возможно в другое время.

      — Когда закончится тестирование чипа, я уйду, Джено, слышишь?       Джено открывает глаза резко, словно после кошмара. Он часто дышит, пытаясь успокоиться. Трет глаза рукой, тихо вздыхая. Поворачивает голову на вторую половину и облегченно выдыхает, когда видит силуэт Джэмина. Тот спокойно спит, прижимаясь к дженовому боку. Джено обнимает его, утыкаясь в макушку, которая так по-родному пахнет травами.       Джено не знает, что он чувствует, не знает, что будет дальше, но уверен в одном — Джэмина надо отпустить. Он долгое время был рядом с ним, долгое время провёл в его постели, и долгое время любил. Пора сыграть новую мелодию в их истории. Финальную.

/

      Яркие лучи солнца попадают в глаза Джэмина, заставляя его морщиться и недовольно простонать. Он ворочается в кровати, пытаясь снова окунуться в сон, но все без толку, — сна ни в одном глазу. Он все же открывает глаза, фокусируя свой взгляд на часах. Встает, медленно подтягиваясь и зевая, как это делали в фильме, который он смотрел совсем давно, еще будучи ребенком. Поправляет волосы, больше похожие на гнездо. В квартире за счет больших окон очень солнечно, отчего улыбка сама появляется на губах. Джэмин заходит на кухню, ставит чайник для травяного чая. На самом деле он перепробовал многие вкусы, но все же мелисса с мятой — его фаворит. Дожидается когда чайник вскипит, заваривает себе чай. Облокотившись о барную стойку спиной, медленно отпивает чай и думает.       Думает над их с Джено отношениями, думает, что будет после того, как компания презентует биочип, что будет...Слишком много "что будет", Джэмин закрывает глаза и делает еще глоток. Он с ним договорился давным-давно, когда Джено только получил разрешение на присутствие на совещаниях вместе с отцом. Помнит, как он сам серьезно смотрел на него и проговаривал слова об уходе. Джено против-то и не был, он понимал, что не каждому по вкусу жизнь в клетке и вечном стрессе, особенно Джэмину. Но проблема в том, что это было до того, как Джэмин осознал свою влюбленность, свои чувства к его драгоценному боссу. Поэтому прямо сейчас он стоит, и не знает, как ему поступить.       Он подносит чашку к губам, но замирает, когда слышит звуки фортепиано. Аккуратно ставит чашку на стол и идет на звуки мелодии. Джэмин узнает ее, помнит, как Джено играл ее в день срыва несколько лет тому назад. Он заходит в комнату, видя Джено, играющего на фортепиано. Тот полностью отстранен от мира, поэтому не слышит тихие шаги сзади и тяжелый взгляд.       Воспоминания ударяют в голову и он выпадает из реальности. В тот день была объявлена причина смерти матери Джено, и он впал в истерику. Убийца все время был с ним рядом в лице собственного отца, что так рыдал на похоронах своей жены, а на самом деле... Джено не желал никого слышать в тот день, он пришел в запретную комнату в доме семьи Ли и начал наигрывать эту мелодию, агрессивно нажимая по клавишам, срываясь на крик. Джэмин тихо наблюдал за чуть приоткрытой дверью и вздрагивал на каждой тяжелой ноте.       Он встряхнул головой и снова посмотрел на играющего мужчину, что перестал играть. Они молчат, смотря на что-то, но только не на друг друга. Столько слов в голове у обоих, но озвучить их сил нет, или, скорее, боязно что-либо говорить. Джено вздыхает и поворачивается к нему, смотря в глаза. Аккуратно берет его руки в свои, которые опять были холодными, и поглаживает каждый палец. Джэмин дышать боится, смотрит удивленно и с кучей вопросов, не решаясь спросить. Джено оглаживает шрам, доставшийся в тот день.       — Я всегда думал: почему отец так гонялся за матерью, но в итоге убил ее? — он сжимает его ладони, — отец гнался вовсе не за мамой, он гнался за ее умом. — и поднимает глаза, смотря в джэминовы.       — Что?       — Проект биочипа полностью принадлежит маме, — Джено грустно улыбается и вздыхает. — она придумала этот проект еще до встречи с отцом, придумала, как помочь людям, у нее была формула чипа, была схема и точнейший план, а отец просто отнял это.       — Значит, то, над чем работали вы с отцом долгие годы, является проектом твоей матери? — он кивает.       — Он не знал всех точностей, поэтому всегда просил меня участвовать во всем этом, потому что я чаще бывал с матерью и наверняка слышал подробности. — по его щеке катится слеза. — Он убил ее ради денег и славы, Джэмин, понимаешь?       — Мне жаль, Джено, очень жаль. — Джэмин обнимает его, прижимая голову к своей груди.       Джено прорывает на плач, он ревет и кричит, не боясь быть осужденным, потому что это Джэмин, он его никогда не осудит, и это — плохо.

