Когда идёшь за кефиром, возьми с собой талон

Очередь продвигалась медленно. Хиджиката мог подойти к прилавку, предъявить удостоверение с талончиком и получить свой кефир. То есть не свой, он такое не употреблял, а вот Такасуги — да. В условиях дефицита якульта чего только не приходилось пить тем, кто привык заботиться о своем здоровье. А Хиджиката привык заботиться о тех, кто был ему дорог. Так вот, у Хиджикаты было удостоверение, но он стоял в очереди, как все, потому что так было правильно. Эдо переживал не лучшие времена, экономика сгибалась под тяжестью талонов, люди были злы, а аманто встревожены необходимостью отказывать себе в привычных вещах. Когда из свободной продажи исчез майонез, Хиджиката изрек: — Блядь, всё, нахуй. И все всё поняли. Сого молча убрал ведро с водой, которое собирался вылить ему на голову. Кондо засуетился и куда-то уехал, а спустя пару недель, когда личные запасы майонеза исчерпались, несмотря на жесткую экономию, в Эдо появились талоны на майонез. Их выдавали только Шинсенгуми, и каждый должен был их обналичить и передать своему замкомандующему. Хиджиката, стоя в очереди, вспоминал об этом акте милосердия и мечтательно улыбнулся. — Скажите, пожалуйста, это у вас талон на кефир? Хиджиката с неохотой покинул ностальгическое воспоминание и увидел, что к нему обращается мутный тип в вороньей маске. Маски в то смутное время уже стали необязательны, но некоторые уникумы так с ними срослись, что продолжали носить. Эта маска явно была дорогой, ручной работы. Странно было видеть элиту в очереди обычного магазина. Хотя, однажды он видел, как Сасаки Исабуро стоит в очереди с элитным талоном на пончики. Но все эти мысли Хиджиката оставил в голове, а вслух сказал: — Да. — Понимаете, — доверительно проговорил незнакомец. — Кефир выдаётся только по талонам, а я свой потерял. А у меня слабый желудок, не могу есть другую пищу. Может быть, вы уступите? Хиджиката задумался. Такасуги мог есть другую пищу, но без кефира становился мрачен, саркастичен и уныл. Если отдать талон какому-то элитному хрен знает кому, тогда вместо секса он рискует получить еблю в мозг. А ведь он так ждал конца рабочей недели! — С радостью бы уступил вам, — честно сказал Хиджиката. — Но этот кефир не для меня. — А, ну тогда прошу меня простить, — печально проговорил ворономасочник и вернулся на свое место в очереди. Хиджикате стало неловко. Может быть, Такасуги переживет без талона сегодня? В конце концов, мозгоебля это тоже неплохо. Он набрал номер Такасуги и все оставшееся время, пока не подошла его очередь, слушал короткие гудки.

***

Хиджиката смотрел, как Такасуги медленно развязывает галстук левой рукой и совсем не пытался помочь. Правая рука Такасуги была надежно скрыта под слоями бинтов и уже почти не кровоточила. К счастью, для больницы талоны не требовались. Хиджиката был уверен, что Такасуги его пошлет или скажет. что у него болит рука, голова и черный зверь в душе, но Такасуги был настроен удивительно благодушно. Вот что делает с человеком пуля. Такасуги был вне этого прогнившего закона и этой прогнившей системы талонов, но вот кефира на черные рынки не завозили. Да и его профессиональная деятельность мастера на все мозги была сопряжена с опасностями. Хотя его это все скорее забавляло, чем ввергало в тоску. Такасуги закончил с галстуком и кинул его в Хиджикату. От галстука приятно пахло одеколоном. — Что-то случилось? Увидел только что, что ты звонил. Сам понимаешь, было немного не до того. Хиджиката взял его телефон: видимо-невидимо пропущенных звонков и не только от Хиджикаты. — Судя по твоему молчанию, проблему ты уже решил, — сказал Такасуги и принялся за пуговицы на рубашке, и вот тут Хиджиката сразу подошел, чтобы помочь, не сдержался, лизнул под ключицей. Такасуги отстранил его раненой рукой. — А где мой кефир? Ты талон потерял что ли? — Да так, один тип хотел твой кефир, — со вздохом ответил Хиджиката. — Думал посоветоваться прежде чем принимать столь тяжелое решение. — Отдал ему? — Да. Сперва отказал, но он был такой несчастный, что я не сдержался. Извини, но ты сегодня без ужина. Такасуги бросил на него голодный взгляд. — Не проблема. Есть я и не хочу. Но раз уж ты разбрасываешься моей едой, придется тебе сегодня постараться заслужить прощение. Хиджиката с облегчением подумал, что обошлось без извержения вулкана и приглушил свет.