуки. - А всегда, - Тодороки скрестил руки на груди. – «Надо быть сильнее. Надо раньше вставать. Надо меньше придавать значения всяким мелочам», - процитировал он. – Или скажешь, не ты это говорил? - Я, - не стал зазря отказываться от собственных слов Бакугоу. – Но я лишь призываю тебя быть лучше. А не меняться. - Пф… - Если мои слова могут изменить тебя быстро и кардинально, то ты… слабак. - Ух, - Шото вздохнул, - ладно. О чем ты хочешь поговорить? Скажи конкретно, не тяни зазря. - Хорошо, - Кацуки внимательно на него посмотрел, - я хочу знать, что с тобой опять такое? - В каком смысле? – Тодороки прищурился. - А в таком. За что ты так злишься на… этого нашего. - На кого? – уточнил альфа, дернувшись. - На бесполезного этого… - закатил глаза Бакугоу. – Как ты там его назвал? На веснушку, вот! - Тц, - Шото недовольно нахмурился, скинув блондина с себя. – Что за вопросы? Ты разве не знаешь? – спросил он. - Знаю, - не стал спорить Кацуки. – Мы это уже обсуждали. Просто я подумал… разве логично его выгонять? То есть… есть ли в этом смысл? - Не думай головой, - постарался отмахнуться Тодороки. – Тебе это не к лицу. - Ты не увиливай давай! – озлобленно занес руку блондин. – И… постой, ты только что назвал меня глупым?! – рассердился он. - Нет, ну что ты, - Шото встал с кровати, отходя подальше. – Я… просто… нет, против этого бесполезного веснушчатого… на самом деле, ничего против не имею, - признал он, пожав плечами. – Он… лишь напоминает мне не самые… приятные вещи моей жизни, - тихо объяснил альфа. - Я знаю, - кивнул Бакугоу. – Но… стоит ли быть недовольным им, только из-за этих воспоминаний? Он же не виноват в том, что напоминает тебе… - А ты чего его вообще защищаешь? – вдруг перебил его Тодороки, обернувшись и хитро прищурившись. – Влюбился, что ли? - Не неси чепухи! – Кацуки зарычал, - да, мне не свойственно за кого-то заступаться и вообще на проблемы других… плевать обычно как бы… - Я знаю, - хмыкнул Шото. – Ты не слишком добр. - Заткнись! – Бакугоу вскочил, топнув ногой. – Сам знаю, - закатил глаза он. – Но в этот раз… не знаю, жаль его, что ли. Уж слишком он немощный, как ребенок, ей-богу. - Ясно-ясно. - Так что? Не думаешь, несправедливым злиться на него? - Думаю. Но… я по-другому не могу, - негромко сказал Тодороки. – Только вижу его, внутри вспыхивает такая злоба! – он клацнул зубами, ладони сжались в кулаки. – И… не только злоба, но и ужас. Сразу же вспоминаю всё, что было, и… злюсь на него за то, что вспомнил я всё это по его вине, - объяснил Шото. Кацуки кивнул. - Так… ведь любой человек с севера напоминает тебе об этом? Нет? На других ты так не бросаешься. - Не любой… - Тодороки поджал губы. – Не любой, - повторил он. – Просто… веснушка… он же омега! И… чем-то неуловимым похож на неё, - тихо сказал он, отвернувшись. - Прости, - неохотно выдавил из себя Бакугоу. - За что? – Шото удивленно на него посмотрел, в его глазах что-то блеснуло. - За то… что спросил об этом, - поежившись, объяснил блондин. Извиняться он не любил. – Всё, ладно, не думай об эт… - он резко замолчал, тело пробила дрожь. Альфы переглянулись, на лицах обоих отразились одинаковые испуганные выражения. - Э… - Тодороки поежился, - м… - У… я… не думай об этом… - Бакугоу вновь не смог закончить свою мысль, из головы всё просто вылетело. Они оба поморщились, по спинам пробежал холодок. Кацуки схватил свою одежду, быстро начиная одеваться. Может, интуиция, может, ещё что, но оно определенно подсказывало, что сейчас произойдет что-то. - Мне плохо, - быстро