Твое и мое сердце.

— Скучно.       Молодой парень прогуливался по незнакомому парку, куда его отправил один из коллег по работе, который, наверное, полтора часа рассказывал про это место, говорил, что здесь очень много народу, можно найти занятие по душе. Однако, приехав сюда, Тодороки не был как-то впечатлён. Хотя по крайней мере, погода сегодня была чересчур хорошей в отличие от последних недель. Это действительно не могло не радовать.       Снег приятно хрустел под ногами, навевая приятные воспоминания. Шото любил зиму. Он любил этот легкий морозец, который заставлял щеки и нос краснеть. Снег небольшим слоем лежал на ветвях деревьев, придавая им особую красоту и таинственность.       Пусть сегодня Шото и хотел провести день как-то необычно, но ему было достаточно просто любоваться такими прекрасными пейзажами. Гетерохром даже не заметил, как забрёл в дальнюю часть парка, где совсем не было людей. Ну и хорошо — хоть спокойно проведёт время в тишине. Здесь ещё был и небольшой прудик, который был полностью покрыт снегом. На его поверхности можно было заметить следы лапок кошек или собак. Довольно мило. Шото даже это сфотографировал и остановился на пару минут, погружаясь в свои мысли.       Однако где-то в стороне парень неожиданно услышал гитару. Мелодия была очень простой, незамысловатой, но почему-то такой… родной? Ноги сами понесли Тодороки в ту сторону.       Шото завернул в маленький скверик и замер на месте. На закруглённой лавочке сидел парень и играл на гитаре. На зелёные пряди, которые торчали во все стороны, ложились хлопья снега, тут же тая из-за разницы в температуре. Одет он был довольно легко: короткая куртка, походящая скорее на осеннюю, нежели на зимнюю; красный длинный шарф, беспорядочно лежащий на шее и даже не закрывающий её. А также яркие красные ботинки, которые сразу бросались в глаза.       Левая рука, не смотря на холод, очень легко скользила по грифу гитары, зажимая нужные аккорды. Правая же перебирала струны, создавая очаровательную мелодию. Сам парень в основном смотрел куда-то сторону, и только через время Тодороки заметил, что его глаза такого же оттенка, что и волосы — зелёные. Нет, даже можно сказать изумрудные… Смотря в них, Шото казалось, что его затягивает в какую-то пучину, из которой невозможно выбраться.       Шото вернулся из своих мыслей, только когда музыка стихла, и он заметил на себе пару удивлённых глаз. Тодороки пару раз моргнул и сглотнул накопившуюся слюну от волнения. Когда зеленоглазый парень напротив выдохнул облако пара, Шото невольно вздрогнул. — П-простите, — неуверенно начал гетерохром, уже успев сто тысяч раз обматерить себя. Взрослый человек, а ведет себя как подросток, — вовсе не хотел за вами следить, просто услышал игру на гитаре…       «Боже, да что я несу? Поскорее бы уйти отсюда».       Тодороки совсем не ожидал, что этот парень усмехнется такой реакции. Разноцветные глаза ещё больше округлились. — Ой, прошу прощения. Не хотел вас смутить, — Шото готов был поклясться, что у его собеседника очень красивый голос, который завораживал, — если хотите, я могу уйти. Люди обычно любят проводить здесь время наедине.       Сначала глаза, потом голос, а теперь… эта улыбка, из-за которой румянец появлялся быстрее, чем от холода. Тодороки никак не мог понять, почему он так реагирует на этого человека. Видит его в первый раз, хотя сердце говорит об обратном… Кажется, что Шото знает этого парня уже очень давно.       И все же гетерохром понимает, что ему стоит что-то ответить, ведь его собеседник уже начинает убирать гитару в чехол. — Нет! — зеленоглазый повернулся к Шото, но инструмент уже был убран, и парень закинул челох себе на плечо, — ох, простите, у меня что-то совсем сегодня мозги не варят. — У всех бывает, — парень посмеялся и засмотрелся на Шото, который чувствовал себя полным идиотом в данный момент, — что же, в таком случае вам будет полезно здесь побыть наедине со своими мыслями. — Ещё раз извините… — Не стоит. Хорошего дня, — зеленоглазый вновь улыбнулся, заставляя сердце гетерохрома пропустить удар.       