вика ебанутая немного
8 января 2021 г., 04:01
это стало своеобразным хобби. с финала прошло почти два месяца, но для зрителей история девочек из четвёртого сезона началась совсем недавно. они не увидели ещё и половины того пути, который они прошли. для них всё – в новинку. вика помнила, какие эмоции настигли её, когда она поняла насколько много вошло в эфир. особенно в первый день, который вика помнила плохо. смотреть на себя со стороны, со всеми синхронами и монтажными вставками, которые бывают очень уж непредсказуемы было странно.
а ещё страннее было видеть их с юлей взаимодействие и десятки появившихся уже после первой же серии фанатских видео. конечно, после выхода серии пошли первые подписчики, первые неловкие вопросы. вика долго игнорировала их, но когда дело дошло до четвёртой недели, на неё обрушился слишком большой хэйт.
всё началось с одной сторис с ответом на самый часто задаваемый вопрос – ну как там с юлей? что у вас с юлей? – и был он предельно чётким. «мы с юлей не общаемся. позже узнаете почему»
в ответ на это колличество фанатов «юлёхиных», как прозвали их с юлей недоотношения, только увеличилось. игра становилась интереснее с каждым днём.
главным образом потому, что юля – не реагировала. она не отвечала на вопросы о вике, не упоминала её в сторис, да и вообще делала вид, что её не существует. поэтому алёхина заняла любимую позицию – провокатора. прозрачные подколы, прямые отсылки, подъебы, завуалированные оскорбления, показательный бомбёж в ответ на чей-то коммент – и всё о юле. лишь бы она отреагировала, обратила своё внимание на весь перформанс, который вика старательно для неё разыгрывает.
когда юля впервые высказалась в ответ на очередную викину сторис, она получила неожиданную для самой себя реакцию. когда-то она лежала под юлей, не заботясь о снимающих их камерах, и просила себя ударить. её возбуждала злость в её глазах, тяжесть тела, опасность, непредсказуемость ситуации. ударит, наорёт?
затащит в гардеробную?
они так давно не виделись, так давно не взаимодействовали, что теперь вике хватало одного факта ответной реакции, чтобы ощутить те эмоции. к счастью, рядом была тая, и, если закрыть глаза и хорошенько вывести её из себя, будет почти то же самое, что и с юлей. особенно, если представить юлю.
тая, к слову, не особо одобряла всю эту движуху. но вике было только на руку, потому что она получала ту грубость, которая была ей так нужна. особенно после очередного их с юлей недо-взаимодействия.
было несколько эфиров, но их портила мазур. черезменно опекающая мазур, которую юля слушается как мамочку. мазур, которая и на проекте-то всё портила, опекая любимую подружку от стресса и абьюза, из которого состояли их с викой отношения.
спустя год всё утихло. вика решила, что эту игру пора заканчивать, занялась их с таей отношениями, всё больше видя её, а-не чигринец, а та уже, походу, втянулась. продолжала время от времени вбрасывать в какую-то из своих соц. сетей что-то вику глубоко задевающие. иногда для алёхиной это переходило границу возбуждения и превращалось в тривиальную злость. но она старательно игнорировала абсолютно всё.
в какой-то момент её, по закону жанра, порвало. настолько, что она выставила на свою огромную аудиторию целую серию бомбящих сторис. но потом... её отпустило.
– блять, – со вздохом тянет она, падая на подушки. злится на саму себя за противоречивую, но сильную эмоциональную волну. она должна отпустить чигринец и эту тупую тягу к взаимодействию с ней. ко всей этой грязи, агрессии, боли. но тело, чёрт бы его побрал, не обманешь,
а возникшее где-то под конец своих возмутительных речей, возбуждение – относительно проявляющееся на лице, уж станет подтверждением. но разве кто-то заподозрит и сможет отличить возбуждение от агрессии и распирающей злости? опасно-опасно. потому, вика начинает нести ещё более нелепую чушь, лишь бы поскорее это всё закончилось.
и оно заканчивается, сказать уже нечего, но возбуждение лишь усиливается, и, о боги, вика в который раз убеждается, как же она ненавидит чигринец.
вика, убеждая себя, что дома она абсолютно одна, удобнее устраивается на подушках. прилив возбуждения расходится в нижней части живота, настолько невозмутимо приятно покалывая, расходясь еле ощутимыми разрядами тока, что его невозможно игнорировать.
и, неторопливой змеёй, рука заползает под шорты, оттягивая резинку, что сковывала, лишь ухудшая всю проблемность происходящего.
— блять. — повторяет она снова, ощущая, как сильно намокла, пока несла всю ту чушь, минутами ранее. и знали бы фанаты, что дёргающаяся от злости и распирающаяся от гнева алёхина на чигринец — прямо сейчас будет играть с собой, вспоминая, как они с юлей зажимались на белых простынях: до удушья, до всхлипываний, и снова открытых ран, обливаемых кровью. — ненавижу.... — на выдохе шепчет, опускаясь ниже, к месту возгорания.
и, именно сейчас алёхина по-особенному, рискованно решается окунуться в те моменты, которые проживала рядом с юлей, но вовсе не казались особо значительными.
— юля..... — вздыхает, томительно вздымающейся грудью. дотрагивается кончиками пальцев до своей плоти. — вспоминается, как в одну из ночных курительных потасовок, они остались совершенно одни, а уже через другую партию чигринец вжимала алёхину в стену, доводя до иступления, даже ни разу не коснувшись руками. — медленными, совсем плавными движением, нащупывая клитор.
или, как в один из вечеров, во время вечеринки, чигринец не могла уняться, желая вику до скулежа, а как получила взгляд одобрения, не сдержалась, и по-скотски, грубо, трахнула, не вслушиваясь в мольбы и просьбы.
но почему-то именно сейчас, в порыве возбуждения, это кажется чертовски привлекательно-опасным. вика пальцами проходится по половым губам, вводя в себя сразу два пальца, но этого всё равно недостаточно. ей в любом случае будет недостаточно.
и вика вжимается лицом в подушку, трогая себя, что, значительно облегчает перевозбуждённое мостояние, но этого мало. — мало...
подари таечка, вместо какой-то безделушки на новый год вике — вибратор, это, несомненно, облегчило бы всё.
абсолютная пустота заполняет вику сейчас, ежедневно, заполняет после сказанного. — она содрогается, бессильно утыкаясь лицом в безобразие измятых подушек и простыней под ней. — даже если эта пустота её заполняет, алёхина не собирается ничего предпринимать.
свои слова она сказала. именно сейчас проскакивает доля надежды, что чигринец оставит должное, серьёзно высказавшись об этом всём. или, это всего лишь мгновенно промелькнувшая доля надежды, и не более?
чигринец опять заигнорит, пропустит мимо ушей то, что вика пытается до неё достучаться.
вика позволяет себе последнюю слабость – прикрывает глаза, погружая пальцы в рот, вспоминая ту последнюю, сладко-горькую ночь.
– ты хорошо выглядишь с моими пальцами во рту. – шептала чигринец, возвышаясь над ней в полутьме. её волосы всё ещё были красиво уложены поле финального бала, но макияж давно сражался тем не менее, не делая её менее красивой.
это был холодный декабрь.