сказал Шото, выходя из шатра на улицу. Блондин поспешил за ним. Они синхронно вдохнули, но лучше не стало. Тодороки сделал несколько шагов в неопределенном направлении, покачиваясь. - Дурное ощущение, - пробормотал Бакугоу. – Что такое? Альфы оглядывались по сторонам, в поисках какой-нибудь опасности. Но её просто не было. - Не знаю… - Шото принюхался, - в первый момент… мне почему-то показалось, что… как будто бы горим. Не знаю… но гарью не пахнет, - он пожал плечами, чуть странно вздернув губы. Кацуки заметил это действие, так же чуть обнажая зубы. - Клыки… чешутся, - пробормотал он. Они оба нахмурились, переглянувшись. Секунда, другая. Мысль – самая быстрая вещь на свете. В головах что-то щелкает, их глаза в ужасе округляются. - Веснушка! – в ужасе восклицает Тодороки и кидается бежать. Бакугоу метнулся за ним. Сердце застучало в ушах, кровь словно закипела. С каждым шагом они приближались к заветной палатке, что-то внутри подсказывало, что опасность исходит именно оттуда. Лишь на мгновение они замерли у входа, напряженно переглядываясь. В нос ударил жуткий запах чего-то тяжелого. Альфы поморщились. - Да не может быть… - пробормотал Кацуки, Шото шумно сглотнул. По ту сторону доносились какие-то жуткие звуки… Изуку лежал, уткнувшись носом в подушку, и не двигался, потому что на сопротивление сил уже не осталось. Его тело бил озноб, а дышать из-за придушенного горла становилось невозможно. Он захлебывался в слезах и соплях, ни одной мысли не осталось в голове. «Это конец», - почему-то думал он, казалось, ещё чуть-чуть и он задохнется. Или потеряет сознание от шока. Позади послышались громкие рыки, какие-то крики. Неожиданно тело, что придавливало его к земле, пропало, он шумно вздохнул, кое-как переворачиваясь. Ничего видно из-за слез и тьмы не было, кажется… кто-то с кем-то дрался. Жуткие рыки, крики. Страшно. Мидория весь сжимается, закрывая ладошками голову. Хочется просто провалиться в сон. Он отпихивается ногами, пытаясь отползти подальше. «Что там происходит?» Мелькают фигуры, резко тянет запахом крови. Но Изуку не в состоянии уже думать об этом. У него ужасно болит шея. Омега гладит её дрожащими пальцами, отдаленно думая, что на коже наверняка останутся огромные синяки. Ноги и руки саднят, вся его одежда разорвана. Но он не в том состоянии, чтобы сейчас думать об этом. Всё заканчивается очень быстро. На улице кто-то кряхтит, а после всё смолкает. Мидория утирает ладонями слезы, пытаясь отдышаться. Дыхание никак не выравнивается. Облегчение накрывает его волнами, что произошло – не известно, – но это и не важно. Главное – его больше не пытаются изнасиловать. Изуку тихо всхлипывает, зажимая руками рот. Хочется, жутко хочется расплакаться, но он держится, боясь вновь нарваться на что-то плохое. - Эй, ты там ещё живой? – доносится снаружи обеспокоенный голос. Но внутрь никто не заходит. «Кацуки?» Мидория сглатывает, кружится голова. Он не отвечает: голос застревает в горле. «Что? Мне кажется?» - омега встряхивает головой, в груди что-то сжимается. - Веснушка, всё закончилось, - вновь доносится голос. Но на сей раз другой, чуть более высокий и плавный. У Изуку в шоке глаза округляются ещё больше, он даже перестает всхлипывать. «Шото? Нет… не может быть», - голова отказывается соображать. - Я вхожу, - говорит уже Бакугоу. Мидория дергается, отшатываясь. Он подбирает под себя ноги, отползая кое-как назад, пока не упирается спиной в ткань шатра. - Н-н… - омега хочет что-то сказать, но с губ срываются только жалобные одинокие