Когда гитарист ушёл, Тодороки впервые почувствовал себя… одиноко. Смотря на эту лавочку, где только что сидел парень, гетерохром коснулся снега на ветвях кустарников, что росли позади этой лавочки. Перед глазами всё ещё стояла эта легкая улыбка, а в ушах играла мелодия. Это правда странно, этому нет объяснения, и Шото не знал, что с этим делать. А потом ему пришла в голову просто сумасшедшая идея. Он рванул с места, надеясь, что тот парень ещё не далеко ушёл, хотя этот парк Тодороки знал плохо, а потому надеялся лишь на удачу.       И, видимо, сегодня небеса были на его стороне.       Парень с зелёными волосами стоял возле того самого замёрзшего прудика и наблюдал за гуляющими по льду котами. Шото остановился, и у него самого впервые за долгое время появилась улыбка на лице.       Чтобы не казаться ещё более подозрительным, Тодороки решил поскорее начать разговор, пока у него все ещё была уверенность. — Простите, — когда Шото привлёк чужое внимание, то продолжил, — я знаю, что уже, наверное, вам надоел… но у меня есть странный вопрос. — И какой же? — гитарист внимательно посмотрел на Тодороки, полностью поворачиваясь к нему. — Мы раньше не встречались с вами случайно? — гетерохром запустил пальцы в волосы, смешивая разноцветные пряди. Ответа так и не последовало, что начинало напрягать.       В этот момент парню кто-то позвонил, поэтому он, извинившись, ответил на звонок. А Шото захотел как можно скорее провалиться под землю. Но всё же он очень хотел услышать ответ на свой вопрос. — Не составите мне компанию? — неожиданно прервал тишину зеленоглазый. Тодороки вопросительно на него посмотрел, явно не понимая, что от него хотят, — заодно я смогу ответить на ваш вопрос.       Парень уже повернулся, чтобы пойти в нужную сторону, но остановился, чуть повернувшись к Шото, и убрал руки в карманы. — Кстати, меня зовут Мидория Изуку. — Тодороки Шото, — Изуку улыбнулся и, кивнув, продолжил свой путь. Шото немного помедлил, но быстро его нагнал, решая больше ничего не спрашивать.       Тодороки особо не смотрел, куда они шли и где находились. Его лишь забавляло то, что многие здоровались с Изуку и спрашивали у того что-то насчёт выступления. Он где-то играет? И откуда все эти люди его знают? С каждым таким прохожим у Шото всё больше возникало вопросов, но задавать он их не собирался. По крайней мере сейчас…       И всё же, чтобы отвлечься от этого лучезарного парня, Тодороки смотрел на падающий снег и магазинные прилавки, которые они проходили. Шото опять ушёл в свои мысли, поэтому не заметил, как Мидория остановился. Ещё бы чуть-чуть, и гетерохром в него врезался бы, но этого не случилось. Иначе он не простил бы себя. Парень и так целый день докучал этому гитаристу.       А Изуку в этот момент разговаривал со знакомой девушкой, у которой были необычные красные стрелки под глазами. Между делом Шото так же обратил внимание на её фиолетовые волосы, собранные в пучок. Тодороки решил отвернуться, чтобы никого не смущать, и прочистил горло, поэтому не заметил на себе удивленный взгляд фиолетовых глаз девушки. А Изуку, увидев, что его знакомая уже хотела что-то сказать, лишь отрицательно помотал ей в ответ головой и, что-то ей сказав, попрощался. Девушка удрученно вздохнула и зашла обратно в свой магазин. — Вот, держите.       Тодороки повернулся к Мидории и увидел у того какой-то небольшой пакет в руках. Шото сначала замешкался, но всё же взял подарок и уже хотел заглянуть внутрь, но чужая рука его остановила. — Откройте, пожалуйста, это дома, — с улыбкой на лице сказал зеленоглазый, тут же убирая руку. Видимо, понимая, что сейчас это не к месту. — Но… — Я знаю, что это выглядит глупо, — почему Шото кажется, что этот парень как-то погрустнел? Что вообще происходит? — сегодня правда выдался какой-то странный день… Я прошу прощения за это и…       На лице Мидории выступил румянец, который парень всё же смог побороть, глубоко вздохнув. — К сожалению, я не смогу ответить на все ваши вопросы. Советую открыть это дома, — парень указал на пакет, который Шото ещё сильнее сжал в руках.       