сам тебя кинул.

цукишима сам кинул ямагучи. некого винить. кей сам все сделал. и даже если вернуть тот момент - все равно бы кинул ведь. все вещи в этой квартире напоминали гребаного тадаши. кресло, на котором сейчас расплатился цуки. гребаные лампы. да что тут, даже кота, сидящего сейчас на коленях кея, подобрал с улицы ямагучи. он долго тогда цукишиму уговаривал. цукишима тогда ушёл из квартиры на целый день, говоря чтобы тадаши забрал все свое барахло и съехал. кей правда думал, что и кота он заберёт. в конце - концов, тот его по сути. блондин даже попрощался, погладив на прощание. но когда пришёл вечером, к его ногам тут же прицепился комок шерсти. цукишима тогда расплакался прямо на пороге квартиры. и рубашка трикотажная, которая сейчас была одета на кее... её тоже тадаши подогнал, нашёл в местном секонде. цуки её не надевал ни разу до съезда парня. в квартире стало тихо. пусто. не было больше постороннего шума в соседней комнате и не было улыбающегося ямагучи. не было больше ничего, кроме его вещей. он оставил свою зубную щётку - кей не стал выбрасывать её. только и смотрел по утрам, чища зубы. теперь ванная была свободна всегда. как и вся квартира. цукишима находился абсолютно один целыми днями, исключая общество кота. пустота давит. все вещи вокруг отдают частичкой ямагучи. " но мне похуй, похуй, похуй!" - орёт про себя цукишима, сидя прямо на полу кухни. как бы теперь ещё убедить себя? как бы не пить раньше трех дня? цукишима никогда не был фанатом алкоголя, но мешать антидепрессанты и пиво с утра было вполне хорошеей идеей по его мнению. иногда он по правде, напивался. один. в квартире. тянулся к телефону, рассматривая контакт ямагучи, где до сих пор стояло сердечко, которое поставил сам тадаши, конечно. кей начинает курить - пепельница занимает подаренная ему ямагучи кружка. от сердца отлегло - ведь он сам его кинул.