Бойся своих желаний

      Му Цин до этого момента думал, что такого просто не может быть. Поклонником фантастики он не был, но разворачивающаяся перед ним картина поразительно напоминает сцену из какого-то магического блокбастера. Другого объяснения, почему он в час ночи, вместо того, чтобы спать после тяжелого дня в университете, вместе с Фэн Синем в лесу на окраине города расставляет в густой мокрой траве свечи и чертит чем-то противным и склизким, отвратительно похожим на кровь, круги и кривоватые узоры на камнях, нет.

***

      Се Лянь, познакомивший их на общем вечере игры в уно, и представить себе не мог, во что это выльется в будущем. С Фэн Синем Му Цин не сошелся характерами сразу же: Фэн Синь критиковал манеру игры Му Цина, его безвкусный свитер, кривоватую линию каяла для глаз и даже волосы, которые секлись на концах из-за отсутствия должного ухода и своевременной стрижки. В тот же вечер они подрались на кухне, когда Фэн Синь обозвал Му Цина позером за то, что тот хотел варить какао на соевом молоке. Хуа Чэн и Хэ Сюань растащили их по разным комнатам, а Се Лянь с каждым провел воспитательную беседу, вот только конфликт это решить не помогло. Му Цин видел только один выход из сложившейся ситуации — Фэн Синя убить или же попросту его игнорировать.       Но игнорировать Фэн Синя не получалось по ряду определенных причин. Во-первых, к его сожалению, Фэн Синь перевелся из другого университета к ним с Се Лянем на поток, так что все лекции Му Цин был нужден наблюдать, как сосредоточенный Фэн Синь с идеально выпрямленными короткими волосами усердно строчил конспекты, всегда верно отвечал на вопросы преподавателей и закрывал все контрольные точки на положительные оценки. Во-вторых, Фэн Синь — друг Се Ляня, как и сам Му Цин. Так что на каждой перемене они втроем ходили к автомату с кофе, слушали трескотню Се Ляня и Ши Цинсюаня и бросали в сторону друг друга ненавидящие взгляды. В-третьих, Фэн Синь вместо того, чтобы проигнорировать все упреки и саркастичные комментарии в свой адрес от Му Цина, плевался ядом в ответ и даже лез в драку, а это подстегивало снова и снова начинать словесные перепалки и доводить Се Ляня до истерики, после чего они оба получали от грозного Хуа Чэна.       Со временем все стало немного легче. Му Цин перестал цеплять Фэн Синя, а тот старался пропускать мимо ушей любые колкости, предпочитая развернуться и уйти в сторону аудитории. Му Цина радовало рассеивание напряженной атмосферы в их компании, но факт, что больше не будет того адреналина и сладости поперекидываться оскорблениями со столь искусным противником, как Фэн Синь, не могло его не огорчать. На этот счет Се Лянь однажды сказал, что Му Цин — настоящий задира и плохиш.       Их словесные дуэли странным образом придавали Му Цину сил проживать однооборазные будни, и все чаще он стал замечать, как собственный взгляд с доски, где преподаватель записывал важные моменты лекции, соскальзывал на прямую узкую спину Фэн Синя. А когда он собирал свои волосы в небрежный пучок на макушке, чтобы короткие пряди в глаза не лезли, и открывал вид на тонкую шею с выпирающими косточками позвонков, Му Цин лишь гулко сглатывал и краснел. Тогда пытался пропустить слова Ши Цинсюаня о гейской панике мимо ушей и не обращать внимания на блестящие глаза Се Ляня, не до конца осознавая масштаб разворачивающейся катастрофы.