К счастью или нет, но у Изуку вновь позвонил телефон, и на этот раз ему надо было куда-то срочно ехать. — Простите, мне уже пора идти, — парень вздрогнул, видимо, из-за холода, но старался держать улыбку на лице. — Мы ещё увидимся? — с явной печалью в голосе спросил Тодороки, подавляя желание схватить гитариста за руку и остановить, удержать его… — Кто знает.       Шото не успевает ничего сказать. Зеленая макушка очень быстро пропадает в огромной толпе. И даже верхушка чехла от гитары тоже успевает пропасть. Гетерохром продолжает стоять посередине улицы, смотря на этот дурацкий пакет, в котором, как сказал Изуку, находятся все ответы. Но какие все ответы? Ведь Шото задал всего один вопрос. Что-то здесь явно не сходится.       Доехал Тодороки до дома очень быстро. Волнение ни на минуту его не покидало, а руки, в которых он сжимал тот самый подарок, противно потели даже на морозе. Дома Шото быстро скинул с себя ботинки и верхнюю одежду и направился в большую комнату.       Там он уселся на диван и положил пакет на кофейный столик. Сердце бешено стучало, отдаваясь эхом по всему телу. Мурашки так и покрывали каждую клеточку, заставляя сильно сжаться, чтобы волнение наконец прошло. Но перед этим гетерохром решил сделать себе теплый кофе, чтобы хоть немного согреться. Пусть он и понимал, что дрожит далеко не от холода…       В пакете оказалась небольшая коробочка, украшенная синей лентой. Шото даже не хотел её сначала развязывать, но в итоге смог её аккуратно снять. Открыв крышку, Тодороки наткнулся на фото. Их было довольно много, и все они были… Из средней школы? Да, судя по году, который был напечатан в углу этих фотографий. И на этих картинках Шото выглядел очень счастливым. Его окружали его одноклассники, фото были сделаны в разных местах, начиная от их кабинета в школе, заканчивая парком развлечений. И что самое главное — на каждой из них был Изуку.       Шото почувствовал, как по его щекам стекают слезы. В груди стало до дури больно, а к горлу подступил ком. Парень смотрел на фотографии в своих дрожащих руках и пытался унять слезы. Всё та же улыбка сверкала на каждой картинке. Изуку и правда словно яркое солнышко, возле которого становится так тепло.       И всё же, когда взгляд разноцветных глаз упал на ту коробку, то парень понял, что на этом подарок не заканчивается. Среди красивых и красочных конфетти лежала флешка. Шото поскорее достал её и вставил в проводник, который был подключен к телевизору, что висел в комнате.       Выбрав нужный и, собственно, единственный файл, Тодороки замер. Это было видео, на котором парень узнал каждого своего одноклассника. А посередине сидел Изуку в гитарой в руках. — Ну что, пошла запись?       Спрашивал Изуку, видимо, у снимающего. В видео послышался голос, но Тодороки понял, кому он принадлежал. — Да, давайте начинать.       Из-за камеры вышла ещё одна знакомая Тодороки и встала ко всем остальным. — Ну что ж, — Мидория прокашлялся и устроил поудобнее гитару у себя на коленях, — дорогой Шото. Мы поздравляем тебя с Днём Рождения и желаем всего самого наилучшего. Мы всё ещё надеемся, что сделанное нами видео дойдёт до тебя, ведь мы все до сих пор гадаем, почему ты так неожиданно пропал. — Говори за себя, Деку.       «Бакуго нисколечки не поменялся», — подумал про себя Шото, слегка улыбнувшись. Изуку на видео лишь закатил глаза, а Киришима незаметно дал блондину подзатыльник. — Но всё же, если ты смотришь это видео, то знай — мы до сих пор помним о тебе и очень скучаем. И эту песню мы бы хотели исполнить для тебя.       Буквально с первого аккорда Тодороки понимает, что не в силах больше смотреть это видео, ведь он совершил огромную ошибку. Жёстко облажался перед дорогими ему людьми.       Он облажался перед любимым Изуку.       Но руки остаются неподвижны, как и все тело. Лишь влага, скопившаяся в глазах, быстро стекает по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки. Из-за слёз видео немного плывёт, но ему достаточно просто слышать эти знакомые голоса и эту замечательную игру на гитаре…