/

      Огромный склад с новейшими биочипами. Больница, что готовится к принятию желающих. Доен бегает туда-сюда, помогая и указывая, куда ставить коробки и приборы. Он смотрит на список записавшихся и улыбается уголками губ. Он — счастлив, потому что поможет людям, потому что всё прошло не зря. Жертвы, что умерли от болезни, жертвы, чья нервная система не приняла чипы — они умерли не зря.       Доен выдыхает и смотрит на огромную эмблему на стене в холле больницы. Наверное, он будет скучать по бессонным ночам, когда он сидел над биочипами, возможно будет скучать по ежедневному приходу Джэмина, и скорее всего будет скучать по Джено. Контракт заканчивается и его последняя задача — внедрение чипов. Он снова улыбается и идёт в сторону операционной. Сегодня все начнётся.       Вообще, Доен никогда не думал, что станет доктором. Он не любил помогать людям или смотреть видео о выдающихся докторах, что открыли новые виды пересадки имплантатов. Это было желание матери, нежели отца, брата или же его. Она мечтала, чтобы один из ее сыновей стал доктором в сфере биотехнологий. Старший брат не мог физически стать врачом из-за его дрожи в руках, поэтому участь пала на Доена. Он-то и против не был, все равно не знал, кем становиться, и по какому пути идти.       Он останавливается, когда видит Джено смотрящего куда-то вдаль, на город. Доен заинтересованно склоняет голову набок и подходит к нему ближе. Так и стоят, оба смотрят куда-то без цели, и только тихий шёпот в коридоре даёт гарантию, что время не застыло.       — Это ведь последний день, когда я вижусь с тобой, Джено. — Доен отрывает взгляд и говорит тихо, но его голос из-за эхо раздается на все помещение.       — Да...последний. — Он поворачивается к нему с поджатыми губами и наклоняет голову вниз.       — Что-то случилось?       — Я совершил большую ошибку, хён, огромную. — Джено зарывается рукой в волосы, попутно отворачиваясь.       — Что за ошибка, Джено? Что ты сделал? — Доен хмурит брови.       — Я подпустил его слишком близко, его слишком много в моей жизни, я так хочу отдалиться, но при этом не отпускать его. — Он сползает по перилам и зажмуривается.       — Все дело в Джэмине? — кивок. — Ты с самого начала ведь знал, что так случится...       — Да, я знал! — Он срывается на крик. — Я знал, что так случится...Джэмин мое прошлое, мое настоящее, но нельзя допустить того, чтобы он стал моим будущим, Доен...       — Скажи ему? — Доен выдыхает и смотрит в глаза. — Он поймет, я уверен.       — Да...хорошо.