***

      Сначала Му Цин воспринял свою заинтересованность Фэн Синем как обыкновенный зов плоти. Фэн Синь отличался изящной и хрупкой, почти незаметной красотой. Тонкие эльфийские черты лица, яркие живые глаза, выразительная мимика и чудеснейшее умение доводить своего собеседника до белого каления за считанные мгновения. Это даже забавляло Му Цина, когда происходило не с ним.       В первый раз он из праздного любопытства открыл профиль Фэн Синя в инстаграме и, кликнув на первое попавшееся фото, чуть не задохнулся от возмущения и стыда, обнаружив на снимке полуголого Фэн Синя, чье тело было обтянуто тонкими черными ремешками портупеи. Две тонких полоски кожи крест-накрест пересекали грудь, едва задевая красные горошины сосков; еще два ремешка тугим кольцом стянули тонкую точенную талию, а от них, кокетливо уходя вниз, спускалась еще одна лямка, оставляя увидевшего фото смущаться и теряться в мучительных догадках.       Стискивая налитый кровью член, Му Цин еще больше убеждался в том, что Фэн Синь — гребаная ведьма, отравившая его разум своим темным колдовством. Другого объяснения происходящему у него попросту не было. Он кончил за несколько быстрых движений, задев кончиком ногтя уздечку под покрасневшей головкой, излился себе в ладонь, запачкав домашние брюки и простынь, но не почувствовал должного удовлетворения. Полуночная дрочка на случайных мальчиков из интернета и то приносила Му Цину больше удовольствия. Наверное, потому, что этих самых мальчиков он не знал и не мог представить, как те проклинали случайного прохожего до седьмого колена.       Профиль Фэн Синя пестрил фотографиями подобного сексуального содержания, поэтому такие передергивания на своего неприятеля продолжались до того момента, когда Се Лянь, перехватив его за руку в университетском коридоре, отвел в сторонку от шумной толпы и спросил, что же все-таки у них происходит. Му Цину пришлось выложить все этому догадливому пареньку, и тогда новость о том, что Му Цин бесповоротно влюблен в Фэн Синя, дошла до всех, но только не до самого Фэн Синя, к великой радости Му Цина.