Мы не знали друг друга до этого лета Мы болтались по свету, земле и воде И совершенно случайно мы взяли билеты На соседние кресла на большой высоте. Моё сердце остановилось Моё сердце замерло Моё сердце остановилось Моё сердце замерло.

      Как бы это смешно ни звучало, но с некоторыми людьми Шото именно так и познакомился. Перед средней школой он был в отпуске, а когда возвращался обратно, то очень долго наблюдал за шумной компанией, которую пытались утихомирить стюардессы. Тодороки даже тогда почти весь полёт умирал от головной боли, но никак не мог выбросить из сознания пару изумрудных глаз, которая принадлежала самому активному парню. Каково же было удивление Шото, когда он встретил этого юнца в своем классе…

И ровно тысячу лет мы просыпаемся вместе Даже если уснули в разных местах Мы идём ставить кофе под Элвиса Пресли Кофе сбежал под Propellerheads, ах! Моё сердце остановилось Моё сердце замерло Моё сердце остановилось Моё сердце замерло.

      Сразу вспоминается день, когда Шото вместе с небольшой компашкой сидел в кафе, а Изуку ходил всем за кофе. В итоге, когда заиграла любимая песня зеленоглазого, тот начал пританцовывать, из-за чего чуть не навернулся с четырьмя кружками, но вовремя спас ситуацию, как и всегда.

И, может быть, ты не стала звездой в Голливуде Не выходишь на подиум в нижнем белье У тебя не берут автографы люди И поёшь ты чуть тише, чем Монсеррат Кабалье Ну так и я, слава Богу, не Рики, не Мартин Не выдвигался на Оскар, французам не забивал Моим именем не назван город на карте, Но задёрнуты шторы и разложен диван Моё сердце остановилось Моё сердце замерло Моё сердце остановилось Моё сердце замерло.

      Шото никогда не понимал смысл этого куплета. Однако ему просто нравилось, как эту часть песни пел Изуку. С таким сексуальным лицом, что хотелось вырвать у него эту гитару и завалить на диван, начиная зацеловывать эти мягкие губы. И не только их…

Я наяву вижу то, что многим даже не снилось Не являлось под кайфом, не стучалось в стекло Моё сердце остановилось… Отдышалось немного… И снова пошло.

      Этот маленький кусочек Мидория пел один. Тодороки всегда любил ему подпевать в этой части. Они всегда смотрели друг другу в глаза и понимали, что они и являются друг для друга этим самым кайфом. Они часто видели друг друга во сне. Они были самой счастливой парой на свете. И даже сейчас эти зеленые глаза смотрят на него со всей любовью, что совсем не угасла за эти несколько лет. А Шото продолжал давить в себе эти ненавистные слезы.

И моё сердце остановилось Моё сердце замерло И моё сердце остановилось Моё сердце замерло И моё сердце asta la vista Моё сердце замерло Мое сердце остановилось Мое сердце замерло.