/

      Джэмин стоит перед окном и медленно пьет чай. Этот вид на лес ему хорошо знаком, — там они всегда играли с Джено, прятались от прислуги и его отца, смеялись во весь голос и искали разные цветы. Он улыбается, когда вспоминает венок, сделанный Джено, — он сплёл его из роз, которые были в саду, и гортензий, что росли на огромной поляне в лесу. Джено прозвал его тогда цветочным мальчиком и на каждое цветение гортензий водил на ту поляну.       Джэмин любит чаи не только из-за того, что они вкусные и ароматные, но и потому, что Джено любил собирать травы и просил одну женщину изготавливать чай из них. Джэмину так понравился запах, что он сам решил научится заваривать чай из трав. Он помнит, как обжигался порой, но та женщина всегда дула на его пальцы и говорила быть осторожней.       Витая в воспоминаниях, он совсем не замечает, как хлопает дверь, как его зовут, и как разносится запах гортензий. Он резко вздрагивает от руки на талии и огромного букета перед лицом. Джено стоит сзади и вдыхает родной запах, мысленно помечая, что будет скучать.       — Я звал тебя раз десять, но ты так и не откликнулся. — он улыбается, и Джэмин это ощущает: с радостью принимает букет и ставит чашку на столик, поворачиваясь.       — Я вспоминал старые деньки, как мы бегали в том лесу. — Джено замирает и улыбка медленно сползает с его лица.       Они вдвоем стоят в полной тишине, смотрят в разные стороны, боясь столкнуться взглядами. Слышится звук капель, а буквально через секунду начинается ливень. Джэмин поворачивает голову в сторону окна и наблюдает за каплями, что стучат по окну. Он выдыхает и поворачивается к Джено лицом.       — Ты ведь... помнишь мои слова?       Джено не отвечает, ничего не говорит, губы поджимает и кивает. Отворачивается и идет в сторону комнаты с фортепиано, зная, что Джэмин идет следом. Они заходят в комнату, которая была такой серой из-за дождя и из-за интерьера. Он садится за фортепиано и открывает крышку, медленно выдыхая.       — Знаешь, я до последнего думал, как ты мог влюбиться в меня, человека, который не сможет ответить тебе взаимностью, — Джено нажимает на клавишу, — ведь ты мог всегда найти выбор получше. — и начинает играть, периодически останавливаясь. — Вот я и решил спросить тебя напрямую: почему я?       Он не смотрит на него, все так же играя короткие моменты, не видит, как Джэмин сдерживает истерику, медленно отпуская руки, в которых был букет, не слышит тихие всхлипы и не видит первые слезы. Джэмин садится на корточки и кусает свой палец. Джено резко останавливается и поворачивается к нему, наконец замечая, что с ним происходит. Он садится напротив и обнимает, крепче прижимая за затылок и гладит по голове.       — Джэмин, какую мелодию ты хочешь, чтобы я сыграл для тебя? — Он медленно вытирает рукавом кофты лицо и рвано выдыхает.       — Experience, пожалуйста, сыграй ее.       И Джено кивает, отпускает его, садится вновь за фортепиано и начинает играть. Стучит по клавишам, извлекая мелодию. Он помнит что это за мелодия, он знает ее наизусть, потому что её он сыграл в день срыва. Джено кусает себя за губу, пытаясь сдержать крик. Джэмин так же сидит на полу, но уже на коленях, и смотрит в пол или на руки. Он думает, размышляет и решает. Джено спустя несколько минут заканчивает игру и убирает руки с фортепиано. Смотрит на Джэмина, что уже стоит на ногах и смотрит в окно.       — Я влюбился, потому что ты был лучшим для меня, Джено, потому что ты защищал меня, ты всегда был мне рад и никогда не прогонял, ты любил слушать мои рассказы, всегда ухаживал за мной, когда я болел, хоть и я просил тебя так не делать, обо мне так даже мать родная не заботилась. — На последних словах Джэмин улыбается. — Я понимал, что так нельзя, что будет больно и это неправильно по отношению к тебе, но... чувства нельзя контролировать, не так ли?       Джено молчит и смотрит на него. Медленно встает и подходит к нему, обнимая со спины, повторяя ту же позу, что и минутами ранее. Они стоят, пытаясь найти слова, сообразить.       — Поэтому отпусти меня, Джено. — Джэмин выдыхает, снова чувствует влагу в глазах, что так яростно затуманивает взгляд.       — Хорошо, я понял.       Джэмин разворачивается в объятиях и обнимает Джено, а тот прижимает к себе за талию. Оба бесшумно плачут и запоминают тепло друг друга. Джэмин отстраняется первым, вытирает лицо рукой и выходит из комнаты. Собирает оставшиеся вещи и замирает у выхода из квартиры. Он оглядывается, запоминая родное место и, покрепче сжав ручку сумки, выдыхает и выходит с квартиры, предварительно оставив ключ и забыв пароль. Джэмин больше не вернется сюда, не прибежит среди ночи, не будет заваривать очередной травяной чай на кухне, не будет целоваться с Джено на его кровати и утопать в его объятьях. Всего этого — не будет.       Джено все так же стоит в комнате возле окна, — даже когда слышит хлопок двери, он не двигается с места. Спустя только несколько минут он медленно поворачивается и ударяет по клавишам, создавая неприятный ушам звук, и кричит. Так громко, словно от него отделили душу, разорвали на куски и выбросили. Он давится всхлипом и начинает плакать вновь.       — Если бы я только мог дать тебе любовь.

Возможно... в другой жизни?