***

      Закончив с рисованием на камнях, Му Цин, широко зевнув, разворачивается на пятках и смотрит на рассевшегося прямо на земле Фэн Синя, не боявшегося замарать свои любимые джинсы. Он держит на коленях толстую книгу с темно-синей ободранной обложкой и водит пальцем по ветхим желтоватым страницам, то и дело заинтересованно хмыкая. Непослушная прядка волос выпала из незатейливого пучка и теперь лезет тому в глаза, мешая читать. Легким движением Фэн Синь убирает волосы за ухо и, почувствовав на себе чей-то взгляд, поднимает голову и заглядывает Му Цину прямо в глаза.       — Почему ты так смотришь? — Му Цин едва сдерживается, чтобы не закатить глаза.       — Что мы здесь делаем? — с раздражением спрашивает Му Цин, шумно выпуская носом воздух, чтобы показать всю глубину своего недовольства. Но до его недовольства Фэн Синю, кажется, нет никакого дела.       — Вызываем демона. Тебе что, совсем не интересно? — глаза Фэн Синя горят неподдельным энтузиазмом, и Му Цин все-таки закатывает глаза.       В мире столько интересных вещей — передергивать на мальчиков из дорам, доедать пинту шоколадного мороженного на кухне Пэй Мина, когда у того происходит очередная любовная драма, смотреть треклятую Игру Престолов и играть в новенькую игру на приставке Хуа Чэна, но никак не вызывать демона в час ночи в глухом лесу, где никто и на помощь-то тебе не придет. Но, похоже, у них с Фэн Синем очень расходятся интересы.       — Ты дурак или просто прикидываешься? — выплевывает Му Цин, и Фэн Синь отшатывается, чуть на бок не заваливаясь от злости в голосе напарника. — Какого ко всем чертям демона? И почему ты позвал меня? Вокруг куча народу.       — Се Лянь зависает вместе с Хуа Чэном, Пэй Мин опять окучивает молодых студенток, Ши Цинсюань потащил Хэ Сюаня на выставку в музей. А больше друзей у меня и нет, — пожимает плечами Фэн Синь, и Му Цину кажется, что прямо сейчас у него из-под ног земля уйдет.       Абсурдна сама причина, по которой они здесь собрались, а еще абсурднее, что Фэн Синь считает его своим другом. Они ругаются так сильно, что на ушах стоит весь университет; проклинают друг друга и Се Ляня, который их познакомил; плюются в друг друга ядом и осыпают саркастическими комментариями, но если одному из них понадобится помощь, второй обязательно придет на выручку. «Наверное, это и есть дружба», — думает Му Цин и игнорирует собственное сердце, разбивающееся о ребра от вида довольного и счастливого Фэн Синя.       — Что такое? — спрашивает Му Цин, когда слышит от Фэн Синя многозначительное приглушенное «хм».       Он подходит ближе, склоняется на книгой в попытках разобрать текст на старых страницах, но вместо букв видит кривые поплывшие каракули, от которых в глазах рябит. Му Цин массирует пальцами пульсирующую точку на лбу, между бровей.       — Это очень любопытно, — говорит как бы между делом Фэн Синь, ни к кому конкретно не обращаясь. — Чтобы заклинание вступило в силу, заклинателям необходимо совершить… хм.       — Да говори уже, а! — прикрикивает Му Цин, сжимая кулаки. Он едва сдерживается, чтобы со всей силы не стукнуть по макушке проклятого Фэн Синя.       — Нужно совершить половой акт.       Если бы Му Цин мог хорошенько приложиться об стол лбом, обязательно бы это сделал. Происходящее кажется ему злобной насмешкой, идиотской шуткой. Потому что иначе это не объяснить. Не может же быть простым совпадением то, что он уже несколько месяцев подряд хочет затащить к себе в постель Фэн Синя, расставить на нем знаки своей принадлежности и гордо рассекать по университету, хвастаясь своей собственностью, а тут сама судьба подкидывает ему такой шанс.       — Му Цин, пожалуйста, — голос Фэн Синя сменяется, становясь жалобным, молящим. У Му Цина от такого коленки подкашиваются, в желудок сердце падает. — Пожалуйста-пожалуйста, милый Му Цин! Мне необходимо это сделать.       — Зачем? — страдальчески спрашивает Му Цин, хотя сам находится в шаге от того, чтобы немедленно согласиться. У Фэн Синя милое лицо, большие-большие умоляющие глаза и надломленные тонкие брови. С таким лицом только у папочки-толстосума на коленках сидеть и усердно с членом во рту выпрашивать новенький дорогой подарочек.       — Пожалуйста, Му Цин. Я сделаю все, что ты захочешь.       Единственное, что хочет Му Цин — ощутить на своем затвердевшем члене обволакивающий влажный жар рта Фэн Синя, грубо зажать его между собой и стеной и хорошенько засадить, чтобы звездочки перед глазами кружились от наслаждения. Ему не нужно думать долго, поэтому Му Цин подходит ближе, протягивает руку, чтобы помочь подняться, и, обхватив измазанными в крови ладонями удивленное лицо Фэн Синя, целует. Фэн Синь стонет ему в рот, издает очаровательное «oу» и притягивает к себе ближе Му Цина, цепляясь пальцами за его плечи.       Му Цин жадно проталкивает в чужой рот язык, самым кончиком скользит по небу, по острой кромке белоснежных зубов. Он чувствует, как Фэн Синь подается бедрами навстречу, трется вздыбленной ширинкой о его член, прикрытый жесткой тканью брюк, и гаденько прикусывает нижнюю губу в отместку за все оскорбления и насмешки. От этого Фэн Синя трахнуть хочется еще больше, потому что именно таким, сопротивляющимся, дразнящимся и играющимся, он Му Цину нравится до зубовного скрежета, до ноющей боли в паху.       