      Все аплодировали. Все радовались. Кто-то даже свистел. А потом две девчонки вынесли на середину комнаты торт и поднесли его к камере, но так, чтобы всех остальных было видно. — С Днём Рождения! С Днём Рождения! С Днём Рождения! Ураааа!!! — Всех благ! — Счастья! — Здоровья!       Так много поздравлений слышалось по ту сторону экрана, но Шото буквально чувствовал, что эти люди сейчас перед ним. И если была бы возможность, то они его уже задушили бы своими обнимашками.       И буквально в самом конце видео Тодороки смотрит только на одного человека, который все также улыбается от всей души. Но сердце замирает, когда Изуку смотрит в самую камеру и лишь одними губами произносит: — Я люблю тебя, Шото.       Видео останавливается, а гетерохром откидывается на спинку дивана, прикрывает глаза предплечьем и до сих пор шмыгает носом. На его лице дурацкая улыбка, из-за которой уже скулы сводит, но парень продолжает улыбаться, хотя уголки губ уже подрагивают. Когда Тодороки откидывает руку в сторону, то под пальцами он чувствует свой телефон.       Шото тут же хватает его, подрываясь с места. По памяти вводит нужную последовательность цифр и нажимает на вызов. Он ходит по квартире, обхватив себя одной рукой, пока вторая держит уверенно телефон, в котором пока что доносятся лишь гудки.       Первый, второй, за ним ещё один… «Ответь, ответь» — как молитву повторяет Тодороки, расхаживая туда-сюда и, наверное, уже задев каждый элемент мебели. Гетерохром уже начинает терять надежду. Он просто не знает, что будет делать, если ему не ответят. Названивать ещё раз? Ага, чтобы ему потом сказали, какой он надоедливый? Или оставить все как есть, и мучиться дальше в ожидании какого-либо чуда?       Тодороки уже успел прокрутить в своей голове сотню вариантов, перед тем как в трубке наконец послышался звонкий голос. — Алло?       Шото встаёт на месте, не зная, что ответить. А вдруг это всё глупость? Вдруг это всё его плод воображения? Вдруг это окажется совсем другой человек, который ещё не дай бог заявит в полицию за подозрительный звонок. Однако когда на глаза попадают фотографии, всё сомнение куда-то плавно уходит, сменяясь неописуемой лёгкостью в душе. — Привет, — Шото садится обратно на диван, беря в руки фото, где Изуку, будучи очень уставшим после экскурсии, лежит у него на плече и спит, — прости, не отвлекаю? — Нет, вот прогуливаюсь, поэтому долго не отвечал на звонок. — А где ты гуляешь, если не секрет? — Тодороки уже готов сорваться и побежать куда угодно, лишь бы увидеть человека, с которым он разговаривает. — Не поверишь, — как-то странно протягивает Изуку, и Тодороки думает, что уже сходит с ума от этого голоса, — тебе стоит буквально выглянуть из окна, чтобы узнать это.       Мидория усмехается, а Шото, даже не кладя трубку, летит в коридор, поспешно натягивает ботинки, хватает куртку вместе с ключами и выходит из квартиры, даже её не закрыв. Он не вызывает лифт, потому что знает, что тот будет долго подниматься, а затем опускаться. А времени нет. Каждая секунда на счету, ведь он может уйти.       Тодороки спускается по лестнице, иногда переступая через ступеньки, из-за чего ноги заплетаются, но ему плевать. Если сейчас он полетит с неё кубарем, то даже быстрее окажется на первом этаже. А это явно плюс.       Вот и долгожданный первый этаж, дурацкие двери, которые Шото поспешно открывает и, ко всему прочему, умудряется об них сильно удариться. На улице всё так же холодно, как и с утра, а он ещё и весь запыхавшийся, да и с расстегнутой курткой.       Однако ему становится абсолютно плевать на это всё, когда он видит перед собой любимого Изуку, который приподнимает руки, так и заманивая в свои тёплые объятия.       Тодороки буквально врезается в парня, тут же крепко обвивая его руками и зарываясь носом в зеленые непослушные пряди. Чужие руки смыкаются на его спине, и Шото в этот момент хочет лишь одного — чтобы время остановилось. — Долго же ты спускаешься. Вроде на седьмом этаже живешь, — прерывает тишину Изуку, Шото же не собирается разрывать объятия. — Вообще-то я на одиннадцатом живу, — с ноткой обиды говорит Тодороки и слышит, как Изуку смеется. — Ой, прости, значит перепутал.       