звуки. - Всё хорошо, - край шалаша у входа отодвигают, еле различимый свет луны проникает внутрь. – Эй, ты живой? – повторяет свой вопрос Кацуки, заглядывая к нему. Он щурится, пытаясь в потемках различить Изуку. Тот сидит, не двигаясь, боясь даже вздохнуть. Его руки подрагивают, от удивления хочется истерически рассмеяться. - В-всё? – шепчет слабо он, постоянно сглатывая. В горле крик сворачивается в ком, мешающий дышать. - Всё-всё, - блондин машет ему рукой, подзывая к себе, но Мидория не двигается с места, быстро-быстро моргая. - М… м-ах, - он шумно вздыхает. - Так он там живой? – доносится снаружи голос Тодороки. - Пф, явно дышит, - отзывается Кацуки, пожимая плечами. – Сам посмотри, - предлагает он, отодвигаясь в сторону. Изуку видит лишь через проем, как Шото медленно подходит, а после опускается на корточки, осторожно заглядывая внутрь. - Э… - он чуть хмурится, - ты можешь не… - альфа осекается, наверное, не зная, что сказать. – Эм… теперь всё хорошо, - говорит он, повернувшись куда-то в сторону. Мидория сглатывает, его голова отказывается воспринимать информацию. - Ч-что? – он облизывает губы. – Т-та… уш-шёл? – осторожно спрашивает омега. Ему дурно, страх постепенно отходит, его с головой накрывает облегчение. Тепло, покалывая кончики пальцев, медленно, словно расплавленное золото, растекается по всему телу. «Всё… всё… уже всё…» - Изуку выдыхает, на глаза вновь наворачиваются слезы. Он всхлипывает, начиная рыдать с новой силой. Альфы растерянно переглядываются. - Эй, всё уже правда хорошо, - неуверенно говорит Бакугоу. Здесь слезы – редкость. Что делать, когда видишь их, никто и не знает. - Э… - Тодороки хмурится, в голове сразу же всплывают яркие образы прошлого. Он очень хорошо помнит, как мать успокаивала его, когда он так же плакал навзрыд. Гладила по голове, приговаривая, что всё сейчас же пройдет. Шото помялся несколько секунд, а после медленно прошел внутрь шатра, неловко глядя на омегу. Тот смотрел в ответ, поджав губы и прижав к себе ноги. - Ум… ум.. ух… - Мидория нервно вздыхает, продолжая всхлипывать. Альфа протягивает к нему руку, не совсем ясно с какими именно целями, но омега испуганно отшатывается, мотая головой и продолжая мычать что-то нечленораздельное. - Всё кончилось уже, - повторяет Тодороки, заползая поближе к нему. Он осторожно садится рядом и растерянно гладит Изуку по спине. Тот продолжает плакать, словно умирает. «Всё кончилось, всё кончилось… - Мидория повторяет это про себя, но успокоиться не получается. – Всё хорошо, всё в порядке. Они… пришли меня защитить,… но как так?» - в голове просто не укладывается. Эти двое должны были быть далеко. Что они делают здесь и сейчас? - Ты теперь в безопасности, - чуть нервно говорит Шото, ему буквально больно находиться здесь. Навевает… не самые лучшие воспоминания. Но он терпит, почему-то очень сильно желая сейчас приласкать, пожалеть Изуку. Всё из-за тех же воспоминаний. Омега оборачивается на него, на мгновение переставая плакать, а после вдруг прижимается изо всех сил, обхватывая альфу руками за шею. Тот нервно выдыхает, замирая. Тодороки оборачивается на Бакугоу, но тот пожимает плечами, не зная, что и сказать. - М-м… бф-ф-у-у, у-у, - Мидория продолжает всхлипывать и мычать, издавая непонятные звуки. Его тело всё ещё бьет озноб. - Ну-ну, не плачь, всё обошлось, - говорит с трудом Шото, осторожно приобнимая его за талию и поглаживая по полуголой спине – вся одежда омеги практически разорвана в клочья, так что одетым его назвать нельзя. - Мм...