Фэн Синь разрывает поцелуй, чтобы глотнуть кислорода, и от его губ тянется ниточка слюны, как во взрослых американских фильмах. Му Цин хватает его за рубашку, разворачивает и толкает к большому валуну, на котором чертил непонятные узоры кровью несколько мгновений назад. Фэн Синь шипит бешеной кошкой, выгибается, вертя перед Му Цином узкими бедрами и упругой задницей в обтягивающей черной джинсе. Он — гребаный фетишист, раз ведется на развязного, вульгарно накрашенного Фэн Синя в узкой одежде. Му Цин прижимается грудью к спине Фэн Синя, придавливает к холодному камню и толкается бедрами в отставленный зад, потираясь эрекцией о ягодицы.       Фэн Синь стонет, стоит чужим рукам расстегнуть пуговичку на его любимых джинсах и спустить штаны вместе с нижним бельем к щиколоткам. Для Му Цина ему не жалко ни порванных штанов, ни собственного зада. Он поворачивает голову и следит боковым зрением за тем, как Му Цин щедро смачивает слюной длинные узловатые пальцы, и уже от этого зрелища хочется кончить. Ноющий твердый член проезжается чувствительной покрасневшей головкой по холодному шершавому камню, и Фэн Синь скулит, поддаваясь бедрами назад, призывая к действию.       Му Цин, хищно облизнувшись, подставляет смоченные в слюне пальцы к поджавшемуся колечку мышц и аккуратно проталкивает на одну фалангу указательный палец, который без труда погружается в податливое теплое тело. Его захлестывает обжигающая волна злости и ревности вместе с нуждающимся стоном Фэн Синя. Свободной рукой хватает бедного парня за волосы, тянет на себя и рычит в самое ухо, обдавая кожу теплым дыханием:       — Что, уже подставил кому-то свою задницу, да? — шипит он и замечает растянутые в улыбке губы Фэн Синя. Это злит и заводит одновременно. Сносит крышу и срывает с петель последние остатки здравого смысла. — Чертова шлюха!       — Только твоя, — возвращает Фэн Синь и насаживается бедрами на пальцы, когда Му Цин добавляет к указательному еще и средний.       Больше не размениваясь на ненужные ласки, Му Цин плюет на ладонь, размазывая слюну вместе с предэякулятом по твердому члену с очерченными венами на стволе, приставляет сочащуюся прозрачной смазкой головку ко входу и одним слитным движением входит до самого конца, прижимаясь пахом к мягким бледным ягодицам. Фэн Синь стонет, прикусывает костяшки кулака и лбом упирается в сложенные руки, проезжаясь грудью, голым животом из-за задравшейся рубашки и пульсирующим членом по холодной поверхности камня.       Му Цин совсем его не жалеет, беспощадно толкается бедрами и вдалбливает стонущего Фэн Синя в камень. Его не интересуют ни выступившие на чужих глазах слезы, ни жалобные стоны, ни болезненное шипение. Наматывает на кулак короткие волосы, пальцами второй руки сжимает бедро до красных отметин и ускоряется, возбуждаясь от хлюпанья слюны вперемешку со смазкой и шлепков тел друг об друга. Му Цин слышит, как кончает Фэн Синь — громко стонет, всхлипывает и разливает семя на холодный камень. Зрелище разнузданного удовлетворенного парня под собой толкает Му Цина к краю. Он кончает следом, не выходя из податливого тела, придавливает Фэн Синя всем своим весом и грубо кусает за загривок, наверняка оставляя следы от зубов на благородной коже.       Му Цин выпадает из реальности на несколько добрых минут. Блаженное тепло разливается в теле, течет расплавленным золотом по венам. Он чувствует своим опадающим членом, как Фэн Синь сжимает его узкими нежными стенками, продлевая оргазм. Фэн Синь улыбается ему сквозь текущие по щекам слезы, изгибается и трется виском о макушку Му Цина, как ласковая кошечка. Му Цин устало улыбается, мажет губами по щеке Фэн Синя и успевает заметить яркую фиолетовую вспышку в нескольких метрах от них. Он видит, как земля раскалывается, утягивая вниз, в темноту, траву, свечи и комья влажной глины. Слышит треск, хлюпанье и замечает показывающийся кончик неоново-розового щупальца.       — Это что еще за херня, а? — вскрикивает он, отшатываясь от восхищенного Фэн Синя. Му Цин быстро застегивает штаны, помогает Фэн Синю одеться и, схватив его за руку, отбегает в сторону, потому что гигантские толстые тентакли жадно тянутся за ними.       — Это демон, — с придыханием объясняет Фэн Синь, будто миленького щеночка увидел, но не демона из ада.       — Бежим, придурок!       Му Цин дергает Фэн Синя на себя и бежит вместе с ним в сторону тропинки, по которой они вышли на эту поляну. Он больше никогда не послушается драного Фэн Синя и ни за что не будет участвовать в его авантюрах, если останется жив. Позади слышится утробный разъяренный рев чудовища, и Му Цин старается быстрее перебирать ногами.       — Звони Хуа Чэну, недоразвитая ведьма, — приказывает Му Цин, и у Фэн Синя нет оснований с ним спорить. Выбирающееся из огромной дыры в земле чудовище привлекает и завораживает, но липкий страх быть съеденным оседает на подкорке мозга.       — Думаешь, он решит проблему? — спрашивает Фэн Синь, забираясь в машину Му Цина. Тот заводит мотор и вдавливает педаль газа в пол.       Машина срывается с места, увозя их дальше от проклятого леса. Через заднее стекло Фэн Синь наблюдает, как огромное чудовище, ломая деревья мощными щупальцами, прокладывает себе дорогу.       — Хуа Чэн решит все проблемы, — истошно кричит Му Цин и выворачивает руль.       И, наверное, им не нужно знать, что коварный план Се Ляня и Ши Цинсюаня по воссоединению влюбленных немного вышел из-под контроля, и теперь Хуа Чэну придется устранять угрозу мирового мастшаба в кратчайшие сроки.