Шото всё же чуть отодвигается, но только лишь для того, чтобы прильнуть к губам Изуку. Гетерохром переплетает их пальцы, и зеленоглазый тоже сильнее сжимает чужую ладонь, а также отвечает на этот нежный поцелуй. Губы у обоих холодные, но они никак не могут оторваться. Мидория всё же разрывает поцелуй и начинает поглаживать щеку Тодороки, которая всё ещё немного влажная от слёз. — Может всё же позовешь в гости?       Шото только сейчас замечает, насколько рука Изуку холодная, поэтому тут же тащит парня к себе домой, так ничего и не ответив.       Стоит им только переступить порог квартиры, как Тодороки вновь притягивает к себе любимого и начинает уже более активно сминать его губы, даже временами их покусывая. Изуку лишь укладывает руки тому на плечи и улыбается сквозь поцелуй. Снять одежду у них получилось только минут через десять, когда уже Мидория буквально начал виснуть на гетерохроме, поэтому тот решил отнести Изуку в большую комнату.       Сделав две порции чая, Тодороки вернулся к парню, который рассматривал фотографии, всё ещё лежащие на столике. — Ты их всё-таки посмотрел, — зеленоглазый отложил фото в сторону и посмотрел на Шото, который поставил кружки на столик и присел максимально близко к Изуку, взяв того за руки. — Прежде чем ты скажешь что-то ещё, дай мне всё объяснить, — Мидория кивнул и принялся слушать Тодороки, — когда мы должны были поступать в институт, я попал в аварию. У меня была амнезия, из-за которой я очень многое забыл. В памяти на тот момент оставались лишь воспоминания далекого детства, и те были размыты. Отец полностью взялся за моё лечение, но ничто не возвращало мне память. Однако некоторые вещи казались мне до боли знакомыми, и я долго мог их рассматривать, но вспомнить никак не мог. Это же случилось и сегодня утром, когда я увидел тебя. Мне было очень стыдно, что я не хотел тебя тогда отпускать… но теперь я наконец вспомнил, почему.       Мидория с каждым предложением всё больше поражался тому, что пережил Шото за всё это время. А ведь уже, получается, больше десяти лет прошло после его травмы. — Прости, что не отвечал на ваши сообщения. Я не знаю, почему, но отец оборвал мне все линии связи. Я был занят лишь учебой, но сейчас…       Тодороки прикусил нижнюю губу, ведь на глаза вновь стали наворачиваться слезы. Изуку сам чувствовал себя виноватым, поэтому сейчас ему оставалось лишь прижать парня к себе и поглаживать его по голове. — Я столько лет тебя искал, пытался найти хоть какую-то информацию, но всё было тщетно, — Шото поднял голову, заглядывая в глаза напротив, — но недавно я по чистой случайности нашёл тот парк, в котором я появлялся на протяжении месяца, думая, что ты должен был там проходить, ведь ты любишь такие красивые и укромные места. И это просто ни что иное, как чудо, потому что я наконец встретил тебя. Хоть и был жутко напуган, когда ты не узнал меня. Я уж думал, что сильно изменился со школьных времен. — Нет, что ты! Разве я могу не узнать эти торчащие во все стороны волосы и эти прекрасные глаза, что всегда смотрели на меня с такой любовью? — Шото вновь притянул парня к себе, но сейчас это было просто легкое прикосновение губ. — Они и сейчас смотрят на тебя также, — шепчет Изуку, и Тодороки обнимает любимого, но на этот раз заваливает его на диван, — с Днем Рождения, Шото. — Этот день я никогда не забуду. Но если такое вдруг случится, то ты всё равно будешь рядом, ведь так? — прохладные руки скользят под теплую толстовку, и Изуку чуть стонет от этих прикосновений, однако сам он тоже уже хочет поскорее избавиться от лишней одежды. — Конечно. Теперь я тебя ни за что не отпущу.       Тодороки улыбается и снимает с Мидории толстовку, останавливаясь возле самых губ, которые уже ждут продолжения. — Мой Изуку. Только мой.       Парень усмехается и сам приподнимается, чтобы наконец показать, что слова больше не нужны, что он действительно любит этого человека и всегда будет рядом. И не важно, насколько важен сегодняшний день. С завтрашнего утра, лежа на груди любимого человека, Изуку будет напоминать об этом каждый день.